Дава Собел - ДОЧЬ ГАЛИЛЕЯ

• Название: ДОЧЬ ГАЛИЛЕЯ
• Автор: Дава Собел
• Жанр: Книги

---

«Давайте допустим тогда, что теология уместна для высочайших божественных размышлений и по праву занимает царский трон среди наук. Но, признавая ее высочайший авторитет в этой области, надо отметить, что она не снисходит до низших и жалких рассуждений подчиненных ей частных наук и не озабочена ими, потому что они не имеют отношения к ее благословенной святости, а значит, профессора теологии не должны присваивать себе авторитет в разрешении противоречий в профессиональных сферах, которые они не изучали и не практиковали. Это все равно что абсолютный властитель, не будучи ни лекарем, ни архитектором, но обладая правом отдавать приказы, стал бы высказывать суждения и повеления в области медицины или строительства зданий, согласно своей прихоти, - создавая тем самым величайшую угрозу здоровью и жизни несчастных пациентов и риск обрушения строений».

Галилей приложил особые усилия, чтобы установить древность идеи гелиоцентрической Вселенной, восходящей к Пифагору (VI в. до н. э.), а позднее поддержанной в старости Платоном и принятой Аристархом из Самоса (как сообщает об этом Архимед в «Подсчете песчинок»), а впоследствии подтвержденной католическим каноником Коперником в 1543 г. Галилей имел серьезные основания подозревать, что эта теория находится на грани запрета, и в «Письме к великой герцогине Кристине» решительно возражал против подобных действий:

«Запретить Коперника теперь, когда его теория с каждым днем находит все новые подтверждения в результате наблюдений, когда ученые люди с увлечением читают его книгу, после того как сие мнение допускалось и принималось в течение столь многих лет, когда ему меньше следовали, когда существовало меньше доказательств его правоты, было бы, на мой взгляд, прямым противодействием истине, попыткой скрыть и подавить ее тем более, чем яснее и убедительнее она становится. Не запретить или подвергнуть цензуре всю книгу, но только осудить как ошибочные отдельные положения было бы (если я не ошибаюсь) еще большиим ущербом для людских умов, поскольку это создало бы у них представление, что увидеть предположения доказанными и обоснованными - значит поверить в ересь. А запретить всю науку было бы равно попытке подвергнуть цензуре сотни страниц Священного Писания, которое учит нас, что слава и величие Всемогущего Бога чудесным образом снисходят на все Его творения и божественным образом читаются в открытой книге Небес. Потому что не позволять никому верить, что чтение возвышенных идей, изложенных в этой книге, ведет ни к чему иному, как к простому созерцанию великолепия Солнца и звезд, их восходов и закатов, есть то, что могут вынести лишь глаза грубых невежд. На ее страницах представлены чудесные тайны, столь глубокие, и идеи, столь возвышенные, что бдение, усердные труды и исследования сотен и сотен наиболее острых умов все еще не сумели их осознать, даже после непрерывных поисков на протяжении тысяч лет».

Изложив таким образом на бумаге свои мысли, Галилей почувствовал, насколько серьезно положение. Ему просто необходимо было отправиться в Рим, где он намеревался очистить свою репутацию от малейших подозрений в ереси, а также защитить приобретавшие все больший размах астрономические исследования, проводившиеся с помощью новоизобретенных им инструментов.

Великий герцог Козимо дал Галилею разрешение совершить это путешествие - несмотря на возражения посла Тосканы в Риме, который считал Вечный город слишком опасным местом для придворного философа, желающего «спорить о Луне». Коридоры, которые вели в Ватикан и к отцам Святой Инквизиции, уже гудели от голосов, обсуждавших новое учение.

VII «Злоба моих преследователей»

Галилей выступил с призывом провести разграничение между вопросами науки и установлениями веры в весьма напряженный момент церковной истории.

Пораженная протестантской Реформацией, разгоревшейся в Германии примерно с 1517 г., Римская церковь занимала оборонительную позицию на протяжении всего XVI и XVII века, и это движение получило название Контрреформации. Церковь надеялась быстро справиться с возникшим расколом, преодолев трещину между протестантизмом и католицизмом на вселенском, но интриги и препятствия разного рода - включая споры о том, где этот собор проводить, - затянули решение проблемы на долгие годы, а трещина тем временем все расширялась и постепенно превратилась в пропасть. Наконец папа Павел III (тот самый понтифик, который был прославлен в посвящении к книге Коперника) собрал епископов, кардиналов и глав религиозных орденов в городе Тренто, на границе Италии и Священной Римской империи германской нации. С постоянными перерывами, в общей сложности в течение восемнадцати месяцев, с 1545 по 1653 г., Тридентский[28]собор проводил обсуждения и голосования, вынося суждения по целому ряду вопросов и принимая принципиальные постановления[29]. Среди них было, например, предписание духовенству в обязательном порядке получать образование. На соборе также обсуждалось, кто имеет право толковать Священное Писание. Отвергнув притязания Мартина Лютера на право индивидуального чтения Библии, собор в 1546 г. постановил, что «никто, полагаясь на собственное суждение и искажая Священное Писание в соответствии со своими взглядами, не имеет право толковать оное».

Ну а когда двадцать пять заседаний собора, а также все бесконечные дискуссии все-таки завершились, было провозглашено официальное учение Церкви, представленное в виде цикла папских булл (название документа происходит от латинского слова «булла» - круглая свинцовая печать, налагать которую имел право только сам папа). В1564 г., в тот самый год, когда родился Галилей, некоторые важные положения, сформулированные в ходе отчаянных споров, были изложены как исповедание веры от имени Тридентского собора. На этом документе, на протяжении последующих десятилетий приносили клятву многочисленные церковные сановники и простые католики:

«Я неукоснительно принимаю и разделяю апостольские и церковные традиции и другие обряды и установления Церкви. Я также принимаю Священное Писание таким, каким его исповедовала и исповедует Святая Мать - Церковь, которой одной принадлежит право судить об истинном смысле и истолковании Священного Писания, и я не стану истолковывать его иным образом, противореча сим единодушному мнению Отцов Церкви».

«Письмо к великой герцогине Кристине» в некотором роде бросало вызов оппонентам Галилея, обвиняя их в нарушении запрета Тридентского собора на вольное истолкование Библии в своих целях. С другой стороны, противники Галилея осуждали его за то же самое прегрешение. Поэтому единственной надеждой на победу в споре стало для него построение убедительной системы доказательств в поддержку теории Коперника. А поскольку никакая истина Природы не могла противоречить истине Писания, всем волей-неволей пришлось бы признать, что суждения святых отцов о расположении небесных тел были поспешными и требуют пересмотра в свете новых научных открытий.

В декабре 1615 г. Галилей снова оказался в Риме - он стремился продемонстрировать новые доводы в пользу теории Коперника, полученные в результате наблюдений за Землей, а не за небесами. Приливы и отливы Мирового океана, как считал Галилей, являются ясным свидетельством движения планет в пространстве космоса. Если бы Земля покоилась на одном месте, то что могло бы заставить ее воды колебаться туда-сюда, поднимаясь и опадая с регулярной периодичностью на всем побережье? Подобный взгляд на природу приливов и отливов как на естественное следствие вращения Земли впервые возник у Галилея еще двадцать лет назад, в Венеции, когда он находился на борту грузового судна, доставлявшего питьевую воду в город из местечка Лидзафузина. Наблюдая за тем, как значительный объем воды колебался, отзываясь на изменения скорости или направления движения корабля, Галилей выстроил модель приливов и отливов, течений Адриатики и Средиземного моря.

Теперь, расположившись в Тосканском посольстве на вилле Медичи, Галилей в начале января 1616 г. вознамерился письменно изложить свою теорию приливов и отливов. Однако не следует думать, что ученый жил затворником: параллельно с этой работой он постоянно ходил на званые приемы в римские дома. Там собиралось по пятнадцать -двадцать гостей, вспыхивали научные дискуссии, и во время таких бесед Галилей самым убедительным образом отстаивал взгляды Коперника. Посол Тосканы Пьеро Гвиччардини был немало встревожен подобными собраниями, так как прекрасно отдавал себе отчет, во что это может вылиться.

В послании к великому герцогу Гвиччардини жаловался: «Галилей страстно увлечен этой борьбой, и он не видит и не чувствует, что поставлено на кон; в результате он неминуемо совершит какой-нибудь промах и попадет в беду - вместе с теми, кто разделяет его взгляды. Будучи по натуре своей неистовым и упрямым человеком, он полностью захвачен сей темой, и когда Галилей рядом, не представляется возможным уклониться от беседы. Это дело далеко не шуточное, оно может иметь серьезные последствия, а человек сей находится здесь под нашим покровительством, и ответственность за него лежит на нас".