Михаил Бураков - В окопах времени (сборник)

• Название: В окопах времени (сборник)
• Автор: Михаил Бураков
• Издательство: Литагент «Яуза»9382d88b-b5b7-102b-be5d-990e772e7ff5
• Жанр: Альтернативная история
• Год: 2010
• ISBN: 978-5-699-40360-8

Не ждите милостей от Времени! Поверните его вспять. Примеряйте кольчугу далекого пращура и шинель прадеда, пропавшего без вести в 1941 году. Рассейте татарскую конницу залпами «Градов». Встаньте под знамена петровских полков и поднимите их в победную контратаку под Нарвой. Помогите Николаю I выиграть Крымскую войну. Подбросьте товарищу Сталину ноутбук с данными по всем сражениям Великой Отечественной. Организуйте покушение на Ельцина в 1991 году. Переиграйте историю, перепишите ее набело, обуздайте вихри времен!

---

Этот мальчик не только сам был необыкновенный, у него и все вещи, должно быть, были необыкновенные. Иначе как объяснить, что Илюша отдал ему свои фломастеры в обмен на цветные карандаши? Карандаши, на мой взгляд, были самые обычные, но Илюша так не считал и очень ими гордился.

Я была рада, что Илюша теперь не один, и разрешала ему гулять вместе с Петей после школы. Илюша прямо расцвел и даже стал приносить домой… нет, не оценки, оценки теперь в первых классах не ставят, а штампики в виде звездочек, бабочек и дельфинчиков, чего раньше с ним не случалось. Хотя подозреваю, что и эти оценки, которые учительница ставила им за хорошую работу, были тоже не совсем официальными. Но Илюша был так рад и с гордостью демонстрировал папе блокнотик на пружинке, в котором учительница отмечала его достижения. Кстати, она и вправду оказалась довольно милой, и за эти три недели мы не услышали от сына про нее ни одного плохого слова.

В общем, я успокоилась. И, как оказалось, напрасно.

Все началось с сущей ерунды. Вечером Илюша рассказал нам, что Пете задали выучить стихотворение. А он взял и вместе с Петей его выучил.

– Послушайте! – громко заявил сын и, встав на середину комнаты, начал выразительно декламировать:

– Белый, бледный, бедный бес
Убежал голодный в лес.
Лешим по лесу он бегал,
Редькой с хреном пообедал
И за горький тот обед
Он наделал много бед…

Стишок был какой-то смешной и несуразный, но чего только в школе сейчас не учат!

Даниил Хармс какой-нибудь…

– Дальше я забыл, – честно признался Илюша, – он очень длинный. Помню только еще про немцев, которые вязали веники, и про то, что нельзя смеяться над калеками. Папа, а зачем немцам веники?

Я представила себе фашистов, которые вяжут веники, сидя в окопе, и засмеялась.

Илюша посмотрел на меня и засмеялся тоже.

Но мужа стишок не развеселил, а совсем наоборот. Он отправил Илюшу спать и долго еще возмущался тем, какую ахинею заставляют детей учить в современной школе.

В четверг вечером в школе назначили родительское собрание. Конечно же, в 6 часов и ни минутой позже. То ли они не понимают, что родители работают, то ли делают так из вредности? Вряд ли только я одна работаю, а остальные мамочки сидят дома…

Я пыталась отпроситься у директора несколько раз, но ничего не получалось. То у него были какие-то важные клиенты, то он уезжал в банк, то у него просто было дурное настроение…

Тут позвонил Илюша, сообщил, что у него все в порядке и что сейчас они играют с Петей у Елены Николаевны. Потом трубку взяла сама соседка:

– Надеюсь, вы не против, – спросила она, – что я пригласила и другого мальчика? Они ведь и так каждый день гуляют вместе… Очень вашему сыночку в друзья подходит – такой же милый и воспитанный! Вот только одет как-то странно, но теперь уж как только детей не одевают…

Настроение несколько улучшилось, а тут еще позвонил муж и сказал, что сам пойдет на собрание. Вот уж это была неожиданность так неожиданность! Не знаю, что им руководило, но то, что мне не придется отпрашиваться – это было просто отлично!

Я переделала кучу дел, все проблемы разрешались сами собой, все удавалось… Бывают же такие удачные дни!

После работы я забрала Илюшу у соседки, и мы пошли домой. Пока я занималась ужином, Илюша пристроился за столом на кухне и что-то рисовал Петиными, а вернее, теперь своими карандашами. По радио передавали какие-то дурацкие песенки на тему «полюбила – разлюбила», и все было замечательно.

И тут с родительского собрания вернулся муж.

Он молча съел ужин, отправил Илюшу в его комнату и, наконец, сказал:

– Ты нарочно выставила меня идиотом?

Я не знала, что ответить, но на всякий случай спросила:

– А в чем дело, что случилось?

– И ты еще спрашиваешь, что случилось?! – заорал муж и стукнул по столу кулаком. Это было на него совсем непохоже, он редко выходил из себя. Я разволновалась не на шутку, но прошло, по меньшей мере, минут десять, пока я из выкриков мужа поняла, в чем дело. Оказывается, после собрания он подошел к учительнице узнать, что это, собственно, за Петя, с которым так дружит наш сын. Но учительница очень удивилась и сказала, что мальчика с таким именем в их классе нет. И в другом первом классе, кстати, тоже! Нет и не было!

– И теперь нас вызывают на беседу к психологу! – продолжал кричать муж. – Как будто наш сын псих, поняла? Фантазии, говорят, у него странные! Если ребенок выдумывает себе несуществующего друга, то это говорит о его нестабильной психике! И о том, дорогая моя, что дома у него не все благополучно!

На мой взгляд, если у кого в данный момент и была «нестабильная психика», так это у мужа, но спорить с ним сейчас было бесполезно. Пусть уж выскажется до конца.

– И если ты думаешь, что я туда пойду, то очень ошибаешься! – рубанул рукой по воздуху муж. – Я и так уже по твоей милости опозорился сегодня дальше некуда! Теперь все в школе будут считать, что у нас ненормальный ребенок!

Когда он, наконец, утихомирился, я рассказала ему, что сегодня Илюша и Петя были в гостях у Елены Николаевны и Петя соседке очень понравился.

– Может, спросим у Илюши, в чем дело? – предложила я. – А если хочешь, можешь зайти к Елене Николаевне – спросить про Петю у нее.

Идти куда бы то ни было муж отказался, но Илюшу позвал.

Сын испуганно таращил глаза на папу, не понимая, чем же он так разозлил его. К тому же из своей комнаты он, конечно же, слышал все его выкрики и, наверное, подумал, что мы поругались.

Муж строго посмотрел на него и спросил:

– Илья, отвечай, этот самый Петя учится в твоем классе? – и добавил: – И не смей мне врать!

Сын судорожно втянул в себя воздух и отрицательно замотал головой.

– Ты что, язык проглотил? – рявкнул на него муж. – Отвечай, когда тебя спрашивают!

Илюша посмотрел на него удивленно и заплакал.

Я решила вмешаться:

– Илюша, сынок, расскажи нам, пожалуйста, где ты познакомился с Петей?

– На… на улице, – произнес Илюша еле слышно. – Я домой шел, и он домой шел. Я сказал: мальчик, давай дружить? А он сказал: давай.

– А где Петя учится? – спросила я снова.

– В гимназии, – сказал сын.

– Иди спать! – сказал муж, давая понять, что разговор закончен.

Когда мы остались вдвоем, муж сказал:

– Вот видишь, что значит – во всем разобраться! – и сказал это таким тоном, будто именно он все и выяснил. – И ни к какому психологу ты не пойдешь и Илью не поведешь – еще чего! Если этим педагогам мерещится черт-те что, пусть сами к нему и ходят!

Потом он ушел смотреть телевизор, а я стала мыть посуду. На столе так и остались лежать Илюшины карандаши и раскрашенный листок. Я взяла его в руки и рассмотрела повнимательнее. Сынуля нарисовал двух человечков, которые стояли на ярко-зеленой траве под голубым небом, держась за руки. Тот, что слева, был похож на Илюшу – у него были такие же светлые волосы и ярко-голубые глаза. И одет он был очень похоже – в черный школьный костюм с галстучком. А темноволосый мальчик справа – это, должно быть, Петя?

На нем была какая-то серая куртка, подпоясанная ремнем, и серые же брюки. А на голове – то ли бейсболка, то ли еще какая-то шапка. А, может, это волосы такие? Да уж, не выйдет из моего сына художника, это точно…

На следующий день моя начальница похвасталась, какой подарок купила любимой племяннице. Когда она вытащила коробку с карандашами, я, честно говоря, удивилась. Кого в наше время этим удивишь?

Видимо, недоумение мое так ясно читалось на лице, что начальница усмехнулась и спросила:

– А ты знаешь, сколько они стоят? Племяшка у меня их три месяца выпрашивала…

– Ну и сколько? – я рассматривала красный металлический цилиндр с 24 карандашами и прикидывала, какую цену назвать, чтобы не обидеть начальницу.

– Ну, не меньше трехсот, наверное… – сказала я, прибавив для верности сотню.

– Триста? – засмеялась начальница. – А почти семьсот не хочешь? Сначала ими рисуешь, а потом проводишь по листу смоченной в воде кисточкой, и получается акварельный рисунок, представляешь?

Да уж… Карандашики оказались недешевыми, что и говорить!

Я залезла в Интернет посмотреть, что же это за карандаши такие, «Фабер-Кастелл»? Как-то до сих пор я на эту марку внимания не обращала, покупая Илюше карандашики рублей за пятьдесят. А то и меньше.

Карандаши оказались роскошными и выпускались уже лет двести. И тут мне на глаза попалась фотография с карандашами, показавшимися очень знакомыми. Где-то я их видела, но где? Но, прочитав подпись под фотографией, я поняла, что ошиблась. И таких карандашей видеть точно не могла – их выпускали сто лет назад, до того, как к названию компании «Фабер» прибавили слово «Кастелл».

Тут меня вызвал директор, и все мысли о карандашах вылетели из головы.

Вечером, забирая от Елены Николаевны Илюшу, я поинтересовалась – был ли сегодня у нее Петя?