» » » » Валентин Ерашов - Командировка в юность
Авторские права

Валентин Ерашов - Командировка в юность

Здесь можно скачать бесплатно "Валентин Ерашов - Командировка в юность" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Советская классическая проза, год 1966. Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.
Валентин Ерашов - Командировка в юность
Рейтинг:
Название:
Командировка в юность
Издательство:
неизвестно
Год:
1966
ISBN:
нет данных
Скачать:

99Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания...

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Вы автор?
Жалоба
Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия.
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.

Как получить книгу?
Оплатили, но не знаете что делать дальше? Инструкция.

Описание книги "Командировка в юность"

Описание и краткое содержание "Командировка в юность" читать бесплатно онлайн.



Писатель Валентин Петрович Ерашов живет и трудится в Калининграде. Его перу принадлежат сборники повестей и рассказов: «Рассвет над рекой», «Человек живет на земле», «Поезда все идут…», «Бойцы, товарищи мои», «Лирика», «Рассказы», повести «Человек в гимнастерке», «За семь часов до полудня», «Июнь — май», «Тихая осень» и другие. Значительная их часть посвящена людям наших Вооруженных Сил.

Это не случайно: почти вся жизнь писателя связана с Советской Армией. В ее ряды семнадцатилетний комсомолец Валентин Ерашов был призван в годы Великой Отечественной войны. Он прошел путь от солдата до офицера-политработника; в 1947 году стал членом КПСС; окончил заочно педагогический институт; в армии же начал печататься — сначала выступал со статьями и очерками, потом — со стихами и рассказами.

После увольнения в запас полностью посвятил себя литературному труду. В настоящее время — ответственный секретарь Калининградского отделения Союза писателей РСФСР.

Рассказы, публикуемые в этой книжке, отличаются лиричностью, стремлением проникнуть в духовный мир их героев.






Командировка в юность

ЗДРАВСТВУЙ, ЗОРЬКА!

У Добчинского отваливалось брюхо.

Добчинский придерживал его, фрак из серой бумазеи топорщился на спине, манишка сбилась, под нею была синяя футболка. По воскресеньям Добчинский становился форвардом юношеской сборной, тогда он катался по травяному полю, будто на шарикоподшипниках, а сейчас ему досаждало сползавшее брюхо, и Добчинский растерялся.

— Лебеди, у вас иголка есть? — спросил городской сплетник. — Ну, дайте иголку, скоро наш выход.

Ему не откликнулись.

«Маленькие лебеди» сегодня впервые надели настоящие балетные пачки. Лебедята поднимались на цыпочки, рассматривали себя в темноватом зеркале, прикрывали растопыренными юбчонками колени. Вломился Тарас Бульба в сбитой назад папахе, расшитой татарской косоворотке и спортивных трусах, заорал:

— Черти, где мои штаны, где штаны, спрашиваю?

И ломко пропел:

О, дайте, дайте шаровары,
Я свой позор сумею искупить!

— А это вовсе из «Князя Игоря»! — догадливо пискнула одна из лебедят. Тарас Бульба показал ей на всякий случай кулак.

На сцене дубасили молотками: несколько минут назад обнаружили, что вершины Кавказских гор опрокинуты вверх тормашками, сейчас их приводили в естественное положение.

Дали первый звонок, и Добчинский зло поглядел на меня — единственного, у кого не хотел попросить иголку.

Он поглядел зло, мне сделалось не по себе. Да и теперь, когда нам давно уже не шестнадцать, я чувствую неловкость, смущение и удивление, видя недружелюбие тех, кто ведь совсем не враг, коли вдумаешься.

В школе знал каждый: Ленька Железняков ненавидит меня. И причины были тоже всем известны.

Ленька еще в шестом классе влюбился в Гину Халимову и придумал специальный шифр, чтобы писать ей записки, а она вложила тетрадный листок с шифром в задачник, забыла и дала учебник мне. Ленька видел и решил, будто Гина сделала нарочно, Ленька вообразил, что Гина влюблена в меня, хотя на самом деле мы просто дружили чуть не с детского сада, и по-настоящему нравилась мне вовсе не Гина. Однако Ленька Железняков рассудил иначе. Тогда, в шестом классе, он каждую переменку норовил задеть меня, а на уроках громко подсказывал, чтобы услыхал учитель и поставил мне «плохо», и расщеплял стальные пёрышки, если я забывал вставочку на парте, и смотрел в затылок ненавидящими глазами, отчего я постоянно испытывал неловкость, смущение и удивление. Потом Ленька перестал задираться, ломать пёрышки, подсказывать на уроках, но смотрел все так же, и я не мог объяснить, что — дурак он, и Гина, кажется, давно в него влюблена.

В кепке была иголка, и я дал бы ее Леньке Железнякову, если бы он попросил, но Ленька не просил, а сам я не хотел навязываться. Нет, я не злорадствовал, просто не хотел навязываться, тем более что Ленька мог обругать и не взять иголку. А я не хотел ругаться и ссориться: как учила Нина Николаевна, литераторша и режиссер, я сейчас «входил в образ».

Я начал входить в образ с утра, еще до завтрака. Мы позавчера сдали в школе экзамены за девятый класс, день у меня был свободен, отец уехал в командировку, мама прихворнула, но слегка, и не держала меня дома. Я ушел на речку и там, подобно древнегреческому оратору Демосфену, долго совершенствовал дикцию. Мне было, наверное, проще, нежели Демосфену, поскольку я не сочинял речь, а читал чужие стихи.

Я раньше всех пришел в клуб. Мою торжественную приподнятость и горделивую мужественность не испортили даже свалившиеся тотчас неудачи.

В костюмерной не нашлось парика с героическою кудрявою шевелюрою. Додумались приспособить мне стриженую скобкой прическу не то Дикого, не то Колупаева или Разуваева, волосы были, как проволока, и пробор не ликвидировался, как его ни смачивали водой и не драли гребешком. Потом раскокали глиняную кружку и решили поставить возле больного Мцыри рядом с восточным кувшином обыкновеннейший граненый стакан. И уж совсем пустяком показалась замена дощатого монастырского топчана железной койкой.

Рыжая голова помрежа Кольки Бабина просунулась в дверь.

— Мцыри! Готов?

— Сейчас, — сказал я и шагнул к зеркалу, а маленькие лебедята уступили место — их очередь выходить на сцену была чуть не последней.

Нет, право же, купеческий парик удалось приладить неплохо, только спиной к зрителям поворачиваться не следовало: из-под черных прядей выглядывал стриженый затылок. Но грим наложили без всякого изъяна: бледное худое лицо с подведенными глазами и густо намазанными бровями, горькие складки у рта, жесткий подбородок. Я распахнул ворот ночной рубахи, полюбовался пятью багровыми бороздами, тихонько продекламировал: «Ты видишь на груди моей следы глубокие когтей…

Уверенность окрепла окончательно, я уже не сомневался, что непременно попаду на областную олимпиаду, а потом, возможно, и в Москву.

Второй звонок я прозевал. Одновременно с третьим ко мне протиснулся добродушный и неповоротливый Сима Фомин в настоящем (где-то раздобыл!) монашеском подряснике и самодельном клобуке.

— Айда на сцену, Бабин ругается.

На сцене было холодно и пусто, лишь из-за кулис выглядывали — в несколько этажей — физиономии, они подмигивали, улыбались, один Ленька Железняков глядел хмуро.

Я улегся на кровать, заменившую топчан, укрылся до пояса одеялом, облокотился на подушку. Симка-монах сел спиною к залу, скорбно скрестив руки на груди. Выбежал ведущий, в последний раз пробормотал какие-то строки.

— Готово, — сказал я, и Лида-конферансье мотнув согласно головою, скользнула в разрез фланелевого занавеса, с просцениума донесся ее голос:

— Инсценировка поэмы Михаила Юрьевича Лермонтова «Мцыри». В заглавной роли — ученик десятого класса Роман Кубеков. Ведущий — Федор Палаус.

Первый раз меня объявили учеником десятого класса, захотелось улыбнуться, но я заставил-таки себя удержаться, чтобы не выйти вдруг из образа. Симка же недовольно фыркнул: его имени Лида не упомянула.

Занавес пока не открывали. Федя перекрестился левой рукой, нырнул между линялыми половинками.

Немного лет тому назад,
Там, где, сливаяся, шумят,
Обнявшись, будто две сестры,
Струи Арагвы и Куры,
Был монастырь…

Читал Федя хорошо: задумчиво, медленно, как бы припоминая пережитое. И я снова поверил: все будет замечательно.

Не меняя позы, я вслушивался в знакомые слова и нетерпеливо дожидался того главного, что не давало мне покоя сегодня.

Но вот прозвучали последние слова Феди; я махнул рукой, и двое пятиклассников, путаясь в складках занавеса, раздернули его. Должно быть, Симка спиной почувствовал обращенные к нам глаза, неловко поёрзал. Из суфлерской будки зашипело:

— Чего елозишь, поп!

Зал выглядел огромным, черным, глаза зрителей светились в нем, словно кошачьи — так показалось мне, — сделалось холодно, будто перед прыжком с обрыва в реку, вдруг почему-то зачесался нос и онемела правая нога, горло сдавило. Я никак не мог начать. Колька Бабин принялся шипеть из будки. Меня взяла досада, и тотчас я заговорил:

Ты слушать исповедь мою
Сюда пришел, благодарю.

Казалось, будто это — мои собственные слова, рожденные сейчас, и не лермонтовский герой, а просто вот сам я, Роман Кубеков, говорю скорбные и тревожные, гордые и пламенные фразы, это моя обиженная злыми людьми вольнолюбивая душа рвется в неведомые края — душа, переполненная святою любовью к Отчизне.

Только в коротких паузах я успевал мельком взглянуть в притихший зал. Наконец я нашел их — две сияющие, как светлячки, будто яркие свечечки, две огромные росинки, и почувствовал: голос у меня стал особенно полным, звучным и горделивым.

…О, я, как брат,
Обняться с бурей был бы рад!
Глазами тучи я следил,
Рукою молнии ловил…

Те жесты, за которые ругала меня еще вчера Нина Николаевна, те, что получались скованными, деланными, — теперь возникали сами собой. Грубо раскрашенный задник декорации — я видел его искоса — представлялся горным простором, в туманной вышине звенели птицы, а внизу, где-то под ногами, «поток, усиленный грозой, шумел». И когда в глубине сцены медленно и безмолвно, как видение, прошла, держа кувшин, тоненькая девушка в грузинском костюме, я рванулся к ней, по-настоящему забыв, что это — Галя Двуречинская из параллельного класса, просто Галя, а не грузинка из моих, Мцыри, тревожных воспоминаний.

Тогда на землю я упал
И в исступлении рыдал.
И грыз сырую грудь земли,
И слезы, слезы потекли
В нее горючею росой…

И правда — слезы накапливались в глазах, перехватывало горло. Рассказ мой подходил к самому героическому и трудному: к битве с барсом. На минуту замолчав, я опустился на подушку, потянулся к стакану и вместо болезненного глотка опорожнил стакан. Я поглядел в зал и вздохнул облегченно: там не смеялись. Лишь Симка-монах опять фыркнул, но уже не досадливо, а ехидно.


На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "Командировка в юность"

Книги похожие на "Командировка в юность" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.


Понравилась книга? Оставьте Ваш комментарий, поделитесь впечатлениями или расскажите друзьям

Все книги автора Валентин Ерашов

Валентин Ерашов - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Валентин Ерашов - Командировка в юность"

Отзывы читателей о книге "Командировка в юность", комментарии и мнения людей о произведении.

А что Вы думаете о книге? Оставьте Ваш отзыв.