Павел Рейфман - Из истории русской, советской и постсоветской цензуры

• Название: Из истории русской, советской и постсоветской цензуры
• Автор: Павел Рейфман
• Жанр: История

Курс «Из истории русской, советской и постсоветской цензуры», прочитан автором для магистрантов и докторантов, филологов Тартуского университета, в 2001–2003 годах.

---

Наконец следует иметь в виду еще одну версию. За границей довольно давно, в тридцатые годы, вышла книга Р. Б. Гуля «Котовский, Анархист-маршал» (Нью-Йорк, Мост, 1975. Книга есть в интернете). Автор книги — белоэмигрант, враждебный советской власти, но относящийся к Котовскому в высшей степени положительно. Не случайно о книге с большой симпатией упоминает сын Котовского, указывая с одобрением на то, что даже белоэмигрант восхищается Котовским и издательство «Молодая гвардия» хорошо сделало, выпустив книгу, опубликованную еще в тридцатые годы на Западе. Книгу Гуля нельзя назвать исторической. Это скорее приключенческая беллетристика, довольно увлекательная, изображающая героя в духе романтических разбойничьих баллад. И конечно же ориентированная на образ Робин Гуда. Большое внимание в ней уделяется любовным историям Котовского. Использовано здесь и множество легендарных рассказов о Котовском, которые, вероятно, отчасти слышал Гуль, а отчасти и сам сочинил. Котовский в книге явно романтизирован и героизирован.

Воспринимать книгу как реальную историю жизни Котовского никак нельзя. Но есть в ней одно достоинство, которого нет ни в официальной версии, ни в очернительских оценках. Гуль передает тот дух разгульной вольницы, стихийного свободолюбия, протеста, бунта, неприятия дореволюционного порядка (и всякого жесткого порядка, в том числе послереволюционного), который был характерен для Котовского. Этот дух связан сплошь и рядом с уголовщиной, с разбойничьим началом, с насилием, пролитием крови, но нередко и с проявлением своеобразной удали, героизма. Его отразил и И. Э. Бабель в своей «Конармии». В двадцатые годы содержание книги Бабеля вызвало резкую критику, в том числе Буденного. Цензура крайне отрицательно отзывалась о ней. Начальник Главлита писал в ЦК коммунистической партии «Красноармейцы выведены автором грабителями <…>мародерами и насильниками <…> многие бойцы настроены упаднически и не верят в победу <…> Книга не представляет художественной ценности» (Блю м³. с.44). Такой изображена Гражданская война и у других авторов, многие из которых позднее были репрессированы. Такой она была и на самом деле, определяя и действия Котовского, его поступки. Вероятно, Гуль прав, утверждая, что они не умещаются в рамки советской официальности. Может быть, оттого Котовского и убили.

По словам Гуля, конница Котовского — лихие «разбойничьи полчища», «разбойная бригада», «та же бандитская запорожская сечь». «По пестроте, по отчаянности, по ''аромату этого пестрого букета'', вряд ли даже наполеоновская кавалерия Мюрата могла бы соперничать с советской кавбригадой, оглавленной разбойничьей фигурой Григория Котовского». Смесь получалась невообразимая: в ней и блатная «братва», и «красиво-революционное окружение», и бывшие полковники, ротмистры, поручики; «вместе с прошедшими всю войну красными партизанами смешались белые казаки-деникинцы, шкуринцы (солдаты генерала Шкуро — ПР), военнопленные мадьяры, немцы, неведомые беглые поляки». Они не прочь пограбить, но не так, как «буденовцы» — «виндидуалисты», как их называет командир полка Криворучко: «кто нашел, тот и тащи! А у нас — круговая порука, пользуйся, но общей кассы не забывай!». Котовский знает нравы «своей банды» и разрешает «грабануть“ — богатых <…> И дань грабежа складывалась в общую кассу кавбригады», но за грабежи мещан, крестьян, местных евреев расстреливал беспощадно; «странная конница из полубандитов, солдат-командиров, старых офицеров, уголовников»; она седлала коней, шла в бой за боем и одерживала победы. Котовский умел держать свою «шпанку» в узде. Он был для нее всем: командиром, верховным судьей, вождем. Занятая его войсками территория — не советская страна, а своеобразная республика «Котовия», с «президентом Котовским» во главе. Котовский противопоставляется не Махно, а Буденному. Тот, инспектор Красной конницы, «перебродил», стал послушным, «верен генеральной линии партии», «близок Кремлю», а Котовский в сорок лет еще продолжает «бродить», неугомонен, анархичен. Им недовольны в Москве из-за «атмосферы» во втором корпусе, «где не растет марксизм, необходимый коммунистическому войску». В нем все «растет в легенде партизанщины и вольницы“, как будто бы 300 лет назад, на челнах Стеньки Разина. Бойцы не хотят называть себя красноармейцами. Это для них оскорбительно: “ — Не красноармейцы мы, а котовцы. — Какие мы коммунисты? Коммунисты сволочь, мы — большевики». Речи самого Котовского «не коммунистические»; о них с неудовольствием отзываются одесские подпольщики-коммунисты. Его трудно взять «в клещи политического аппарата». Подчиненные его всё делают беспрекословно, но, «как только зовут на доклад о международном положении, о немецком пролетариате, о предательстве Макдональда», пишут рапорты, что не могут прийти, так как у их кобыл сап. Вероятно, и в этих описаниях Гуль многое придумывает. Но они все же значительно вернее официальной версии.

Итак, судя по всему, Григорий Котовский родился в 81 году в селе Ганешти (есть и другие написания: Ганчешти) Бессарабской губернии, в семье механика винокуренного завода. Жили небогато. В семье пятеро детей. Согласно легенде, упоминаемой сыном Котовского, дед отца принадлежал к старинному польскому аристократическому роду, участвовал в национальном движении. Разорился. А его сын, отец Котовского, переехал в Бессарабию и устроился механиком на завод, записавшись в мещанское сословие. А мать? Молдаванка? Она умерла, когда Котовскому было три года. Сам Котовский окончил двухклассное народное училище и поступил в Кишиневское, реальное. Был изгнан оттуда за «плохое поведение». Что скрывается за этой формулировкой? Можно предположить, что за социальный протест. А, возможно, просто за хулиганство. Позднее Котовский учился в сельскохозяйственной школе (1896–1900), затем работал то ли управляющим, то ли практикантом в каком-то из помещичьих имений. Говорится, что в 02–03 гг. он вступался за батраков и арестовывался за это, но конкретных сведений не приводится. Гуль рассказывает романтическую историю взаимной любви красавца и силача Котовского и жены хозяина, князя. Избиение Котовского челядью князя, узнавшего о неверности жены, месть князю, убийство его, по Гулю, послужили началом социального протеста Котовского. Он становится просто-напросто грабителем, набрав шайку сподвижников. Позднее Котовский говорил обтекаемо-неопределенно, что его протесты «выливались в стихийные неорганизованные формы».

Мы не будем подробно останавливаться на послереволюционной деятельности Котовского, хотя поговорить про это было бы весьма любопытно, особенно о предполагаемых причинах его убийства. Остановимся лишь на дореволюционном периоде его жизни, относящемся к нашей теме. Будем помнить, что и здесь реальные факты трудно отличить от легенды.

В русско-японскую войну, в 04 г., Котовский не явился на призывной пункт. В 05-м его арестовали за уклонение от военной службы и направили в Костромской полк. Вскоре он из него дезертировал, набрал отряд, жег имения, грабил помещиков, богатых людей, по слухам иногда насиловал женщин (что в официальной версии решительно отвергается), но и помогал беднякам, совершал добрые поступки (что «по штату» положено разбойникам — героям такого рода). Гуль подробно повествует о разбойничьих подвигах Котовского, о победах его в столкновениях с властями. Не обходится здесь и без любовных побед, что вообще характерно для эпоса о Котовском.

Ряд арестов (не за политическую деятельность) и побегов. В 07 г. Котовский приговорен к 12 годам каторги. Сибирь, каторжная тюрьма в Нерчинске. В 13 г. Котовский бежал оттуда, убив двух конвоиров (в советское время историки оспаривали этот факт; как было на самом деле — не известно). Скитания. Работа грузчиком, чернорабочим. В 15 г. возвращение в Бессарабию. Вновь набирает вооруженный отряд (шайку). Опять террор, насилия, грабежи. В 16-м г. приговорен к смертной казни, замененной бессрочной каторгой (по одной из легенд и здесь не обошлось без заступничества какой-то высокопоставленной дамы). Об этом периоде Котовский позднее писал: «Я насилием и террором отбирал от богача-эксплоататора ценности и передавал их тем, кто эти богатства создавал. Я, не зная партии, уже был большевиком».

После февральской революции Котовский отправлен в мае 17 г. на фронт. Был в полковой разведке. По его словам, награжден орденом Георгия 4-й степени за «выдающиеся подвиги в боях» и получил первый офицерский чин. Никаких документов, подтверждающих это, обнаружено не было. По мнению некоторых его биографов, в том числе Гуля, Котовский вообще любил преувеличения, громкую славу, эффектную позу. Он рассказывал, например, об одном его аресте: 300 человек полицейских, жандармов, конных стражников ночью нагрянули, чтобы задержать его: завязалась отчаянная борьба.