Григорий Василенко - Найти и обезвредить

• Название: Найти и обезвредить
• Автор: Григорий Василенко
• Издательство: Краснодарское книжное издательство
• Жанр: Прочая документальная литература
• Год: 1985

---

Михаил Полуян — один из первых кубанских чекистов. Сведений о его детстве, мечтах и надеждах, о его привязанностях, о взаимоотношениях с родителями и товарищами, о поведении в быту и в бою сохранилось мало. Но даже то, что известно, вызывает восхищение этим преданным делу партии бойцом. И обязывает думать о самых главных вещах на свете — о цене жизни и смерти, о нашем национальном духовном наследии и богатстве, о будущем.

Что делает людей несгибаемыми? Что помогает молчать под пытками и презирать палачей? Какой человеку нужен запас духовной прочности, чтобы даже свою смерть рассматривать как форму борьбы за свои идеалы? Это вопросы из разряда вечных и в то же время таких, на которые каждый должен ответить в своей жизни хотя бы раз.

По законам драматического действия следовало бы иметь представление о той ночи с 30 на 31 марта 1921 года в станице Кущевской. Какая была весна в те трагические часы? С каким небом, с какими звездами, с каким вишневым цветом прощался Михаил Полуян? Ничего этого не известно. Можно только предположить, что ночь была такая, когда восемнадцатилетнему человеку больше всего на свете хочется жить.

Поздним вечером с несколькими станичниками Миша Полуян возвращался с молодежного вечера, организованного им. И говорил с ними, конечно, о том, что было у него на языке все последние годы. О скорой победе мировой революции и начале счастливой жизни. О задаче дня — овладеть грамотой, и о задачах на десятилетия — учиться коммунизму. Наверное, он ощущал полную гармонию бытия в эти минуты: весна в природе совпала с весной революции и весной его жизни. Станичники жадно ловили его слова, он ощущал, что за ним готовы были идти не то что до окраины станицы, а до конца света…

По-разному можно представить то, что произошло затем. То ли сначала раздался из темноты ночи окрик: «Руки вверх, чертова комсомолия! Сдавайтесь, или стрелять будем!» То ли Полуян напоролся грудью на обжигающе-ледяной ствол обреза и уловил чье-то распоряжение: «Это он. Брать только живым».

Ноги сработали, как катапульта. Он отлетел в сторону быстрее, чем грянул бандитский выстрел. Даже успел выхватить свой револьвер и несколько раз нажал курок.

Но засада действовала наверняка. Михаил рухнул под тяжестью навалившихся сзади тел…

Многие называют происшедшее в ту ночь трагической случайностью. Мол, и поехать он мог с продотрядом не в Кущевскую — в тысячу любых других станиц, и вечер его никто не просил организовывать, и охрану мог взять. В конце концов, другой улицей пойти.

Следуя предположенной логике рассуждений, случайность смерти можно даже объяснить случайностью рождения. Ну что, действительно, мешало Мише Полуяну появиться на свет в наше время, лет этак через семьдесят? Но он родился в 1903 году. Революция была его юношеской романтической любовью. И в пекле смертельной битвы за нее он сам себе отводил не больше шансов остаться целым и невредимым, чем боевому патрону в барабане своего револьвера.

В борьбе за Советскую власть менялась тактика — то атака, то контратака, менялось направление главных ударов — то военный, то продовольственный фронт, то борьба с разрухой. Но не менялось место в рядах борцов таких рыцарей революции, как Миша Полуян — он был только на переднем крае.

…Пожелтевший от времени переплет личного дела. Бережно раскрываем тонкую папку.

«Регистрационный листок сотрудника ЧК № 372. Полуян Михаил Васильевич, 18 лет, родился в станице Елизаветинской Кубанской области, профессия — подручный токаря и переплетчика, член РКП(б), в партию вступил 8 июня 1918 года».

На небольшой фотографии запечатлены черты его лица — открытого, прямого, с ясными глазами. Сам он в светлой рубашке со стоячим воротником и шапке-кубанке, слегка сдвинутой на затылок.

В несколько строк собственноручно написанная автобиография:

«До 14 лет учился, а с 14 лет сначала работал на заводе «Кубаноль» в г. Екатеринодаре, потом работал в переплетной мастерской и в 1918 году начал работать в Союзе молодежи, и в мае месяце перешел работать в агитпропагандотдел, в июне 1918 года вступил в партию и в агитпропотделе был агитатором на Кубани…»

Да, революция прервала его учебу. Все, что к пятнадцати годам он успел понять, впитать в себя, воспитать в себе, теперь отдавал ей одной. Отдавал без остатка, яростно и беспощадно растрачивая себя на ее победу. Его оружием были то слова, то винтовка, то сама жизнь…

В период корниловского похода белогвардейской армии Мишу Полуяна часто можно было видеть в окопах среди героических защитников Екатеринодара. Здесь он выступал перед молодыми рабочими и казаками, поднимал их в контратаки и сам шел впереди с винтовкой наперевес.

Вскоре после разгрома корниловских полчищ в Екатеринодаре проходило общее собрание революционной рабочей и казачьей молодежи. Умелому агитатору Михаилу Полуяну было предоставлено право огласить на нем приветственное письмо членам екатеринодарской революционной молодежи от Петроградского Коммунистического Союза рабочей молодежи.

Волнуясь, он читал громким голосом:

«Товарищи революционная молодежь, рабочие и работницы!.. Корниловская авантюра под Екатеринодаром кончена, необходимо приступить к революционному творчеству.

Так давайте вместе строить нашу новую, лучшую, свободную социальную жизнь… Вы, революционная молодежь, краса и гордость всех революций, должны и даже обязаны принять участие в жизненном творчестве, вы, будущее поколение и строители будущей жизни…»

Это было его новым фронтом — создание первых комсомольских ячеек в кубанских станицах. И здесь он попал под перекрестный огонь глаз кулаков и зажиточных казаков, ненавидящих все новое.

Когда же они от угроз перешли к делу, когда Кубань захлестнула волна бандитизма, молодой комиссар Кубчека Михаил Полуян оказался на переднем рубеже борьбы с контрреволюцией.

Снова читаем личное дело Михаила:

«В августе, когда отступала Красная Армия, я ушел с ней и работал с октября в ЧК 11-й армии в Пятигорске…»

На скупой анкетный вопрос: «Подпись рекомендующих» — ответ: «Атарбеков».

Заслужить рекомендацию для работы в ВЧК от Г. А. Атарбекова — особоуполномоченного Революционного военного совета Кавказского фронта, члена Кубревкома, руководившего борьбой чекистов с контрреволюцией на Кубани, можно было только беззаветным служением делу революции. Эта рекомендация стала бессрочным кредитом доверия, выплачивать по которому Мише Полуяну пришлось до последнего вздоха.

Бело-зеленые банды терроризировали население многих горных и приазовских станиц, убивали коммунистов, комсомольцев и советских активистов, совершали налеты на железнодорожные станции, грабили население. Михаил Полуян во главе оперативных групп выезжает в города и станицы Кубани, аулы Адыгеи, где совместно с партийным и комсомольским активом, опираясь на поддержку трудового народа, ликвидирует контрреволюционные банды.

Поздно ночью 14 августа 1920 года все сотрудники Кубанской ЧК были созваны на экстренное совещание. В президиуме председатель чрезвычайной комиссии Дмитрий Павлович Котляренко и члены коллегии Сергей Владимирович Виноградов, Иван Данилович Павлов и другие. У всех озабоченные лица.

Слово взял Котляренко.

— Товарищи чекисты! — сказал он. — Только что получено сообщение, что на Азовском побережье в районе Приморско-Ахтарской высадилась врангелевская сволочь. Белогвардейцы также десантировали под Новороссийском и на Таманском полуострове. Имеются проверенные данные, что притаившиеся в Екатеринодаре белогвардейцы готовят восстание. Ровно через час мы начнем операцию по ликвидации вражеского подполья. В распоряжение штаба 9-й армии выделяется отряд из числа работников ЧК.

Чекистами к утру было ликвидировано несколько белогвардейских конспиративных квартир, изъято большое количество винтовок, револьверов, десятки пулеметов и патроны к ним. Несколько суток практически без сна работал секретарь комячейки ЧК Михаил Полуян.

Нечеловеческое напряжение организма, перенесенный в астраханских песках тиф, а тут еще больные ноги… В декабре 1920 года Михаил Полуян пишет рапорт заведующему секретно-оперативным отделом Кубчека:

«Принимая во внимание то, что у меня ни к черту не годятся ноги, а при моей работе с утра до вечера приходится ходить, для чего у меня по состоянию здоровья не хватает сил, прошу Вас хотя бы на несколько времени перевести на другой участок работы».

Ему отказали. Слишком горячая была пора. Да он и не настаивал. Так и остался без движения этот рапорт. А Полуян уехал на очередную операцию.

И чуть позже, уже в конце марта 1921 года, собираясь со своим небольшим отрядом в Кущевку на помощь сельсовету в проведении продразверстки, он думал просто об очередной работе. О том, что если саботаж, то его нужно пресечь в корне, что нельзя не помитинговать, не поспорить со своими сверстниками — молодыми казаками…