Кейт Фернивалл - Жемчужина Санкт-Петербурга

• Название: Жемчужина Санкт-Петербурга
• Автор: Кейт Фернивалл
• Издательство: Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга»
• Жанр: Исторические любовные романы
• Год: 2012
• ISBN: 978-5-9910-1939-2

Санкт-Петербург, начало ХХ века. Он — датский инженер, она — дочь министра. Совсем скоро над головами влюбленных будут свистеть пули большевиков, но их нежное чувство выстоит в огне взрывов. И когда Валентина увидит в условленном месте красный шарф, предупреждающий о начале восстания, она выберет свой путь: прочь из пылающей России ради спасения своей любви и малютки дочери, родившейся в это смутное время…

---

— Нет, я не про него. Другой. Грязный и омерзительный, со светлыми голубыми глазами. На шее у него очень дорогое распятие висело.

— А, этот ублюдок. Надеюсь, он к тебе не прикасался?

— Нет, — неожиданно для себя солгала Валентина.

— Не волнуйся, он сюда редко наведывается. Только когда хочет напомнить себе, каково это — быть бедным.

— Как это? А где он обычно время проводит?

— Господи Боже, Валентина, ты что, не поняла, кто был этот вонючий подонок?

— Он сказал, что он — бедный старец.

— Какой там бедный старец! Хотела бы я быть такой бедной.

— Так кто же это был?

— Григорий Распутин. Чудотворец, который вокруг императрицы ошивается. Только не говори, что он к тебе прикасался своими грязными лапами.

— Чудотворец?

— Он сам себя так называет.

— Йенс, расскажи мне про императрицу.

— Почему ты просишь?

— Просто так. Интересно.

— Императрица Александра? Она всегда сдержанная и неприветливая, держится холодно, как настоящая немецкая принцесса, которой, собственно, и является. Но я не уверен, то ли у нее характер такой, то ли она просто смущается.

Йенс провел рукой вверх по обнаженному бедру Валентины и прошелся пальцами по ребрам. Он сидел на кровати рядом с ней, потому что любил смотреть на нее. Вид ее обнаженного тела всегда ласкал его глаз. Ласкал глаз. Раньше ему это выражение казалось бессмысленным: разве могут глаза чувствовать ласку? Но теперь он понял. Его глаза тосковали, когда ее не было рядом. Не имея возможности смотреть на нее, он ощущал внутреннюю пустоту. До сих пор он не испытывал подобного ни с одной из женщин. Еще не было такого, чтобы чейто образ он хранил в голове бережно, как бесценное сокровище. Сейчас он решил попытаться незаметно выяснить, что могло вызвать у девушки интерес к царице.

— Я думаю, прежде всего дело в том, что она очень застенчива, — пояснил он. — Царица, конечно, аристократка, но она попросту не умеет вести светские разговоры, поэтому и сторонится придворной жизни. За это ее и не любят. Впрочем, одно можно сказать наверняка: характер у нее сильный.

— Что значит сильный?

— Почти все время она держит царя при себе, в Царском селе. Он и работает там, в Александровском дворце. Я знаю, что это всего в двадцати милях от Петербурга, но сейчас, когда в городе неспокойно, и двадцать миль — большое расстояние. Царь обязан быть здесь.

Валентина кивнула с серьезным видом, точно много думала об этом.

— А их дочери, великие княжны, они тоже там?

— Да. Все говорят, что они очень дружно живут. Любят вместе кататься на лошадях, плавать на лодках и заниматься спортом. Они обожают теннис. И, конечно, ухаживают за мальчиком. Он — центр их мира.

— Да. Цесаревич Алексей.

Йенс опустил голову и нежно поцеловал оба ее колена. Она запустила руку ему в волосы и приблизила к себе его лицо.

— Что ты так рассматриваешь? — нахмурившись, спросила она.

— Тебя. Хочу понять, из чего ты сложена.

— Зачем? Собираешься меня разобрать на части?

Он поцеловал ее в губы.

— А что, мне как инженеру это было бы весьма интересно.

Она развернулась лицом к нему и обвила ногами его талию. Он подсунул под нее ладони и придвинул к себе. Кожа ее слабо пахла карболовым мылом.

— Расскажи про Распутина, — сказала она.

— Господи, Валентина, почему тебя интересует этот проходимец?

— Расскажи, — очень серьезно повторила она. Голова девушки лежала у него на плече, и лица ее не было видно, но он чувствовал на обнаженной груди ее дыхание — несильные толчки теплого воздуха. — Он приходил в госпиталь.

— Держись от него подальше. Он и так уже много бед натворил.

— Каких бед?

— Григорий Распутин отдаляет царя от народа.

— Йенс, любимый, не злись. Расскажи мне про него. — Валентина прикоснулась кончиком языка к его коже.

— Он называет себя Божьим человеком, говорит, что Иисус послал его направлять народ России и в особенности царицу. А через нее — самого царя. — В голосе Фрииса послышалось отчаяние. — Царь — глупец. Этот монах вмешивается в политические дела, настраивает его величество против советников и… — Внезапно он замолчал.

— И что?

Йенс пожал плечами.

— Забудь о нем. Давай не будем больше говорить о Петербурге и его проблемах. Скоро всем нам будет не до этого. Война на пороге.

— Ты уверен, что до этого дойдет?

Он уложил ее спиной на подушку.

— Никто не может быть в чемто уверен полностью, так что…

— Не надо меня успокаивать, Йенс. Я не ребенок.

Тон, которым были произнесены эти слова, вмиг остудил его. Она слишком многое увидела сегодня в этом своем чертовом госпитале. Куда подевалась та девушка, которая ночью в холодном лесу смотрела с ним на звезды? Он нежно погладил ее плечо, потом потянулся к столику у кровати, взял сигарету и закурил.

— Валентина, любимая, царский двор — это большой плавильный котел. Он погряз в распутстве и вырождении. — Йенс старался говорить сухим, безразличным голосом. — Распутин — всего лишь неудавшийся монах, но ему повезло. У царицы почти нет друзей, кроме разве что Анны Вырубовой, да и та тише воды ниже травы, поэтому она и попала под его власть. Ктото говорит, что он обладает силой целителя и помогает ее сыну. Другие утверждают, что он гипнотизирует ее. Ходят даже слухи, что она стала его любовницей.

Валентина изумленно подняла брови.

— Как может ктото по доброй воле ложиться в постель с таким отвратительным человеком?

— Ты удивишься, но женщины при дворе готовы глаза друг другу выцарапывать, добиваясь его благосклонности.

— Но от него дурно пахнет.

Смех Йенса прозвучал довольно грубо.

— Грязный крестьянин, мужикоборванец, который не моется и не переодевается. Сразу видно: Божий человек!

— Йенс. — Валентина взяла из его пальцев сигарету и вдохнула едкий запах. — Как ты думаешь, Распутин действительно может исцелять людей?

Он забрал у нее сигарету и затушил.

— Нет. Так что и не думай везти к нему Катю.

— Я и не думала.

Но ложь эта была такой же прозрачной, как сигаретный дым.

Варенька не умерла, и это вселяло надежду. Улица выглядела не лучше, чем в предыдущий раз, входная дверь была все так же расколота, и в темном коридоре стоял все тот же отвратительный запах, но Варенька Сидорова не умерла.

— Я принесла еще продуктов, — сказала Валентина и поставила на стол сумку.

Рядом она положила кошелек, но об этом не заикнулась.

— Вижу.

Варенька улыбнулась. Это было мало похоже на настоящую улыбку, всего лишь движение мышц лица, но Валентина была рада и тому.

— Я заварю чаю, хотите? — предложила она.

Женщина со шрамом на голове опустилась на пол рядом с печкой, укутавшись в потертое одеяло, но голова ее осталась непокрытой, и кожа на черепе казалась зеленоватой. В печи трепетал слабый огонек, и она наклонилась к нему, слегка приоткрыв рот, как будто хотела проглотить желтое пламя.

Валентина достала из сумки связку хвороста.

— Вот.

Варенька, воодушевившись, извлекла из связки три ветки и аккуратно положила их в огонь. Когда они начали потрескивать, губы на ее изможденном лице растянулись в радостную улыбку, как будто она увидела старого друга. Валентина тем временем вскипятила чайник и заварила чай. Изысканные пирожные из столовой ее матери в этой обстановке выглядели совершенно нелепо, но женщина не заметила этого. Подсев к Валентине за стол, она съела три штуки и только после этого заговорила.

— Зачем ты пришла?

— Убедиться, что вы никуда не делись.

Женщина издала странный гортанный звук. Валентина посмотрела на нее с удивлением, но потом поняла, что это был смех.

— Думаешь, я могу находиться в какомто другом месте? — поинтересовалась Варенька.

— Вы работаете? — спросила Валентина.

— Работала. — Женщина покачала головой. — На мельнице. Но меня уволили изза того, что я пропустила один день, когда мой мальчик заболел. — Глаза ее оставались сухими. Слез не было.

— Я знаю одну портниху, ей нужна уборщица. Я могла бы поговорить с ней, если вы хотите работать.

— Конечно, я хочу работать.

В комнате на какоето время стало тихо. Каждая из женщин ожидала продолжения от собеседницы. Валентина заговорила первой:

— Тогда я спрошу у нее. Но вам нужно будет вымыться.

Варенька взглянула на свои грязные руки.

— Колонка на улице снова замерзла. Для чая я растопила снег.

Желудок Валентины чуть не вывернулся наизнанку, когда она посмотрела на свою опустошенную до половины чашку.

— Снег с собачьей мочой.

Снова в комнате раздался хрипловатый смех. Варенька устремила взгляд на новую подругу.

— Что тебе нужно? Ты ведь пришла не только для того, чтобы меня накормить.