» » » » Леонид Кременцов - Теория литературы. Чтение как творчество: учебное пособие

Леонид Кременцов - Теория литературы. Чтение как творчество: учебное пособие

Здесь можно купить и скачать "Леонид Кременцов - Теория литературы. Чтение как творчество: учебное пособие" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Культурология, издательство Литагент «Флинта»ec6fb446-1cea-102e-b479-a360f6b39df7, год 2003. Так же Вы можете читать ознакомительный отрывок из книги на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.
Леонид Кременцов - Теория литературы. Чтение как творчество: учебное пособие
Рейтинг:

Название:
Теория литературы. Чтение как творчество: учебное пособие
Издательство:
Литагент «Флинта»ec6fb446-1cea-102e-b479-a360f6b39df7
Год:
2003
ISBN:
5-89349-482-2, 5-02-002946-7
Скачать:
fb2 epub txt doc pdf
Вы автор?
Книга распространяется на условиях партнёрской программы.
Все авторские права соблюдены. Напишите нам, если Вы не согласны.

Как получить книгу?
Оплатили, но не знаете что делать дальше? Инструкция.

Описание книги "Теория литературы. Чтение как творчество: учебное пособие"

Описание и краткое содержание "Теория литературы. Чтение как творчество: учебное пособие" читать бесплатно онлайн.



Цель предлагаемого пособия – систематизировать и обогатить представления о природе, структуре и особенностях художественной литературы как вида искусства, помочь совершенствованию читательского мастерства. Книга снабжена кратким словарем основных литературоведческих понятий и терминов (составлен при участии доцента О.В. Быстровой).

Для студентов филологических факультетов, учителей, преподавателей литературы высших и средних учебных заведений.






Леонид Павлович Кременцов

Теория литературы. Чтение как творчество

Введение

Поэту ПЛ. Вяземскому (1792–1880), несмотря на то что число грамотных в России в его время было ничтожно, принадлежит интереснейшее наблюдение: «Публика делится на два разряда, а именно читающих и читателей. Тут почти та же разница, что между пишущими и писателями. Нечего и говорить, что в том и в другом случае большинство на стороне первых»[1].

В двадцатом веке, когда читать научились практически все, различать чтение просто текстов и текстов художественных стало очевидной необходимостью. Принципиальное различие этих «чтений» обнаруживается при сравнении процессов, протекающих в сознании читателя и читающего. Получая и осмысляя необходимую информацию, читающий откладывает ее до востребования в кладовую своей памяти. Читатель же с помощью воображения, фантазии, интуиции создает в своем сознании художественный мир, становясь таким образом сотворцом писателя, соавтором.

Лев Николаевич Толстой был убежден, что формирование основных нравственно-психологических особенностей личности человека завершается на пятом году его жизни. В дальнейшем происходят главным образом количественные изменения. Но и в том, и в другом процессе он высочайшим образом ценил роль художественного слова как письменного, так и устного. Писатель хорошо понимал, что чтение-восприятие «Войны и мира» или «Воскресения» потребует особых навыков, высокой культуры, жизненного опыта. Поэтому среди его сочинений важное место принадлежит рассказам и повестям, рассчитанным на разные возрасты и разные уровни интеллектуального и эстетического развития. Они вошли в его «Азбуку», состоящую из «Четырех русских книг для чтения», и «Новую азбуку», а также в цикл так называемых «народных рассказов». Один из них – «Чем люди живы» – через сто лет перевернул душу персонажа романа А. Солженицына «Раковый корпус». Нужно очень пожалеть о том, что двадцатый век недооценил этой части художественного, наследия великого человека и великого писателя.

Таким виделся естественный порядок вещей. Чтение художественной литературы было и остается одним из любимейших увлечений русской интеллигенции, непременной частью ее духовной жизни. Но к концу двадцатого века положение художественной литературы в России существенно изменилось.

В марте 1999 группа депутатов Государственной думы внесла предложение об изъятии литературы из школьной программы – за ненадобностью. Кто-то возмутился: деятели культуры во главе с академиком Д. С. Лихачевым выступили в печати с доказательствами абсурдности депутатских инвектив. Кому-то эта акция напомнила давнюю попытку футуристов «сбросить Пушкина, Толстого, Достоевского с парохода современности». Но когда эмоции угасли, обнаружилось, что в некоторых доводах депутатов все-таки был свой резон. Преподавание литературы в большинстве школ оставляет желать лучшего. Это признают многие: учителя и ученики в первую очередь. Художественная литература – единственный вид искусства, с которым школьник постоянно общается на протяжении 10–11 лет. И каких лет! Придя к учителю ребенком, он расстается с ним взрослым человеком. Литература должна принимать самое активное участие в формировании личности, ее нравственно-эстетических принципов. Принимает ли?

На положение литературы в школе самое непосредственное влияние оказывает культурная жизнь в семье и в стране. В свою очередь, могут играть роль особенности текущего литературного процесса, отношение к классике, место телевидения и других подобных развлечений. Оставим пока в стороне разговор о личности преподавателя словесности.

В начале двадцатого столетия успехи науки, промышленности и искусства обещали России прогресс и процветание. Блестящий серебряный век русской литературы, хотя и оказался коротким, оставил глубокий след в истории мировой словесности. Но обещания обманули, надежды не сбылись.

Судьба русской литературы в двадцатом веке складывалась так же трагически, как и судьбы читателей, страдавших под тяжестью неслыханных испытаний: кровавых войн и революций, репрессий, жесточайших несправедливостей, насилия, унижения, лжи, демагогии, лицемерия. Ее развитие после 1917 г. оказалось насильственным образом трансформировано и протекало в трех отдельных руслах:

♦ литература русского зарубежья – И. Бунин, И. Шмелев, В. Набоков и др.;

♦ литература, не признанная официально и в свое время в СССР не печатавшаяся – А. Ахматова, М. Булгаков, А. Платонов и др.;

♦ русская советская литература (по преимуществу социалистического реализма) – М. Горький, В. Маяковский, М. Шолохов и др.

Пострадали все: литература русского зарубежья утратила связь с родной почвой, потеряла читателя; литература так называемой внутренней эмиграции подверглась преследованиям и запретам; литература социалистического реализма, отгородившись железным занавесом от мирового литературного процесса, попыталась установить свои особые «правила игры», но в конечном счете потерпела неудачу.

Главный же удар по художественной литературе как виду искусства в Советской России был нанесен в 20-е годы идеологическим решением, выполнение которого строго контролировалось цензурой: «Литературное дело должно стать частью общепролетарского дела, «колесиком и винтиком» одного-единого великого социал-демократического механизма, приводимого в движение всем сознательным авангардом всего рабочего класса»[2]. Таким общим делом тогда было объявлено строительство социализма. Следовало догнать и перегнать капиталистические страны, и литературе предложили, по выражению В. Маяковского, «занять свое место в рабочем строю».

Подобное решение имело тяжелые последствия, анализ которых должен стать предметом специального исследования. Скажем здесь только о том, что таким образом писатель лишался внутренней свободы, без которой деятельность в искусстве невозможна. Многовековой опыт развития мирового искусства и литературы игнорировался; основным критерием оценки художественного произведения становилось его соответствие указаниям партии и правительства. С начала 30-х годов литература стала на глазах терять свою привлекательность. Сужались ее тематические рамки: эпохе строительства социализма в первую очередь были нужны книги о трудовых подвигах, о прошлых и будущих военных успехах, о внутренней и внешней политике и т. д., и т. п. Уходили на второй план и исчезали лирико-романтические, фантастические, сатирические произведения. На глазах обеднел язык. Талантливые книги, не нашедшие себе места «в рабочем строю», независимо от времени их создания безжалостно изымались из употребления. Были запрещены Ф. Достоевский и Н. Лесков, С. Есенин и А. Ахматова, М. Булгаков и А. Платонов – сей скорбный перечень можно продолжать и продолжать.

Все это сказалось и на положении литературы в учебных заведениях. Труды В. Я. Стоюнина, В. И. Водовозова, М. А. Рыбниковой и многих других методистов к тому времени создали серьезную научную базу для изучения литературы и подготовки читателя. Уже в 20-е годы от их наследия пришлось отказаться, так как они противоречили инструкциям Наркомпроса. Советский ребенок должен был знать, что в поэме Н. Гоголя «Мертвые души» обличается, царская Россия, крепостное право и т. п., но «Выбранные места из переписки с друзьями» ему были совершенно не нужны. Пушкинскую «Капитанскую дочку», не обращая внимания на эпиграф, школьнику представляли исключительно как произведение о восстании Пугачева, который оказывался главным героем произведения. Подобной обработке подвергались все книги, входившие в школьную программу, после чего оказывались практически снятыми нравственно-эстетические проблемы произведения. Читать его было необязательно, достаточно запомнить несколько строчек из учебника. Все это отнюдь не противоречило той программе ликвидации безграмотности, которая развернулась в стране в 20—30-е годы. Руководители страны понимали, что догнать капиталистические государства и построить социализм в стране, где население в массе своей било неграмотным, невозможно. Сразу после окончания Гражданской войны была развернута кампания по ликвидации безграмотности – создавались специальные школы для взрослых, заработали так называемые ликбезы. И в 1936 году, когда было объявлено, что социализм у нас в основном построен, все узнали, что и неграмотных в стране больше нет. Мысль о том, что можно научиться складывать из букв слова, из слов предложения и оставаться при этом человеком невежественным и безнравственным, как-то не возникала.

Таким образом, с подготовкой читающих что в школах, что в ликбезах дело обстояло более или менее благополучно. С читателями же была настоящая катастрофа. В двадцатом веке несколько поколений выросли под мощным идеологическим прессом. С помощью постановлений, государственных премий, орденов, арестов, судебных процессов, высылки из страны, сервильной литературной критики и т. п. им внушались превратные представления о том, что такое художественная литература и каково ее место в духовной жизни человека. Читатель был постоянно вынужден оставаться в строго очерченных рамках истолкования текста, который в этом случае переставал быть целостным художественным произведением и оборачивался в своих частях пособием по истории, по обществоведению, по психологии и т. п. При этом навыки реципиента, человека, воспринимающего искусство, оставались невостребованными. Свою роль сыграла школа, где книги перестали читать, – их учились «проходить».


На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "Теория литературы. Чтение как творчество: учебное пособие"

Книги похожие на "Теория литературы. Чтение как творчество: учебное пособие" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.


Понравилась книга? Оставьте Ваш комментарий, поделитесь впечатлениями или расскажите друзьям

Все книги автора Леонид Кременцов

Леонид Кременцов - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Леонид Кременцов - Теория литературы. Чтение как творчество: учебное пособие"

Отзывы читателей о книге "Теория литературы. Чтение как творчество: учебное пособие", комментарии и мнения людей о произведении.

А что Вы думаете о книге? Оставьте Ваш отзыв.