Дава Собел - ДОЧЬ ГАЛИЛЕЯ

• Название: ДОЧЬ ГАЛИЛЕЯ
• Автор: Дава Собел
• Жанр: Книги

---

Достославнейший и возлюбленный господин отец! Ваше письмо, написанное 10 февраля, было доставлено мне 22 числа того же месяца, и теперь я полагаю, что Вы уже получили другое мое письмо вместе с тем, что написал Вам отец-исповедник, благодаря чему знаете некоторые подробности, которыми интересовались; а поскольку до сих пор нет никаких писем от Вас с ясным изложением того, как Вы добрались до Рима (и можете представить себе, возлюбленный господин отец, с каким нетерпением я жду этих писем), я вновь берусь писать Вам, чтобы Вы шли, в каком беспокойстве я живу, ожидая вестей от Вас, а также посылаю Вам приложенное официальное уведомление, доставленное в Ваш дом 4 или 5 дней назад каким-то молодым человеком и принятое синьором Франческо Рондинелли, который, передавая мне сие, посоветовал оплатить его, не дожидаясь следующих мер, предпринятых кредитором. Он сказал, что никто не может игнорировать такие распоряжения, и предложил уладить это дело. Сегодня утром я дала ему 6 скуди, которые он не хотел платить Винченцо, но предпочел внести те деньги на счет магистрата, оставив их там вплоть до Ваших, возлюбленный господин отец, Распоряжений. Синьор Франческо действительно очень приятный и рассудительный человек, и он постоянно твердит о том, сколь благодарен Вам за позволение пожить у Вас в доме. Я слышала от Ла Пьеры, что он обращается с ней и с Джузеппе по-доброму, даже и в отношении их еды; и я позаботилась об остальных их нуждах, возлюбленный господин отец, согласно Вашим указаниям,. Мальчик рассказал мне, что на Пасху ему понадобятся башмаки и чулки, я хочу связать их для него из толстого, грубого хлопка или даже из тонкой шерсти. Ла Пьера говорит, что Вы обещали ей заказать тюк льна, поэтому я воздержалась от приобретения малого количества, которое потребуется мне, чтобы соткать толстое белье для Вашей кухни, как я намеревалась сделать, и я не буду покупать его, пока не получу от Вас других распоряжений.

Виноград в саду растет прекрасно теперь, когда Куна находится в правильном положении, благодаря попечению отца Джузеппе, который, говорят, достаточно способен в этом деле, ему также помогает синьор Рондинелли. Я слышала, что салат-латук очень хорош, и доверила Джузеппе продать его на рынке, пока не испортился. От продажи 70 горьких апельсинов получили 4 лиры, очень достойную цену, насколько я понимаю, поскольку этот фрукт мало используется: португальские апельсины продают по 14 крези за 100 штук, а у Вас продано 200.

Что касается бочки нового вина, которую Вы оставили, возлюбленный господин отец, синьор Рондинелли понемногу выпивает его каждый вечер, а сам тем временем следит за улучшением качества вина, которое, по его словам, становится просто отличным. То немногое, что осталось от старого вина, я перелила во фляжку и сказала Ла Пьере, что они с Джузеппе могут пить его, когда закончится их маленькая бочка поскольку мы в последнее время получаем в монастыре хорошее вино, но используем его в основном для лечебных целей, так что оно расходуется крайне медленно.

Я по-прежнему даю один джулио каждую субботу Ла Бриджиде и совершенно уверена, что сия благотворительность необходима, потому что бедняжка находится в крайней нужде, а она такая хорошая девушка.

Сестра Луиза, да благословит ее Господь, чувствует себя лучше, она все еще очищается и, понимая по Вашему последнему письму, как Вы, возлюбленный господин отец, беспокоитесь о ее здоровье, благодарит Вас от всего сердца; и поскольку Вы заявляете, что полностью разделяете мою любовь к ней, она, со своей стороны, обещает соответствовать таким высоким чувствам, и я, не сомневаясь, принимаю от нее сие проявление расположения, так как любовь ее питается тем же источником, что и Ваша, и моя; а потому я испытываю гордость и радость, наблюдая столь возвышенное соперничество в проявлении любви, и тем яснее я осознаю все величие любви, которую вы оба питаете ко мне, тем более полна я желания возвращать ее тем двум людям, кого я люблю и почитаю превыше всех и всего в этой жизни.

Завтра исполнится 13 дней, как умерла сестра Виржиния Каниджани, которая тяжело болела, когда я в последний раз писала Вам, господин отец, и с того момента, как жестокая лихорадка свалила сестру Марию Грация дель Паче, старейшую из трех монахинь, играющих на органе, учительницу в Скварчьялупис, поистине спокойную и добрую монахиню; и поскольку врач не оставляет никакой надежды, мы все глубоко опечалены. Это все, что я хотела Вам пока рассказать, и как только я получу Ваши письма (которые, конечно, должны уже прийти в Пизу, где находятся господа Боккинери), напишу снова. А пока посылаю Вам привет от всего сердца, вместе с нашими обычными друзьями и, в частности, сестрой Арканжелой, синьором Рондинелли и доктором Ронкони, который умоляет меня сообщать новости о Вас каждый разу как приходит сюда. Пусть Господь благословит Вас и всегда хранит Вас счастливым.

Писано в Сан-Маттео, февраля, 26-го дня, в год 1633-й от Рождества Христова. Горячо любящая дочь, Сестра Мария Челесте Галилей

Синьор Рондинелли только что вернулся из Флоренции и рассказал мне, что говорил с канцлером суда, от которого узнал, что 6 скуди должны быть уплачены Винченцо Ландуччи, а не положены на счет магистрата, так он и сделал; я неохотно признала это, не имея Ваших указаний по этому делу.

Ее кузен Винченцо Ландуччи, очевидно, нашел какой-то предлог для возбуждения дела против Галилея. - Примеч., автора.

В этом письме сестра Мария Челесте впервые подписывается полностью, включая фамилию, словно утверждая незыблемую связь, объединяющую ее с отцом во время их разлуки, усугубленной тягостным положением, в котором оказался Галилей. До этого она дважды ставила инициал «Г», но никогда не писала свое имя полностью.

Вилла Медичи в Риме.

Национальная библиотека, Флоренция

Письмо это написано 26 февраля - дата, весьма памятная для Галилея, ожидавшего вызова на суд Инквизиции. В этот самый день, семнадцатью годами раньше, кардинал Беллармино пригласил ученого в свой дворец и дал тому указание отступить от учения Коперника. Тогда же пришло и официальное предупреждение от Святой Инквизиции. Вскоре после этого появился официальный эдикт, а потом поползли слухи, что Галилей якобы отрекся от своих убеждений под давлением кардинала, - так что он был вынужден просить кардинала дать ему письменное подтверждение, свидетельствующее об обратном.

Все эти годы Галилей хранил письмо кардинала, а теперь привез его с собой в Рим, вместе с копиями других писем, имевших отношение к делу.

В течение всего февраля Галилей напрасно ждал вызова к инквизиторам, а сестра Мария Челесте тешила себя надеждой, что маячивший впереди суд может обернуться простой беседой, которая завершится не только полным оправданием отца, но и еще большим его признанием и славой. «Я радуюсь и не устаю благодарить Бога, - писала она 5 марта, - когда слышу, что Ваше дело развивается так тихо и спокойно, и жду счастливого и благополучного разрешения, как я всегда надеялась и как должно происходить с Божьей помощью и при покровительстве святой и Благословенной Девы». Итак, в Риме пока ничего не происходило, и день рождения Галилея миновал без потрясений. Теперь ему было уже шестьдесят девять - хотя во всех документах, связанных с судом, включая и его личные заявления, говорится, что ему исполнилось семьдесят лет.

«По поводу синьора Галилея не могу сообщить Вашей Сиятельной Светлости ничего более того, что уже писал в прошлых письмах, - докладывал посол Никколини 6 марта, - за исключением того, что я пытался организовать, по мере возможности, ему разрешение на посещение садов около Тринита, чтобы он мог хотя бы немного размяться, ибо очень вредно оставаться всегда в доме. Однако так как я не получил никакого ответа, то не знаю, можем ли мы на сие надеяться».

Великий герцог попытался помочь Галилею в этом деле, выслав письма с рекомендациями паре кардиналов-инквизиторов и обратившись к ним с просьбой об оказании такой милости его дорогому придворному математику. Фердинандо продолжал свои усилия, несмотря на то что Урбан предостерег его через посредников от вмешательства на основании того, что он не сможет потом достойно выйти из сложившейся ситуации: уж не забыл ли он, что на первой странице «Диалогов» имеется посвящение великому герцогу? Разве не является истинным долгом каждого христианского правителя защищать католицизм от опасности? В общем, как сам Урбан вынужден был запрещать многим авторам посвящать ему книги, чтобы защитить Церковь, так и Фердинандо должен был следовать его примеру: просто недопустимо увязывать имя великого герцога с именем Галилея.