Павел Рейфман - Из истории русской, советской и постсоветской цензуры

• Название: Из истории русской, советской и постсоветской цензуры
• Автор: Павел Рейфман
• Жанр: История

Курс «Из истории русской, советской и постсоветской цензуры», прочитан автором для магистрантов и докторантов, филологов Тартуского университета, в 2001–2003 годах.

---

В редколлегию входят Н. И. Бухарин, В. И. Невский, М. Н. Покровский, И. И. Скворцов-Степанов, очень видные правительственные деятели. На местах созданы отделения Госиздата, который сосредоточил в себе всю издательскую и цензурную деятельность в стране. Такое учреждение создано в стране впервые. В докладе Воровского на соединенном заседании съездов Центропечати и РОСТА (май 20 г.), отмечалось что Госиздату предоставлено «право поглотить все издательские аппараты — и советский, и партийный, и, поскольку имеются, — аппараты частные и кооперативные» (Жир237…). Комиссаром по делам печати, пропаганды и агитации назначен В. Володарский.

Госиздат получает беспрецедентные права контроля и цензуры над всем издательским процессом. Вообще-то Госиздат существовал и ранее. В декрете ЦИК от 29 декабря 17 г. идет речь о Государственном издательстве: его задача, в первоначальном виде, сводилась к широкой издательской деятельности, к выпуску дешевых народных изданий, русских классиков, к массовой публикации учебников и пр. Такие задачи сохраняются и в Постановлении 19 г., о новом Госиздате, но к ним добавляются огромные цензурные права. Госиздат становится правительственным органом. Редколлегия его назначается Совнаркомом, утверждается ВЦИК. В постановлении делается акцент на руководящую роль Госиздата: «Вся издательская деятельность всех народных комиссариатов, отделов Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета и прочих советских учреждений, поскольку она касается общеполитических и культурных вопросов, подчиняется Государственному издательству, каковому предоставляется право осуществлять эту издательскую деятельность непосредственно или оставить за указанными учреждениями, под своим контролем» (Жир238). В компетенцию Госиздата входили контроль и регулировка издательской деятельности «всех ученых и литературных обществ, а равно всех прочих издательств», право на выработку руководящих инструкций, обязательных для всех. Фактически Госиздат становится официальным главным цензурным учреждением. В ряде сборников 20-х гг. о цензуре отмечалось: «Цензура относилась к веденью ГИЗа»; «оно (Государственное издательство — ПР) выполняло цензурные функции до появления Главлита». Госиздат регулировал все материальные проблемы газетно- журнального, издательского дела, разрешал и запрещал, временно прекращал издания, регламентировал их тираж, объем, частоту выхода, бумажные фонды. Фактически он мог принимать любые решения, касающиеся печати. Он являлся одновременно и главным производителем книжно-журнальной продукции, и всевластным цензором, контролером ее.

Особенно жесткому нажиму и цензуре подвергались частные и кооперативные издательства. Они в 19 г. печатали пятую часть всей книжной продукции страны (около20 процентов). Но уже в 20-м году их доля составляла лишь около 6 процентов. И дело не столько в том, что увеличилось число государственных издательств и выпускаемой ими продукции, а в том, что уменьшились количество частных. При Воровском они еще как-то могли существовать. В одной из статей об отношении Госиздата к частным издательствам Воровский писал: «Поскольку они делают работу, нужную в данный момент для государства, издавая хорошую политическую или педагогическую литературу, Государственное издательство, конечно, идет им навстречу, помогая им и деньгами, и бумагой. Если же эти издательства ставят своей задачей распространение литературы, безразличной для политической и экономической работы пролетариата и Советской власти.

Государственное издательство занимает по отношению к ним, так сказать, пассивную позицию: оно не закрывает их, но и не поощряет их деятельность, считая несвоевременно и нецелесообразно растрачивать на это дело бумагу, типографские средства или деньги» (Жир239). Установлено пять категорий (очередей) в зависимости от важности того или другого издания для страны в данное время. Относительность такого «либерализма», но все же при нем частные издательства могли существовать.

После ухода Воровского, ГИЗ проводит более жесткую политику «запрета отдельных изданий». Летом 20-го г. во главе Госиздата становятся И. И. Скворцов-Степанов, С. М. Закс и др., а с 17 декабря — единолично Н. Л. Мещеряков. Уже Скворцов- Степанов в отчете о деятельности ГИЗа на 1-е декабря 20-го г писал, что к частным издательствам относятся слишком либерально, и это подрывает государственное издательское дело; частные издательства платят авторам более высокие ставки; работа ряда из них сводится на 99 % к переизданию ранее вышедших книг; те литературные силы, которые вызваны к жизни частными издательствами, по Скворцову, — «люди, далекие от пролетарской диктатуры России и даже ей враждебные». Такие мнения, послужившие поводом к запрещению многих частных издательств, высказываются и в других, более поздних, документах, отражая, помимо прочего, борьбу ГИЗа с удачливыми конкурентами.

Положение частных издательств постепенно становится все тяжелее. Даже Луначарский этим обеспокоен. Еще в феврале 20-го г. он писал Воровскому, что считает несвоевременным закрывать частные издательства. Протестует против ограничения частных издательств и интеллигенция. 9 декабря 20-го г. состоялась Первая конференция московских кооперативных издательств, на которой политика Госиздата подверглась резкой критике. Говорилось о том, что она ведет к ликвидации кооперативных издательств. Принято обращение к наркому просвещения: «Свобода творчества, со всеми возможностями ее осуществления и, прежде всего, книгой — необходимое условие для развития художественной культуры. Но государственный аппарат, неизбежно действующий в известных политических, материальных и персональных рамках, не может обеспечить этого условия, ибо он не может взять на себя беспредельной области художественных исканий и опытов. Пути к художественному и научному развитию должны искать сами писатели в своих свободных и самостоятельных объединениях» (Жир241-42).

Конференция предлагала законодательным актом обеспечить кооперативным издательствам право на существование, оставить за ними те функции, которые хотел забрать Госиздат. 17 декабря 20-го года Всероссийский союз писателей подает докладную записку наркому просвещения. В ней говорилось о тяжелейшем положении современной русской литературы, о том, что писателям негде печататься, что 1500 рукописей «ждут своего часа»; писатели приходят к выводу, что «невольное стеснение литературы превращается в ее сознательное умерщвление»; кооперативные издательства — это самопомощь; они должны существовать (Жир242).

22 декабря 20-го года Горький обратился к УШ съезду Советов. Он утверждал, что Госиздат работает плохо, без плана, печатает то, что не надо, а частные предприятия сокращаются; они бы могли во многом помочь; «частные издательства можно поставить под самый строгий контроль, но в данный момент нет никаких оснований уничтожать их, а напротив, следует широко использовать всю энергию, все знания деятелей книги». 23 декабря открытое письмо в защиту кооперативных издательств направил тому же съезду и П. А. Кропоткин (Жир242).

Руководитель Петроградских книжных издательств П. Витязев делает ряд попыток выступить с защитой частных издательств в открытой прессе, но не получает этой возможности. Тогда он обращается к помощи «вольного печатного станка». Его брошюра «Частные издательства в Советской России» вышла на правах рукописи в 21 г. тиражом в 700 экз. Брошюра — «один из редчайших случаев издания книги без разрешения цензуры; на ней даже нет обязательного грифа: „Р.В.Ц. (Революционно-Военная цензура“)». В предисловии автор заявляет: «Вопрос о частных издательствах стоит сейчас особенно остро. Советская власть… в настоящий момент стала, по-видимому, на путь их полного разгрома и уничтожения… Борьба ведется слишком неравная. У наших противников вся полнота власти. В их руках вся печать. Все попытки автора выступить легально в ''дискуссионном порядке'' не дали никаких положительных результатов. И у него остается только один старый и уже не раз испытанный путь — выпустить свою брошюру явочным порядком» (Блю м³. 371). В приложениях к брошюре были помещены открытые письма и протесты писателей против цензурного гнета. Среди них «Докладная записка Всероссийского Союза Писателей наркому просвещения А. В. Луначарскому», подписанная П. Н. Сакулиным, Верой Фигнер, другими видными литераторами и общественными деятелями (о ней упоминалось выше). В частности, авторы записки пишут: «Русская художественная, критическая, философская книга окончательно замуровывается. Русская литература престает существовать. Из явления мирового значения она превратилась в явление комнатного обихода, для небольшой группы лиц, имеющих возможность услышать друг друга за чтением своих рукописей. История не забудет отметить того факта, что в 1920 г., в первой четверти века XX-го, русские писатели, точно много веков назад, до открытия книгопечатания, переписывали от руки свои произведения в одном экземпляре и так выставляли их на продажу в двух-трех книжных лавках Союза Писателей в Москве и Петрограде, ибо никакого другого пути к общению с читателем им дано не было» (Блю м³. 371-72).