Борис Егоров - Сюрприз в рыжем портфеле (сборник)

• Название: Сюрприз в рыжем портфеле (сборник)
• Автор: Борис Егоров
• Издательство: Советский писатель
• Жанр: Юмор
• Год: 1982

Борис Егоров (1924–1973) известен читателям весёлыми, острыми рассказами и фельетонами, которые на протяжении четверти века публиковались на страницах газет и журналов и выходили отдельными сборниками.

В издательстве «Советский писатель» вышли его книги: «Капля внимания», «Происшествий не случилось», «Маски», «Ангел в командировке».

Работы Б. Егорова были высоко оценены критикой и отмечались премиями «Литературной газеты», Союза журналистов СССР. Он — лауреат Международного конкурса юмористического рассказа имени Алеко (Болгария).

В настоящий сборник входят три повести: «Сюрприз в рыжем портфеле», «Пирамида Хеопса», «Письма Сынулина», сюжетной линией которых является деятельность вымышленного учреждения УКСУС, а также рассказы и фельетоны.

Естественно, в сборнике собраны самые удачные, самые весёлые рассказы и фельетоны, прошедшие проверку временем, получившие высокие оценки и отклики читателей и критики.

---

Кум-Кумачевский только пальцем в ухе поковырял и пошутил, что оглох. Со мной-то он разговаривал! А официально глухим объявил себя позже. Коллеги советовали ему обратиться в поликлинику и взять больничный лист. Он отказался. Ему надо быть в СУСе, слушать, о чём говорят вокруг. А что он узнает нового, сидя дома?

А вышло вот что: электронная машина решила совсем не так, как ожидалось. Она отбила на перфокарте: СУС надо фактически ликвидировать, оставить в нём всего несколько человек. И это несмотря на то, что данные для машины Штакет подбирал и составлял в расчёте именно на положительное решение… Все цифры — в плоскости достижений.

Балда ты, Аким, со своей электронной машиной!

Говорил мне: но высовывайся. А сам высунулся. В электронику полез.

Потом дело с институтом хотели замять. Не вышло. Кибернетики на сделку не согласились.

Но всё это было потом. А тогда, в ресторане, пока официантка собирала осколки бутылок и вытирала пол, Древесный усадил рядом с собой Штакетникова, и стали они пить «Мезозой» стаканами. И намезозоились так, что покраснели, как раки. Первый раз я видел Штакета в цвете.

На следующий день после банкета мне позвонил и пригласил к себе домой — кто?! — Горчицын.

— Расскажи, — говорит, — Сынулин, что у вас там за оперетта происходит…

Ну, я рассказал про диссертацию, про банкет, про электронную машину. Он слушал внимательно и смотрел на меня пристальным своим взглядом. Не двигался. Только усами шевелил.

Но, судя по тому, как он задавал вопросы, я понял: Горчицыну всё в точности-доскональности известно.

Известно ему даже, как ревизора принимали. II как тот у нумизмата был. Но считал ревизор не те деньги, которые ходили при Пипине Коротком, а сегодняшние.

И пришлось главбуху бормотать в оправдание:

— Ткплчло… пще…

И детали такие всплыли в разговоре, какие Горчицын мог знать только от самого ревизора… А впрочем, почему обязательно от ревизора? От Вестового, от Чебурекона, от Кудымкарона. Кто большую часть времени с ревизором был? Кто отвлекал ревизора? А может быть, отвлекал только для вида, а на самом деле помогал ему?

Тогда я рассказал Горчицыну о том, как Древесный потерял телефонную книжку, как старался он вспомнить имя своего давнего приятеля, «молочного брата», который был записан на «С» — случка собак.

Горчицын долго смеялся и всё просил меня:

— Расскажи, расскажи в лицах, как он книжку потерял… Случка собак, говоришь?

Что будет дальше — увидим.

Ну, привет!

Ал. Сынулин

19 марта

Василий!

А Слоник сгорел. Это такая кличка у Древесного была — за широкую переносицу и большой висячий нос хоботком.

Аким говорил раньше: «Мы за спиной Древесного…» А если разобраться, какая это была спина? За ней другой спины не было… Кто был записан в телефонной книжке Древесного? Комиссионщики? Организаторы собачьих случек? Мелко, очень мелко!

Словом, вызвало Древесного начальство и сказало:

— Пишите заявление об уходе. Сдавайте дела. Некрасиво у вас с диссертацией вышло. И потом этот эксперимент с электронной машиной…

Несколько дней вопрос о СУСе висел в воздухе. Все забились по своим углам. Притихли. Ждали.

Потом пошли слухи: СУС опять сливается с УКом. Снова будет УКСУС. И, как прежде, его возглавит Горчицын.

Здесь вспомнилась мне фраза жены Горчицына: «Мой никогда не ошибался ни в поведении, ни в выборе друзей».

А друзья у него влиятельные. У Горчицына — поддержка. Вот эта спина!

Вскоре и сам Горчицын приехал. Зашёл в пустой кабинет управляющего — это при мне было, потянул носом воздух, брезгливо поморщился и сказал:

— Сынулин, раскройте окна. Фу, эта «Ява» въелась во все стены и в мебель!.. А курить, между прочим, хочется. Но сигареты свои я забыл. У вас есть какие-нибудь?

У меня в кармане, кстати, оказалась пачка сигарет «Друг».

Потом Горчицын собрал руководителей отделов и объявил:

— В настоящей обстановке целесообразно УК и СУС объединить. Это не значит, что разделение их было ошибкой. Тогда оно было своевременным. Теперь своевременно другое… По называться учреждение будет иначе. Раньше был УКСУС, теперь СУРОП — снабженческое управление рационального обеспечения предприятий. Исходить из названия — рациональное… Поняли?

О штакетниковском эксперименте Горчицын заметил:

— Электроника — вещь хорошая. Об этом известно давно. Но надо уметь с ней обращаться.

Спросил:

— Может, кто желает высказаться? Вот вы, Сынулин!..

Я не готовился к выступлению и сказал коротко, но удачно, прямо, что называется, иод аплодисменты:

— В наш век, в век высокой автоматизации, электроники и кибернетики, в век торжества человеческого гения, всё решает не машина, а человек. Начальник.

Ты бы посмотрел, как был доволен тов. Горчицын моими словами! А Кум-Кумачевский даже в ладоши захлопал: слух у него прорезался.

Так вот, сама собою вырвалась у меня яркая фраза! Наверно, та самая — крылатая! — которую я долго ждал. После меня говорили другие. Они осуждали ошибки Древесного, но самое главное всё же сказал, наверно, я. Потому что сегодня меня вызвал к себе тов. Горчицын и отметил, что. не ошибся, вытащив меня из Антоновки, назвал человеком перспективным, с будущим, и предложил стать заведующим отделом интенсификации — отвечать за научную организацию труда в СУРОПе.

Я, конечно, сказал, что заведующим стать не мечтал, что всё это для меня неожиданно, что лучше бы оставили меня на рядовой работе, где я, очевидно, более полезен. Но тов. Горчицын убеждённо возразил:

— Вы должны быть заведующим… Я вас вижу заведующим.

Тов. Горчицын посоветовал особое внимание обратить на выпуск памяток, инструкций, наставлений и другой литературы, для чего порыться в библиотеке, позаимствовать опыт других организаций и учреждений. Посмотреть, где какие плакатики выпускают или таблички. Увидел в магазине то ли в парикмахерской табличку «Наш коллектив включился в движение за честность, порядочность и здоровые взаимоотношения на производстве и в быту!».

— Неплохо бы, — говорит, — и нам такую табличку!

Вообще тов. Горчицын придаёт большое значение оформлению стен и фасада. Помню, ещё тогда, когда я только первое время в УКСУСе работал, то встретил утром тов. Горчицына. Он стоял на другой стороне улицы и разглядывал с расстояния вверенное ему учреждение. Спросил меня:

— Нравится вам, Сынулин, фасад УКСУСа? По-моему, он покрашен неровно. И вывеска маловата. Вот отсюда я уже ничего не разбираю. В учреждениях — внутри — всякое бывает, но фасад остаётся фасадом. Он должен говорить о солидности и благополучии.

И ещё любит тов. Горчицын, чтобы полы блестели. На днях он высказал идею — все полы в коридорах и кабинетах лаком покрыть. Чтобы воздух чище был и настроение у сотрудников поторжественнее. Попраздничнее.

Передал я это указание завхозу, а тот отвечает: «Про лак уже знаю, но лак учреждениям не отпускают».

— А кому отпускают? — спрашиваю.

— Яслям, например, детским садам.

И тут я рассмеялся.

— Чудак вы, а ещё завхоз! Разве выхода нет? Давайте возьмём шефство над ближайшими яслями! Купим для яслей, скажем, сорок банок лака. Двадцать себе возьмём, двадцать яслям отдадим, а распишутся они за сорок. Кто учтёт? Лак, он ведь высыхает, улетучивается.

Учить людей надо.

А Штакетникову тов. Горчицын предложил такое место, что тот немедленно написал заявление об уходе и, когда нёс его подписывать, сказал невзначай:

— Мне тут делать нечего. Здесь всё вернулось на круги своя. И ничего интересного.

Никакой полезной работы, моей в частности, он не заметил и замечать не хочет.

Заявления подали и некоторые другие люди Древесного. Небось жалеют, что хвастались и себя успокаивали: «Древесный — спина!»

Ну, что будет новое, напишу ещё.

25 марта

Ал. Сынулин

P. S. Между прочим, ушёл в так называемый академический отпуск Стеклов. Когда он явился к Горчицыну, тот думал, что в руках у Стоклова заявление об увольнении по собственному желанию. Ан — нет.

Горчицын пригласил юрисконсульта: «Ну, как? Дадите на это дело своё юридическое добро?» А тот отвечает: «Как не дать? Положено. Стеклов заканчивает вечернюю аспирантуру».

А мне лучше, чтобы он ушёл, потому что на днях опять спрашивал: «Может, всё-таки дадим в стенгазете рисуночки?»

Василий!

Я писал уже тебе, что сказал Штакетников, подавая заявление об уходе: «Здесь всё вернулось на круги своя. И ничего интересного» (как будто он что-то интересное специально ищет!).

Горчицын Акима знал, насквозь видел и правильно делал, что держал на расстоянии. А вот он то Горчицына знал плохо.

И я теперь, глядя на Степана Семёновича, удивляюсь только! Внешне его спокойствие обманчиво: мысли, заботы, видимо, покою ему не дают.