Виктор Меньшов - Я боялся - пока был живой

• Название: Я боялся - пока был живой
• Автор: Виктор Меньшов
• Жанр: Научная Фантастика

---

Пока он произносил панегирик Павлуше, я достал коньяк, нашел бокалы, вспомнил, как делает в таких случаях Павлуша и, зашторив наглухо окна, включил на стенах бра со светлокоричневыми плафонами, дотронулся до клавиши стереоаппаратуры, и полилась печальная и светлая музыка Вивальди.

Мы сидели в удобных креслах, пили маленькими глотками коньяк, слушали музыку, удивительно прекрасную, словно над нами ангел пролетел, и смеялся, и плакал этот ангел вместе с нами.

И я подумал, что вот оно - настоящее искусство! Это тогда, когда смеются не над тобой, и плачут не о тебе, а смеются и плачут вместе с тобой, и когда тебе хочется вместе с этой музыкой, которой уже столетия, смеяться и плакать, то значит это вот - настоящее...

Смеялись и плакали наши души.

Смеялись над нелепостью этой жизни, и плакали о бедном Петюне, плакали о бестолковых, перекрученных наших жизнях, смеялись потому, что мы есть, что есть эта великая музыка, одинаково легко вызывающая и светлые слезы, и легкую улыбку, музыка, легко и непринужденно дарящая самое главное в жизни - надежду.

И скрипки пели сквозь века, высоко и тревожно, пели музыку от имени тех, кто уже отслушал ее, прожил ею: мы были не умнее вас, мы были не счастливее вас, мы были не лучше вас, но как и вы, мы жили, жили, жили...

А потом пришел Павлуша, ведя за собой Арнольдика, свеженького, словно и не пережившего все эти безумные дни и ночи, сумасшедшие погони, аресты, бандитов, милицию, кровь...

Мы сидели за чаем, включив верхний свет под оранжевым абажуром. Мы просто сидели и увлеченно смотрели какой-то сериал по телевизору, выключив звук, и пили чай из трав, и опять коньяк...

Проснулся я утром в операционной, где меня уложили прямо на стол. Из комнат слышались голоса, я сполз в коляску и поехал к своим друзьям.

Скворцов и Арнольдик чистили пистолеты, разложив детали на расстеленных перед собой газетах.

Вокруг них почти что бегала Нинель, размахивая руками, безуспешно что-то пытаясь внушить им, втолковать, в чем-то убедить.

Павлуша стоял, прислонившись спиной к стене, безо всякого выражения на лице, и внимательно слушал.

При этом он, к великому неудовольствию Нинели, курил большую сигару, которая из-за его роста казалась совершенно огромной.

Завидев в дверях мою коляску, Нинель бросилась со своими доводами ко мне, очевидно рассчитывая обрести в моем лице союзника.

- Гертрудий! Вы же - профессионал! Вы, в конце концов, просто здраво и трезво мыслящий человек. Скажите же хотя бы вы этим безумцам! Вы же видели, это серьезные люди, а на нас самих и так уже кровь. Милиция с этими бандитами заодно, и нас наверняка собираются арестовать, а обвинить нас есть в чем. Это мы виноваты в гибели ни в чем не повинного, и совершенно безответного Петюни. Вовик и его подручные, с которыми вы случайно справились, - ничто по сравнению с потерявшими все человеческие качества Платоном и Паленым. Скажите же, Гертрудий!

- А что я могу сказать, Нинель Петровна? - сухо спросил я, бережно отодвигая ее в сторону, чтобы проехать к сидевшим за столом мужчинам. Бандюги, которым, судя по приготовлениям, собираются отомстить ваш муж и Скворцов, убили моего приемного сына. И я должен отговаривать их от воздаяния?! Увы, Нинель Петровна, увы! Я еду с ними. Эти бандюги не оставят нас в покое, будьте уверены. Здесь только одно правило действует: или мы их, или они нас.

- Но почему?! Почему?! - в отчаянии воскликнула Нинель.

- Да потому, Нинель Петровна, что, во-первых, они будут мстить за своих, а во-вторых, мы свидетели, а в-третьих, - я повернулся к лейтенанту Скворцову. - В третьих, скажи-ка нам, дорогой друг, что ты за бумаги спер у бандитов?

Скворцов вздрогнул и от неожиданности выронил на газету пружинку.

- Как ты узнал, Гертрудий? - спросил он, напрягаясь повернутой ко мне спиной.

- А что там узнавать? - пожал я плечами. - Я же не тупой, сразу сообразил, что ты там замеряешь и высчитываешь. Ты копался в кейсе, значит, нашел тайник. А если нашел, значит что-то взял. Стал бы ты иначе выламываться перед бандитами. Если бы они проверили бумаги как следует, наверняка обнаружили бы нехватку. И всех нас на кусочки порезали бы. Значит, Скворцов, бумаги того стоили, чтобы рисковать из-за них не только своей, но и нашими жизнями. Объяснись. Мы все пострадавшие, и все имеем право знать правду. Тем более, что без нас ты с бандитами не справишься. И, если уж совсем честно, мы просто по-людски заслуживаем доверия.

Скворцов задумался, но думал недолго, махнул рукой и заговорил:

- Кое-что я действительно нашел, не такой уж хитрый тайник был в этом кейсе. Пока вы деньги пересчитывали, я второе дно раскурочил и нашел там бумаги. Стал смотреть: акции разные, на солидные суммы, их-то они, дураки, в первую очередь и проверили. Это нас и спасло, что я акции в которых большие деньги, обратно положил. Остальное они даже проверять не стали. Понадеялись, что если акции на месте, значит и бумаги все целы. Возможно, сами толком не знали, какие именно должны быть бумаги. А бумаги эти, всего-то два листочка, дорогого стоят. В них списки: кому, когда и сколько. Касса общака там расписана от "А" до "Я". Понимаете теперь, что это за документ у нас в руках оказался?! Там вроде как отчет за квартал: ежедневные выплаты в валюте отделению милиции на старом Арбате - это семечки, там покрупнее есть организации и люди: банки, суды, прокуратура, короче, вплоть до некоторых членов правительства и депутатов, при этом самых популярных и известных. Представляете?! Два листочка бумаги, отпечатаны на машинке мелким шрифтом с двух сторон через один интервал! Да это же - бомба! Вот она - мафия, поименно!

- Дай посмотреть! - протянул руку молчавший все время Павлуша, протягивая руку.

- Да нет их у меня с собой, - виновато развел руками Скворцов. - Я сразу сообразил, что они нас, если обнаружат, что пропали бумажки, не то что с ног до головы, наизнанку вывернут. Взял я, да и спрятал листочки эти прямо на кухне. Там, в газовой плите, в духовке, между двумя противнями положил. Когда вчера уходили, я в шоке был, толком и не помнил ничего, и про бумаги эти позабыл от боли.

- Ну, ты даешь! - всплеснул руками Павлуша.

- Бумаги эти, наверное, нашли уже, либо бандиты, либо милиция, они после вчерашней бойни наверняка квартиру вверх дном перевернули, - вздохнул Арнольдик.

- Вы слишком высокого мнения о милиции и ее возможностях. Надо поменьше смотреть и читать детективы. Если бы они знали точно что искать, тогда была бы вероятность, что найдут. А так - налицо убийство, братва, которая осталась там в виде трупов. Кроме Петюни все наверняка известные для милиции личности. Решат, что это была пьяная разборка, так и спишут, посчитают, что братки между собой что-то не поделили. Соберут гильзы, произведут замеры, поищут деньги, наркотики, снимут отпечатки, на том и успокоятся, каждый сантиметр обыскивать не станут, это точно. Поверьте опыту старого оперативника, - просветил я своих друзей.

- Бандиты тоже в квартире шарить не догадаются, они нас искать будут, - поддержал меня рассудительный Скворцов. - Они решат, что раз мы украли бумаги, то знаем им цену, а значит наверняка с собой унесли. Они даже не подумают, что мы можем такие бумаги оставить там, они просто даже не поверят, что мы еще раз на это место побоища заявимся.

- Допустим, с этим все более менее ясно, а вот куда вы сейчас настропалились, драгоценные мои гости? - спросил Павлуша, красноречиво показывая глазами на разложенные на газетах в разобранном виде пистолеты.

- Это мы должок вернуть собрались, компенсацию некоторым образом получить, в виде морального удовлетворения, - ответил сурово Скворцов, с треском загоняя обойму в собранный пистолет, готовый к бою.

- И у меня тоже должок имеется, - добавил я. - За сынка моего приемного, за Петюню.

- А я, получается, вроде как всю кашу эту и заварил со своей квартирой, так что расхлебывать без меня не обойдется, - грустно подытожил Арнольдик.

- С нашей квартиры, милый. И кашу заварила скорее всего я, вмешалась Нинель. - Но, дорогой мой, это же не война. Это больные люди, подонки...

- Откуда в больной стране возьмутся здоровые люди? - устало возразил Арнольдик.

- И все-таки это не война! - настаивала на своем, все еще на что-то надеясь, Нинель.

- Как это так - не война?! - сделал удивленное лицо Арнольдик. - А что же это тогда такое? Все как на фронте: впереди - враг, за спиной беззащитные и безоружные люди, которых этот враг непременно обидит, если кто-то не встанет у него на дороге. И что нам остается? Если подонки выходят на улицы, это еще не значит, что порядочные люди при виде них должны в страхе разбегаться по норам и углам.

- Милый мой, нам с тобой даже разбегаться некуда, - грустно вздохнула Нинель. - У нас с тобой опять нет квартиры.

- Тоже мне - проблема! - вмешался Павлуша. - У меня запросто пожить можно, если тесно будет - у моих друзей художников в мастерских всегда место найдется для стола и кровати. Это все не проблема. Проблема, мои драгоценные, в том, что все вы наверняка находитесь в розыске.