Гисперт Хаафс - Ганнибал. Роман о Карфагене

• Название: Ганнибал. Роман о Карфагене
• Автор: Гисперт Хаафс
• Издательство: Армада
• Жанр: Историческая проза
• Год: 1997
• ISBN: 5-7632-0600-2

Роман современного немецкого писателя Гисперта Хаафса, впервые увидевший свет в 1989 году, рассказывает об истории самого богатого и свободного города древнего мира — Карфагена — и его последнем герое полководце Ганнибале. Строгое соблюдение исторической хронологии не убавляет занимательности повествования.

---

Наварх Ганнон и всячески покровительствующий ему Ганнон Великий наверняка попытаются представить эти события в совершенно ином свете, но вот тебе истинная правда о них. Слишком поздно Совет дал согласие на посылку новых отрядов на Сицилию, и слишком мало их оказалось. Потому мы потеряли самое ценное — господство на море. Флот победоносного наварха Адербала простаивал в бездействии, пока весь не сгнил. Лишь пятая его часть оказалась пригодной для сражений. Спешно спущенные на воду на наших судостроильнях новые корабли были оснащены «воронами», однако вопреки нашим с Гамилькаром требованиям воинов, которым предстояло перебегать по ним на вражеские суда, зимой перебросили на Сицилию. Из них три тысячи погибли во время шторма, а оставшиеся семь тысяч ничего не смогли сделать из-за временного затишья.

Вышедший из Карт-Хадашта ранней весной флот был заранее обречен на поражение, ибо его наварх не обладал необходимым опытом, команды — должной выучкой, кормчие не умели управлять кораблями, а капитаны страдали от морской болезни. На борту каждого из двухсот кораблей должно было находиться не менее ста пехотинцев. Для сравнения: на каждом римском военном судне их двести. Но Совет Карт-Хадашта в своей непостижимой уму заботе о сохранности казны и содержимого кошельков некоторых своих членов отказался приступить к вербовке наемников, и потому наварх Ганнон решил подойти к Эриксу со стороны Эгатских островов, посадить там на корабли солдат и уже потом вступить в бой с римским флотом. Он, однако, не побеспокоился о том, чтобы выслать вперед лодки с лазутчиками. Это предопределило исход битвы.

Истинной причиной поражения стали отнюдь не гнев Ваала и Мелькарта, но полнейшая бездарность Ганнона, а также трезвый расчетливый ум консула Гая Лутация Катула. Он не побоялся выйти навстречу нашему наварху, который, разумеется, никак не ожидал столь смелого поступка. Таким образом, в битве у Эгатских островов развеялись в прах надежды Карт-Хадашта на благоприятный для него исход войны. Бессмысленно погибли многие из тех, кто со временем мог бы прославиться и принести пользу городу, но, к сожалению, уцелели бездарные и бесполезные. Они-то, вероятно, и донесли до Карт-Хадашта скорбную весть. Уж не знаю, какая кара ожидает сейчас Ганнона, но лет десять назад его бы точно ждал крест.

Если бы Совет вовремя поддержал Гамилькара, он бы, несомненно, одержал победу. Теперь же стратег вынужден вести переговоры о мире. Тридцать тысяч воинов, самоотверженно проливавших кровь, почти не получали из Карт-Хадашта денег и продовольствия. Я просто умоляю Совет немедленно и без каких-либо условий выделить необходимые средства для выплаты им жалованья. Я также прошу всех наших купцов и банкиров позаботиться о вернувшихся с полей сражений, накормить и одеть их. Я же твердо намерен дождаться, когда последний из моих солдат сядет на корабль, а затем немедленно подать в отставку и впредь не занимать никаких должностей.

Глава 5 Тзуниро

Рыжеволосая кельтка хмуро поглядывала по сторонам припухшими со сна глазами и надувала искусанные до крови губы. Гадзрубал, напротив, выглядел очень бодро и даже успел натереть маслом плечи и грудь. В знак приветствия он ткнул Антигона в живот.

— Наши упражнения пошли тебе на пользу, друг мой. Ты сильно похудел.

Антигон, не отвечая, сбросил хитон и сандалии и взял у Ионы амфору с маслом. В отличие от молодого пуна грудь грека густо поросла волосами, и после упражнений ему зачастую приходилось распутывать слипшиеся колечки.

— Ну где ты там, метек? — Гадзрубал уже стоял на разложенной во дворе камышовой циновке, ноздри его возбужденно подрагивали, как у почуявшего кровь хищника. — Египтянин научил меня новому приему. Иди скорее сюда.

— Если ты хочешь всего-навсего завалить меня, зачем спешить? — Антигон весело подмигнул Ионе и мгновенно встал в боевую стойку.

Боролись они почти целый час. Гадзрубал, овладевший новым приемом, несколько раз бросал Антигона через плечо, пока греку не удалось прямо на лету сжать ногами затылок пуна и увлечь его за собой.

Затем они подкрепились горячим травянистым отваром, надели панцири и бронзовые глухие шлемы и несколько минут увлеченно кололи и рубили друг друга длинными гоплитскими мечами, сменив их потом на короткие иберийские клинки.

После окончания поединка возничий подвел к ним колесницу, запряженную двумя лошадьми. Иона принесла темную корзину с хлебом, луком, несколькими большими лимонами и кусками жареного мяса, заткнутый деревянной втулкой кувшин и села рядом с Антигоном. Гадзрубал взмахнул бичом, и колесница понеслась к стене, отделявшей город от бухты.

Вскоре позади остались сады с кипарисами и гранатовыми деревьями, казавшимися красновато-коричневыми из-за обилия спелых плодов. Колесница подлетела прямо к скалам, с плеч Ионы мгновенно соскользнул хитон, обнажив располневшее, с чуть обвислыми грудями тело, и с гребня стены раздались громкие восхищенные возгласы. Иона довольно улыбнулась, легко забралась на вершину скалы и, широко раскинув руки, бросилась в пронизанную танцующими солнечными лучами зеленоватую воду.

Антигон, оставляя на влажном песке глубокие следы, приблизился к кромке прибоя и тихо, без всплеска вошел в море.

Легкий ветерок чуть кудрявил волны. Антигон, мощными взмахами рассекавший белые пенистые гребни, на мгновение замер и огляделся. В бухте взад-вперед скользили многочисленные рыбацкие лодки, в гавани близ берега покачивались купеческие суда. Вдали, где бескрайнее небо опиралось голубым сводом на горизонт, медленно огибал мыс корабль, похожий на черного жука-плавунца. На другой стороне бухты, прямо под Двурогой горой, белели стены домов. В этот погожий день светлыми казались даже серые камни городской стены.

Искупавшись, они натянули одежду прямо на мокрые тела и уселись на песке среди мелких ракушек, мертвых рыбок и черных разбухших кусков дерева. Гадзрубал в раздумье несколько раз развел ноги, как бы проверяя их на гибкость, а потом, решившись, велел Ионе отсесть в сторону. Зная, что кельтка не понимает по-нумидийски, он вновь завел разговор о Ганноне именно на этом языке.

— Я собираюсь, — тихо начал он, — не только распустить о тебе слухи — дескать, вздумал пренебречь Гамилькара и моим к тебе хорошим отношением, но и подбросить еще одну приманку.

— Полагаешь, он клюнет на нее?

— Все зависит от Совета, наемников и благоприятного стечения обстоятельств, — пустился было в рассуждения Гадзрубал.

— Только не говори ничего. Пусть это будет для меня приятной неожиданностью.

Гадзрубал махнул рукой, подзывая Иону, и, перейдя на финикийский, приказал ей вынуть из корзины мясо и откупорить кувшин. Весело блеснув глазами, он добавил:

— Если задуманное осуществится, мы напьемся так, что в конце концов примем Иону за рыбу, Гамилькара — за римлянина, а Ганнона — за воистину великого человека.

Жгучее желание отомстить Ганнону отнюдь не туманило голову и не мешало Антигону достаточно трезво оценить положение в Карт-Хадаште, не дававшее никаких поводов для веселья. Тревожные сообщения о бесчинствах, творимых так и не получившими жалованья наемниками, поступали чуть ли не каждый день. Между тем Гамилькар, сложивший с себя обязанности стратега, все еще находился под Лилибеем, где вел переговоры с римлянами и пытался заставить их пойти на уступки.

Антигон принял необходимые меры предосторожности и сперва перевез сына к Бостару. Его дом стоял неподалеку от тщательно охраняемого городскими стражниками акрополя[106] и Бирсы.

В один из жарких дней Гадзрубал и Антигон, захватив с собой Мемнона и Бомилькара, отправились в Мегару. Там во дворце Гамилькара недавно поселился молодой военачальник Карталон, вернувшийся с Сицилии вместе с небольшим отрядом иберийских наемников.

Лошади дробно постукивали копытами по вымощенной кирпичом дороге, медленно волоча за собой скрипящую колесницу. Антигон с отвращением вдыхал горячий, смешанный с сухой пылью воздух, вытирал сбегавшие со лба ручейки соленого пота и то и дело невпопад отвечал на многочисленные вопросы не в меру любопытного сына Бостара. Уже остались позади плотно примыкавшие друг к другу дома предместий к северу от Бирсы, и теперь они ехали вдоль величественных, окруженных железными оградами или каменными заборами особняков с девственно белыми стенами.

— Настоящие молодые кедры, — Гадзрубал показал на деревья вдоль усыпанной лепестками и выложенной мрамором садовой дорожки. — Судовладелец Бодбал несколько лет назад привез сюда из Тира молодые побеги.

За огромным садом Бодбала дорога начала виться между плодовыми деревьями и оросительными каналами. Бомилькар наконец утолил свою жажду знаний и теперь с тоской поглядывал на далекую гряду холмов. Сын, наверное, самого большого домоседа из всех пунов уже теперь мечтал о морских просторах, а отнюдь не о помещениях банка со столами, покрытыми столбиками монет.