Артур Дойл - Английский детектив. Лучшее

• Название: Английский детектив. Лучшее
• Автор: Артур Дойл
• Издательство: Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга »
• Жанр: Классический детектив
• Год: 2012
• ISBN: 978-5-9910-1944-6, 978-966-14-3431-7, 978-0-7394-0777-6

От классической новеллы с головоломкой, которую читатель решает вместе с ее героями, до криминального триллера, полного неожиданных поворотов сюжета, — в сборник вошли только лучшие английские детективы. Кто-то из 32 выдающихся авторов Туманного Альбиона, как Агата Кристи или Артур Конан Дойл, в представлении не нуждается, кто-то станет настоящим открытием.

---

— Похоже, электрический удар. Гай, я бы хотел поговорить с вами, если не возражаете. Филлипа, присмотрите за матерью. Думаю, кофе и хорошая порция бренди ей помогут. Куда запропастились слуги? Пойдемте, Гай.

Оставшись наедине с Гаем, он сказал, что придется вызывать полицию.

— Полицию? — Загорелое лицо Гая сильно побледнело. — Зачем? При чем тут полиция?

— Скорее всего, ни при чем, но сообщить им все равно нужно. Пока что я не могу дать заключение. Если он умер от электрического удара, как это произошло?

— Но полиция! — воскликнул Гай. — Это отвратительно. Доктор Мэдоус, не могли бы вы все-таки…

— Нет, — твердо ответил доктор. — Не мог бы. Извините, Гай, но так положено.

— А нельзя ли немного повременить? Осмотрите его еще раз. Ведь вы даже не обследовали его толком.

— Я просто не хотел сдвигать его с места. Соберитесь, Гай. Знаете что? У меня в Департаменте уголовного розыска есть знакомый, Аллейн. Он настоящий джентльмен и все такое. Он, конечно, будет проклинать меня за то, что я его вызвал, но если он в Лондоне, то обязательно приедет. Я думаю, вам с ним будет проще. Возвращайтесь к матери, а я пока позвоню Аллейну.

Вот как случилось, что главный инспектор уголовной полиции Родерик Аллейн день Рождества провел за работой. Впрочем, он все равно дежурил в этот день, и, как он объяснил доктору Мэдоусу, ему так или иначе пришлось бы наведаться к несчастным Тонксам. Прибыв на место происшествия, он, как всегда, держался с отстраненной учтивостью. С ним был высокий и плотный офицер, инспектор Фокс, а также врач из полицейского отделения. Доктор Мэдоус провел их в кабинет. Аллейн посмотрел на жуткую неподвижную фигуру в кресле, которая когда-то была Септимусом.

— Его нашли в таком виде?

— Нет. Насколько я понимаю, он сидел, уткнувшись головой в радио и положив руки на выступ внизу. Должно быть, он завалился вперед, но радио и ручки кресла поддержали его.

— Кто его передвинул?

— Чейз, дворецкий. Он сказал, что хотел только поднять его руку. Тело сильно окоченело, это rigor.[21]

Аллейн просунул руку под затвердевший затылок Септимуса и подтолкнул его. Тело перевалилось вперед, приняв первоначальное положение.

— Так он сидел, Кертис, — сказал Аллейн полицейскому врачу и повернулся к Фоксу. — Фокс, приведите, пожалуйста, фотографа.

Фотограф сделал четыре снимка и ушел. Аллейн отметил мелом положение рук и ног умершего, сделал подробный план комнаты и повернулся к докторам.

— Считаете, что его убил электрический удар?

— Похоже на то, — ответил Кертис. — Несомненно, это произошло до полуночи.

— Разумеется. Но посмотрите на его руки. На пальцах ожоги. Большой, указательный и средний пальцы сведены как раз на расстояние, равное ширине ручек радио. Он настраивал свою шарманку.

— Черт подери! — воскликнул до сих пор молчавший инспектор Фокс.

— Вы хотите сказать, что он получил смертельный удар от радио? — спросил доктор Мэдоус.

— Не знаю. Я всего лишь сделал вывод, что его руки лежали на ручках, когда он умер.

— Когда вошла горничная, оно все еще работало. Его выключил Чейз и, кстати, удара не получил.

— Ваша очередь, напарник, — обратился Аллейн к Фоксу, и тот подошел к выключателю на стене.

— Осторожнее, — сказал Аллейн.

— Ничего, у меня туфли на резиновой подошве, — ответил Фокс и щелкнул выключателем.

Радио загудело, набрало звук, и комната наполнилась звуками веселой песни: «Рождество, Рождество…». Фокс его выключил и вытащил вилку из розетки.

— Хочу заглянуть внутрь этого аппарата, — сообщил он.

— Заглянете, друг мой, заглянете, — сказал Аллейн. — Только для начала, пожалуй, следует убрать тело. Вы можете помочь, Мэдоус? Фокс, будьте добры, сходите за Бэйли. Он в машине.

Кертис, Хислоп и Мэдоус с трудом подняли страшное скрюченное тело и отнесли Септимуса Тонкса вниз, в свободную комнату. Когда, вытирая пот со лба, вернулся доктор Мэдоус, сержант Бэйли, специалист по отпечаткам пальцев, изучал радиоприемник.

— Что вы делаете? — спросил доктор Мэдоус. — Хотите узнать, не копался ли он во внутренностях этого радио?

— Он, — ответил Аллейн, — или… кто-нибудь другой.

Доктор Мэдоус посмотрел на инспектора.

— Значит, вы согласны со мной. Вы подозреваете, что…

— Подозреваю? Я вообще не склонен к подозрениям. Я просто стараюсь ничего не упустить. Ну, что у вас, Бэйли?

— На ручке кресла четкий отпечаток. Но это наверняка отпечаток покойного.

— Несомненно. Позже проверим. А что радио?

Фокс, который был в перчатках, снял ручку громкости.

— Похоже, все в порядке, — ответил Бэйли. — Прекрасный аппарат. Просто замечательный. — Он посветил фонариком на заднюю стенку приемника, открутил пару винтиков и стал изучать электрическую начинку.

— Зачем нужно это маленькое отверстие? — вдруг произнес Аллейн.

— Какое отверстие, сэр? — спросил Фокс.

— На передней панели над ручкой просверлено отверстие. Диаметр — примерно одна восьмая дюйма. Краешек ручки прикрывает его. Немудрено, что мы его не заметили сразу. Бэйли, посветите изнутри. Видите?

Фокс нагнулся к аппарату и басовито заворчал. Тонкий лучик света пробился сквозь переднюю панель радио.

— Странно, сэр, — произнес Бэйли. — Не понимаю, зачем это могло понадобиться.

Аллейн снял ручку настройки.

— Здесь еще одно, — пробормотал он. — Да. Аккуратные маленькие дырочки. Недавно просверленные. Довольно необычно для радио, надо полагать?

— Вот именно, сэр. Очень необычно, — отозвался Фокс.

— Мэдоус, я хочу, чтобы вы ушли, — сказал Аллейн.

— Какого черта? — возмутился доктор Мэдоус. — Что это значит? Почему я должен уходить?

— Ваше место рядом со скорбящими родственниками. Вы же врач, вспомните, как должен вести себя врач, когда в доме труп.

— Я их уже успокоил. Что вы задумали?

— Хорошо, — смирился Аллейн. — Можете ненадолго задержаться. Кто сейчас под подозрением? Расскажите мне об этих Тонксах. Кто они? Чем занимаются? Каким человеком был Септимус?

— Если угодно знать, он был чертовски неприятным человеком.

— Расскажите о нем.

Доктор Мэдоус сел и закурил сигарету.

— Этот человек сам всего добился в жизни, — начал он. — У него был необычайно твердый характер, и… он скорее был груб, чем вульгарен.

— Как, к примеру, доктор Джонсон?

— Вовсе нет. И не перебивайте меня. Я знаком с ним двадцать пять лет. Его жена, Изабелла Форстон, жила по соседству с нами в Дорсете. Я принимал у нее роды и, можно сказать, привел их детей в эту юдоль слез. И это не шутка, это горькая правда. Семья эта очень необычная. Последние десять лет Изабелла находилась в том состоянии, которое вызывает бурный восторг у разного рода психологов и прочих умников. Но я всего лишь отставший от жизни терапевт, поэтому скажу просто: она находится в последней стадии истерического невроза, до которого ее довел страх перед мужем.

— Не понимаю, зачем просверлили эти дырки, — пробормотал Фокс и покосился на Бэйли.

— Продолжайте, Мэдоус, — сказал Аллейн.

— Полтора года назад я говорил об этом с Сепом. Я сказал ему тогда, что проблема заключается в ее мозге. Он взглянул на меня с улыбочкой и сказал: «Я удивлен, что у моей жены вообще есть мозг…» Но послушайте, Аллейн, я не могу такое рассказывать о своих пациентах. Черт, и о чем только я думаю?!

— Вам прекрасно известно: то, что вы расскажете мне, не узнает больше никто, если только…

— Если только что?

— Если только в этом не будет необходимости. Прошу вас, продолжайте.

Но доктор Мэдоус поспешил спрятаться за профессиональным тактом. Он лишь добавил, что у мистера Тонкса было повышенное давление и слабое сердце, что Гай работал вместе с отцом, что Артур хотел стать художником, но ему велели изучать юриспруденцию, и что Филлипа хотела выступать на сцене, но ей велели забыть об этой бредовой идее.

— Выходит, он запугивал детей, — заметил Аллейн.

— Разбирайтесь сами. Я ухожу. — Доктор Мэдоус дошел до двери и даже взялся за ручку, но потом вернулся. — Послушайте, — сказал он, — я вам вот что скажу. Вчера вечером здесь произошла ссора. Я попросил Хислопа — он толковый парень — дать мне знать, если случится что-нибудь такое, из-за чего миссис Тонкс может расстроиться. Расстроиться действительно сильно, понимаете… Я и этого не должен бы говорить, но я имею в виду, если бы он стал распускать руки. Мне ведь известно, что Изабелла и дети от него всякого натерпелись. Он сильно пил. Прошлым вечером Хислоп позвонил мне в двадцать минут одиннадцатого и сказал, что тут произошла жуткая ссора. Сеп наорал на Фипс… Филлипу, ее все так называют… в ее комнате. Еще он сказал, что Изабелла — миссис Тонкс — уже спала. У меня вчера был тяжелый день, и мне не хотелось выходить из дому, поэтому я попросил его перезвонить мне через полчаса, если он не утихомирится. Я посоветовал ему не вмешиваться, оставаться в своей комнате — она находится рядом с комнатой Фипс — и убедиться, что с ней все в порядке, когда Сеп оттуда уберется. Хислоп тоже имел отношение к этой ссоре, но я не скажу, какое именно. Из слуг тогда дома никого не было. Я сказал, что если через полчаса он мне не перезвонит, я сам ему позвоню, и если мне никто не ответит, это будет означать, что у них все в порядке. Я им позвонил, но ответа не получил, поэтому и лег спать. На этом все. Я ухожу. Кертис знает, где меня найти. Я полагаю, что еще понадоблюсь вам для следствия. До свидания.