Павел Рейфман - Из истории русской, советской и постсоветской цензуры

• Название: Из истории русской, советской и постсоветской цензуры
• Автор: Павел Рейфман
• Жанр: История

Курс «Из истории русской, советской и постсоветской цензуры», прочитан автором для магистрантов и докторантов, филологов Тартуского университета, в 2001–2003 годах.

---

После расправы с Ингуловым начинается новая генерация руководства Главлитом, менее колоритная, но не менее мракобесная. В начале 38 г. заведующим Отдела печати и издательств ЦК становится А. Е. Никитин. Именно он 13 января 38 г. сообщает секретарям ЦК и Молотову, что А. С. Самохвалов, после ареста Ингулова временно исполняющий обязанности начальника Главлита, «по своим деловым качествам ни в коей мере не способен, хотя бы кратковременно, стоять во главе такого сугубо политического органа, как Главлит»; к тому же партийная группа газетного сектора Главлита несколько дней тому поставила вопрос о партийности Самохвалова; совершенно очевидно, что нынешнее, в сущности номинальное, руководство не в силах справится со своими задачами, «прежде всего оно не способно до конца очистить свой центральный и периферийный аппарат от шпионских и политически сомнительных элементов (а их там еще вдоволь)». Никитин предлагает назначить Уполномоченным по военной цензуре и начальником Главлита Н. Г. Садчикова, работающего зав. отделом печати Ленинградского обкома партии. Никитин сообщает данные о нем (родился в 1904 г.; русский; член партии с 20-го года; высшее политическое образование; в 29 г. окончил коммунистический вуз им. Сталина; был на комсомольской и партийной работе в Астрахани; аспирант Ленинградской коммунистической академии, преподаватель диалектического материализма в одном из институтов; с 33 по 37 гг. зав. отделом пропаганды и агитации в одном из райкомов Ленинграда; знающие его коммунисты дают о нем положительные отзывы) (Бох 82).

Рекомендация показалась убедительной. Садчиков был назначен начальником Главлита и продержался на этом посту довольно долго. Уже в конце войны он устанавливал порядки советской цензуры в странах «народной демократии» (см главу 5 ч.2). Отсутствие личного своеобразия, бесцветность ему не мешали. Скорее шли на пользу. Типичный партийный функционер, без индивидуального облика. «Винтик» в машине управления, но винтик довольно крупного размера. Главное — старался не выделяться и ревностно выполнять волю партийного начальства.

11 февраля 38 г., только что вступив в свою должность, Садчиков пишет в отдел печати ЦК записку — донос на своего предшественника: «О вредительской деятельности заместителя Главлита РСФСР А. С. Самохвалова». Об его прошлом (успели собрать и на него «материал»): с 9 по 17 г. работал журналистом в кадетском «Нижнегородском листке», который в июльские дни 17 г. находился на самых контрреволюционных позициях; по этим мотивам Каганович в 18 г. на одной из партконференций отвел его кандидатуру из списка кандидатов в члены Нижнегородского губкома; «Самохвалов А. С. был одним из самых приближенных к Ингулову и являлся свидетелем (если не больше) проводимой вредительской работы. Только в 1937 г. в центральном аппарате Главлита органами НКВД арестовано свыше 30 человек, оказавшихся врагами народа». О том, что Самохвалов был с апреля 37 г. членом парткома Главлита, ныне распущенного, что в декабре 37 г. исключен из партии «за защиту и укрывательство врагов народа Ингулова и Бредиса»; он несет политическую ответственность «за засорение аппарата враждебными элементами, за потворство политически-вредной линии, проводимой Ингуловым». Садчиков просит Никитина поставить вопрос на Оргбюро ЦК об освобождении от работы Самохвалова (Бох308). Тот уже и так полностью скомпрометирован. О назначении его начальником Главлита речь не идет. Садчикову он не конкурент. Но, на всякий случай, не мешает добавить порочащий Самохвалова материал. К тому же удобный повод с первых шагов продемонстрировать свою лояльность. Пауки в банке.

9 июня 38 г. в письме к Председателю СНК В. М. Молотову Садчиков докладывал «О проделанной работе по перестройке цензуры в условиях вражеской деятельности». За четыре месяца на новом месте он, на его взгляд, ознакомился с основными «формами и методами вражеской деятельности в Главлите» и пришел к выводу о необходимости «коренной ломки и изменения всей системы работы цензуры». О том, что органы Главлита «были засорены троцкистско-бухаринскими буржуазно-националистическими шпионами и вредителями. Достаточно сказать, что в 1937 и в 1938 гг. из общего количества 144 работников центрального аппарата изъято органами НКВД 44 человека, причем все они были расставлены Ингуловым на самые ответственные и ведущие участки Главлита: военный, иностранный отделы, отдел кадров и спецчасть. По политическим и деловым соображениям должны быть отстранены от работы 14 цензоров центральных газет» (Бох309-13, Очерки 31). Такое же положение, по мнению Садчикова, и на местах: во главе некоторых органов Главлита «сидели враги народа, разваливавшие органы цензуры»; НКВД были разоблачены начальники Главлитов Украинской, Грузинской, Азербайджанской республик, а также автономных республик Татарской, Башкирской, Марийской и др.; разоблачен как враг народа начальник Леноблгорлита; по политическим мотивам сняты с работы начальники 14 край и обллитов; «Фашистские шпионы использовали органы Главлита для разглашения государственных и военных тайн»; за 1936 и 1937 гг. в общей печати по Союзу ССР было пропущено 2428 совершенно секретных сведений, раскрыты данные о 195 гарнизонах, из них 29 авиационных, 21 автоброневых, 15 военных строительств, о большей части гидротехнических сооружений, электростанций, о всех строящихся в СССР радиостанциях, обо всех железнодорожных станциях. Только в 37 г. обнаружено 13 разглашений сведений о военных частях, 272 — об оборонных предприятиях, 330 о других объектах оборонного значения. В самом Главлите украдено 3 экземпляра совершенно секретных списков заводов оборонной промышленности с их дислокацией, исчезли 5 экземпляров «Перечней сведений, составляющих военную тайну». Один из них попал даже в Литовское посольство. Не лучше обстоит дело на местах (приводятся примеры). В итоге «становится ясным, какой большой политический и материальный ущерб нанесен нашей родине» (Очерки32). По словам Садчикова, «Враги народа всячески подрывали и разваливали работу органов цензуры». Как пример он приводит таблицу последующей задержки книг и журналов, неправомерно пропущенных в печать цензорами Главлита в 36 — начале 38 гг.); то же время не пропускались полезные материалы, «разоблачавшие теорию фашистских гнезд»; враги народа проводили вредительскую работу по изъятию литературы из библиотек; ими изъято 9740 названий, среди них произведения русских классиков, основоположников марксизма-ленинизма; 9 декабря 37 г. ЦК приостановил вредительскую систему изъятия литературы и установил порядок изъятия книг и брошюр врагов народа; враги народа дезорганизовывали и разваливали работу иностранного отдела; засорение его шпионскими элементами; из 68 сотрудников арестовано 23; в отделе скопились залежи периодической и непериодической печати; к 1 февраля 38 г. не разобраны 40 тыс. бандеролей, 5 тыс. книг; зато разрешался ввоз литературы, безусловно запрещенной, так что в настоящее время приходится запрещать 10 процентов всей печатной продукции, нанося материальный ущерб государству до 250 тыс. золотых рублей в год; коренным вопросом перестройки органов Главлита является наведение в них большевистского порядка, внедрение во все участки работы подлинной партийности, создание системы глубокой конспирации в работе. Садчиков пишет о необходимости «определить место цензуры в системе нашего государственного аппарата» и оптимистически заверяет: мы сделаем все, «чтобы поднять на должную высоту советскую цензуру» (Очерки33-34). В конце письма Садчиков просит оказать помощь: 1. в выполнении решения Оргбюро ЦК от 31 января 36 г. о выделении Главлита из Наркомпроса и передачи его Совнаркому; о ликвидации должности Уполномоченного СНК по военным тайнам в печати и передачи Отдела Военной цензуры в состав Главного Управления по делам военной цензуры. 2.Ускорить решение об организации комиссии по пересмотру «Перечня сведений, составляющих государственную тайну». 3. Включить Главлит в число организаций, имеющих право при распределении окончивших вузы получать высоко квалифицированных специалистов для работы в органах цензуры. 4. Дать согласие на строительство дома цензуры, где разместить Главлит и переданную ему Книжную Палату. 5. Оказать помощь в создании материальных условий для работников Главлита, особенно новых (взамен вычищенных), в выделении им квартир и пр.

Письмо должно было производить впечатления итога большой проделанной работы. В нем множество цифр, конкретных упоминаний. Было ясно, что проверять эти цифры никто все равно не будет. А видимость коренной перестройки работы Главлита, выкорчевывания остатков деятельности «врагов народа» они произведут. Что и требовалось. Ведь и все дело Ингулова было «дутое». Что же касается укрепления и увеличения штатов, то их и без того вполне хватало. В 39 г. в СССР имелось 119 Главлитов, крайлитов и обллитов, в которых работало 6027 человек. Только в центральном аппарате российского Главлита 356 сотрудников, в РСФСР — 3347, на Украине — 923 и пр. (при этом не учтены внештатные сотрудники, военные цензоры, цензура ГБ и т. д.). В различных источниках приводятся разные цифры, но ясно, что они велики. Главлит все разрастается. В 38 г. в нем 15 отделений. Подробнейшим образом определены их задачи. Только в двух его отделах центрального управления, предварительного и последующего контроля, 525 цензоров (не считая административных, хозяйственных и других работников). Правда, и объем работы весьма значителен. В 38 г. под контролем Главлита 8550 газет, 1762 журнала, 39992 книги тиражом 692700 тыс. экземпляров?? 74 вещающих радиостанции, 1200 радиоузлов, 1176 типографий, 70000 библиотек. Сюда следует добавить заграничные поступления: 240000 бандеролей, 1500 книг?? и 1050 тонн всевозможных печатных произведений. Только за 9 месяцев 39 г. обнаружено 12588 сведений, не подлежащих оглашению и 23152 различных «политико-идеологических искажений». И всё это детально фиксировалось. К тому же иностранным подписчикам было запрещено получать многотиражки, районные, городские, областные и краевые газеты (Очерки30). Впрочем, и здесь приведенные цифры проверить не представлялось возможности, да и не было надобности. Можно сказать лишь одно: цензура работала в полную силу, не ленилась.