Крейг Смит - Кровавое копье

• Название: Кровавое копье
• Автор: Крейг Смит
• Издательство: Эксмо; Домино
• Жанр: Исторический детектив
• Год: 2011
• ISBN: 978-5-699-51353-6

1939 год, Австрия. Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер одержим идеей завладеть легендарным Кровавым копьем, которым, по преданию, был пронзен Иисус Христос и которое захоронено где-то в горах в центре Европы.

2008 год. Бывшему агенту ЦРУ Томасу Мэллою поручают найти беглого американского миллиардера-мошенника. Следы приводят Мэллоя к таинственному ордену рыцарей Священного копья. Мэллой намерен раскрыть секреты ордена и схватить преступника. Он просит о помощи своих друзей Кейт и Итана Бранд, в прошлом похитителей произведений искусства. Но у Кейт есть в этом деле личный интерес: она не оставляет надежды найти и покарать убийц ее первого мужа, и, похоже, ниточка ведет все к тому же ордену рыцарей…

---

Ауссенальстер, Гамбург

Суббота — воскресенье, 8–9 марта 2008 года

Это оказался двадцатифутовый глиссер «крискрафт», судя по всему — тридцатых годов. Удлиненный корпус, низкая осадка. Фонари подсветки легко отключались, и без них катер мог стать на поверхности озера практически невидимым.

Итан вытащил из сумки кусачки и перерезал цепь маленькой лодки, стоявшей ближе к берегу. Тихо работая веслами, он подплыл к глиссеру, перекусил трос, запустил двигатель и подвел судно к берегу. Мэллой и Кейт забросили внутрь снаряжение и забрались сами.

Глиссер был изготовлен из красного дерева и обшит хромированной сталью. Как только они отплыли от пристани, Кейт отключила подсветку. Итан вытащил прибор GPS и стал подсказывать жене путь вверх по реке и каналам.

Когда они добрались до дома Хуго Олендорфа, было уже почти одиннадцать часов вечера. Горел только один-единственный дежурный фонарь на пристани, а в доме было темно. Кейт остановила глиссер в тени напротив особняка.

— Похоже, тихо, — прошептала она.

Итан убрал прибор GPS в карман, встал с сиденья и открыл одну из холщовых сумок. Один «Калашников» он протянул Мэллою, второй взял сам, после чего вытащил еще и шокер.

— Как только мы преодолеем границу владений, — сказал он, забросив автомат за спину, — я возьму на себя собаку. Ти-Кей, вы держите центр двора, пока я вас не вызову. Как только мы вскроем заднюю дверь, нужно будет ворваться в дом с шумом.

— Вдвоем вы произведете отвлекающий маневр, — пояснила Кейт и взяла второй шокер. — А я тем временем начну захват.

Итан достал кувалду и несколько разных кусачек.

— С этого момента, — сказал он, — никаких имен.

Кейт завела мотор и повернула штурвал круто влево. Глиссер описал плавную дугу в сто восемьдесят градусов и подошел к левому борту «бейлайнера», стоящего на приколе у пристани Олендорфа.

В тот момент, когда глиссер ударился о борт яхты, у ворот сработала сигнализация.

— Вперед! — скомандовала Кейт.

Мэллой проворно выскочил из катера и перебрался на яхту Олендорфа. Кейт последовала за ним. Итан перебросил ей кувалду и набор кусачек и принялся связывать глиссер и яхту канатами на корме и носу.

Он завязывал второй узел, когда в доме зажегся свет и взвыла сигнализация. Десять секунд. На миг Мэллою стало страшно. Они все еще находились на канале, метрах в сорока от дома жертвы, от которого их отделяла кованая ограда. Защитная система сработала. Олендорф, вне всякого сомнения, собрался что-то предпринять. Но, несмотря ни на что, Итан спокойно заканчивал свою работу, а Кейт терпеливо ждала.

Наконец Итан перебрался с глиссера на яхту, взял кувалду и спрыгнул на причал. Мэллой прыгать не стал — пожалел коленные суставы — и спустился по трапу. Кейт оставила набор кусачек рядом с якорным канатом «бейлайнера». Ее муж подошел к воротам и замахнулся кувалдой.

Замок сломался с первого же удара, и все трое побежали к дому.

Из темноты бесшумно выскочила немецкая овчарка Олендорфа. Это был вышколенный охранный пес, а не домашняя зверушка. Итан выстрелил в собаку дротиком со снотворным с десяти метров и тут же выхватил боевой нож. Раненый пес пошатнулся, но продолжил бежать, оскалив клыки. Итан, защищаясь, выставил перед собой левую руку. Когда зверь бросился на него, он обхватил его морду согнутой в локте правой рукой, как тисками. Собака взвизгнула и рухнула наземь, словно уличный хулиган, получивший сокрушительный удар в живот. Овчарка дернулась в попытке подняться, но вскоре словно бы утратила всякий интерес к происходящему и сонно растянулась на траве.

Итан поспешил к особняку, остановился недалеко от стены, обернулся и посмотрел на жену. Она побежала за ним трусцой, будто прыгунья в высоту — к планке. Правой ступней она уперлась в согнутую в бедре ногу Итана, левой — в его плечо, оттолкнулась и легко подпрыгнула к окнам второго этажа. Кейт уже двигалась по крыше, и Итан позвал Мэллоя.

Он оказался у дома в тот самый момент, когда Итан взломал дверь.

Хуго Олендорф и его жена лежали в постели и читали, когда услышали сирену и увидели проблески сигнальных фонарей. Жена Олендорфа негромко выругалась и спросила, что происходит.

— Оставайся здесь, — сказал ей муж. — Пойду посмотрю.

Он вложил в книгу закладку, положил ее на прикроватную тумбочку и сел. Из верхнего ящика он вытащил заряженную «Беретту-92FS» с корпусом из нержавеющей стали. Дослав патрон в магазин, Олендорф сунул ноги в шлепанцы и встал.

— Не стоит ли вызвать полицию? — спросила его жена.

— Они уже едут, — ответил бывший прокурор.

Роман Олендорфа с огнестрельным оружием продолжался всю жизнь. Раз или два в месяц он выступал на соревнованиях. Конечно, в свои пятьдесят три года за высшие баллы он бороться уже не мог, но все же считал себя неплохим стрелком. Действительно, предыдущим вечером он посетил свой любимый клуб и стал шестым среди тридцати шести соревновавшихся. Учитывая уровень соперников, результат совсем не плохой, но для Олендорфа не лучший.

Тем не менее держать пистолет ему было как-то неловко. От испуга к горлу подкатил комок. «Ребятишки балуются», — уговаривал он себя и пытался представить компанию подростков, которые, проезжая мимо, что-то швырнули во двор через ворота. Но, увы, чутье подсказывало ему, что это не так.

О таких моментах он, бывало, говорил с полицейскими. Они утверждали, что самое первое чувство, которое возникает в подобных случаях, — животный страх. За ним следует нежелание верить. «Пока, — подумал Олендорф, — все по программе». Он приоткрыл дверь спальни и увидел, что в холле стоит его семнадцатилетняя дочь и вид у нее обескураженный.

— Иди к себе, Мишель, — распорядился Олендорф.

Дочь уставилась на пистолет в его руке.

— Ступай в свою комнату!

Девушка часто заморгала.

— Что происходит?

— Похоже, детишки развлекаются. Пойду проверю.

— Я слышала звон стекла, — сообщила Мишель.

Олендорф не стал спрашивать, из какой части дома шел этот шум. Он повторил еще раз:

— Иди к себе!

Как только дверь за дочерью закрылась, бывший прокурор двинулся вперед по полутемному коридору. Зазвонил телефон. Охранное агентство. Если он сразу не ответит, они вызовут полицию. «Вот и пусть вызывают», — решил мужчина. Руки у него взмокли от страха, сердце сжалось. Разбитое стекло. Это означало, что злоумышленники проникли на территорию его владений. Олендорф почувствовал медный привкус адреналина. Полутемный дом — его крепость, его личное убежище — превратился в жуткое, пугающее место. Олендорфу так хотелось, чтобы здесь поскорее оказалась полиция. Больше всего на свете он желал, чтобы рядом с ним возник спокойный профессионал и сказал, что все хорошо. Но еще десять — пятнадцать минут ему предстояло быть предоставленным самому себе.

Он снова попытался убедить себя в том, что бояться нечего, и прошептал:

— Ребятишки.

Правда, в его воображении на этот раз «ребятишки» стали постарше, крупнее и гораздо опаснее. Олендорф вспомнил, что ему рассказывали друзья, работавшие в полиции. После первого приступа страха, после желания отрицать худшее приходили мысли о том, что будет, если ты пристрелишь безоружного. Или ты начинал гадать: вдруг твои мышцы окоченеют и не станут тебя слушаться. Друзья говорили Хуго, что порой испуганный человек с трудом делает шаг, с еще большим трудом поднимает руку с пистолетом.

Бывший прокурор никогда не испытывал подобного страха и не имел понятия, способен ли его преодолеть. Он остановился в нескольких шагах от двери, ведущей в спальню дочери, и вдруг обнаружил, что не в состоянии дойти до лестницы. Сердце защемило, он весь покрылся испариной. Внезапно Олендорф услышал, как с треском сломалась задняя дверь, и произошло нечто странное. Он ощутил следующую по списку эмоцию: гнев. Да-да, ему так и говорили: порой человека парализует, но иногда он, наоборот, лишается страха и идет вперед только потому, что ему не нравится мысль о том, что кто-то чужой забрался в его дом!

Олендорф встал на одно колено на лестничной площадке, вовсе не помня того, как спустился по ступеням. Он прислонился к стене и посмотрел вниз в щель между двумя балясинами. Бывший прокурор услышал, как в столовой зазвенел бьющийся хрусталь, как с грохотом проскользил по полу отброшенный стул. Он ждал, когда злоумышленники явятся за ним, и думал о практике стрельбы по мишеням. И тут новый страх пронзил его прочную эмоциональную броню, и, надо сказать, учитывая все обстоятельства, это было очень странное чувство. «Мне, — подумал Олендорф, — наверное, придется в кого-то стрелять». Забавно — как на эту мысль отреагировало его тело. Это оказалось совсем не похоже на организацию чьего-то убийства. Когда он занимался таким, он испытывал эротически заряженное чувство собственного могущества. Сказать слово, переправить деньги на счет — и у кого-то отнята жизнь. Порой — у очень важного человека! Но сейчас — другое дело, все должно произойти у него на глазах. Вот-вот он мог потянуть спусковой крючок и увидеть пролитую кровь. А потом придется объясняться с властями и смотреть, как с полицейскими говорят жена и дочь! Никакой анонимности. Что бы ни случилось в ближайшие секунды, ему придется за это ответить.