Юрий Смолич - Ревет и стонет Днепр широкий

• Название: Ревет и стонет Днепр широкий
• Автор: Юрий Смолич
• Издательство: Советский писатель
• Жанр: Исторические приключения
• Год: 1966

Роман Юрия Смолича «Ревет и стонет Днепр широкий» посвящен главным событиям второй половины 1917 года - первого года революции. Автор широко показывает сложное переплетение социальных отношений того времени и на этом фоне раскрывает судьбы героев.

Продолжение книги «Мир хижинам, война дворцам».

---

Теперь на очереди была задача: как вывезти все эти богатства из Киева и транспортировать в Америку?

Стояла и другая нелегкая задача: Терещенко и Ханенко спрашивали за свои сокровища десять миллионов, а Дженкинс имел полномочия от американских банков, через страховые компании разумеется, лишь на пять миллионов. Комиссионных ему, Дженкинсу, эстету и покровителю искусств, — десять процентов.

Из своего окна на третьем этаже мистер Дженкинс увидел: к подъезду отеля, обогнув трамвайный павильон в центре площади, подкатил автокабриолет «рено». Из автомобиля вышел стройный мистер в пальмерстоне и черном котелке. Элегантная бородка обрамляла его матовое лицо. Если б не слегка вздернутый нос, этого мистера можно было бы считать красавцем. Впрочем, женщинам он, несомненно, должен был нравиться и таким. Мистер красавчик поднял воротник пальмерстона, как только ступил из автомобиля на тротуар, и поспешно направился к подъезду. Было это несколько странно: люди обычно поднимают воротник пальто, выходя из дому на улицу, а не заходя с улицы в дом. Мистер, совершенно очевидно, не хотел, чтоб его увидели и узнали.

Мистер Дженкинс взглянул на фотографию, которую все это время держал в руке. С фотографии смотрело на него то же лицо.

Винниченко!

2

Винниченко поднял воротник, нырнул в него бородкой и торопливо пробежал в вестибюль, потом по лестнице — наверх. Люди сновали туда и сюда, в Киеве его знала — или, по крайней мере, должна была знать — каждая собака, а куда ж это годится, если станет известно, что он, премьер правительства республики, шатается по приемным иностранных дипломатов! Сперва Владимир Кириллович подумал даже: не нацепить ли на нос темные очки, — к чему частенько приходилось прибегать во времена подпольной конспиративной деятельности. Но тут же и отбросил эту мысль: было бы слишком унизительно маскироваться в государстве, коего ты глава! O–xo–хо! Чего только не приходится испытывать человеку, для которого идея превыше всего!

До сих пор Владимир Кириллович считал, что такова судьба только революционеров, теперь видел, что и государственным деятелям не легче. Шапка Мономаха была–таки тяжела!..

За порогом, в приемной номера, стоял джентльмен в хорошо отутюженных черных брюках в светлую полоску, в сером жилете под визиткой и любезно улыбался.

— Дженкинс! — отрекомендовался джентльмен.

— A!.. Винниченко.

— Чудесная погода, мистер Винниченко!

— Прекрасная!

— Надеюсь, вы и ваша уважаемая супруга здоровы?

— Благодарю вас.

— Ваш Киев — это город фантастической красоты!

— Очень приятно. Как доехали?

— Благополучно.

— Устроились?

— О, это такие пустяки! На несколько дней. Прибудут все наши миссии, и тогда уже разместимся как следует. Прошу садиться.

Предупредительно улыбаясь друг другу, они прошли в гостиную и одновременно опустились в кресла — друг против друга.

— Так вот, мистер Винниченко, — сразу же заговорил Дженкинс, мгновенно стирая с лица улыбку радушного хозяина, — у нас к вам тысяча дел. От правительства, которое имею честь представлять, и от широких деловых кругов, коими также уполномочен.

Очевидно, он, человек дела, собирался сразу же перейти к изложению всех интересующих его вопросов, пренебрегая правилами дипломатического этикета и бонтона, но Винниченко чувствовал, что на непринужденную простоту встречи он должен ответить тем же. И потому любезно откликнулся заранее заготовленной тирадой:

— О, мистер Дженкинс, лишь недавно приступив к исполнению возложенных на меня высоких государственных обязанностей, я имел случай и удовольствие убедиться, что между нашими странами существуют давние связи. Связи эти пока преимущественно в области торговли, но торговля, — Винниченко при этом слове снисходительно и чуть иронически улыбнулся, — торговля служит первым шагом в международных связях! И уже за нею следуют политика, культура и вообще процветание цивилизации. Между вашей славной державой и нашей молодой, но исполненной животворных сил еще нет официальных дипломатических отношений, которые, надеюсь… — Винниченко бросил на мистера Дженкинса корректно–вопросительный взгляд, но тот так же корректно слушал, и на лице его нельзя было ничего прочитать, — …надеюсь, в скором времени установятся?.. Однако я уже имел удовольствие узнать, что у нас на Украине есть немало деловых людей — американцев, и потому…

— Вот именно! — Мистер Дженкинс, наконец, разрешил себе прервать несколько затянувшуюся вступительную речь своего собеседника. — И в дальнейшем деловых американцев на Украине будет еще больше…

Он, очевидно, собирался взять инициативу беседы в свои руки, но Винниченко тоже решил закончить свою мысль. Кроме того, как гостеприимный хозяин страны, которую впервые посетил уважаемый гость, Винниченко считал своей обязанностью помочь ему ориентироваться с первых же шагов. Поэтому Винниченко корректно–предостерегающе поднял ладонь и разрешил себе перебить мистера Дженкинса.

— Как лицо, занимающее в управлении государством официальный пост, считаю своим долгом хотя бы кратко информировать вас о том положении в разных областях нашей жизни, которое сложилось ныне у нас в стране. Полагаю, что, отправляясь сюда, к нам, вы, по крайней мере в общих чертах, уже составили себе некоторое представление о том, как…

— Вот именно! — снова разрешил себе прервать мистер Дженкинс и тоже поднял ладонь корректно–предостерегающим жестом. — И прошу вас не обременять себя какими бы то ни было информациями. О положении в разных областях украинской жизни я получил уже исчерпывающую информацию от сотрудников дипломатического корпуса Штатов, которые в течение этого лета и осени побывали на Украине. Адмирал Глекнон широко информировал меня о торговом и военном Черноморском флоте. Генерал Скотт добросовестно ознакомился с состоянием ваших предприятий, работающих на оборону. Полковник Ригс подробно изучил ситуацию в сухопутных войсках, подчиненных Центральной раде. От наших миссий Красного Креста и Христианской Молодежи, то есть от мистера Саммерса и мистера Хилда, а также от особоуполномоченного по украинским делам в миссии мистера Рутта — мистера Крейна я уже получил исчерпывающую информацию относительно всех экономических и финансовых нужд украинской земли, в сфере общего развития хозяйственной жизни и особо — в связи с необходимостью продолжения войны.

Винниченко что–то хотел сказать, но мистер Дженкинс еще раз с учтивой улыбкой поднял ладонь:

— Именно так, мистер Винниченко! И как раз имея это в виду, государственные и деловые круги Штатов решили немедленно отрядить на Украину еще специальную миссию по вопросам железнодорожного транспорта во главе с мистером Стивенсом. Мистер Стивенс прибудет завтра, и я полагаю, что в интересах обеих сторон будет сегодня же изложить некоторые наши соображения, чтобы до завтра вы имели возможность проконсультироваться по этим вопросам в ваших правительственных инстанциях, если сочтете это необходимым. Так что в вашем распоряжении целых двадцать четыре часа.

Винниченко снова хотел что–то сказать, но мистер Дженкинс не опускал своей корректно–предостерегающе поднятой ладони.

— Так вот, банковские и промышленные круги Штатов уполномочили меня сделать украинскому правительству два предложения: заключить с деловыми кругами Штатов конвенцию о концессии на безотлагательное строительство американскими компаниями на территории Украины участка железнодорожной магистрали Москва — Донецкий бассейн и магистрали Донецкий бассейн — станция Шепетовка на Подолии. И второе, — мистер Дженкинс все не опускал предупреждающе поднятой ладони, — продать компаниям Штатов украинские железные дороги: участок Московско–Киево–Воронежеской, Южную, Екатерининскую и Юго–западную.

— В концессию? — наконец удалось–таки задать вопрос несколько ошарашенному Винниченко.

— Нет, нет! Я ведь сказал — продать, — возразил мистер Дженкинс, — в полную собственность и навечно. — Он добавил с любезной улыбкой: — На этот раз форма концессии не могла бы нас удовлетворить, ибо, надеюсь, вам известно, что эти железные дороги уже в значительной мере принадлежат американским страховым компаниям. В Киево–Воронежской «Лайф иншюренс» имеет акций на три миллиона долларов, «Эквитебл» — на два миллиона; в Юго–восгочной «Лайф иншюренс» — два, а «Эквитебл» — свыше полумиллиона; а Юго–западная построена в значительной степени на средства тех же компаний. Вам, конечно, известно, что общая сумма наших акций в украинских железных дорогах до семнадцатого года составляла восемнадцать миллионов долларов, но со дня Февральской революции сумма эта, в возмещение известного вам займа Временному правительству, значительно возросла? К сожалению, сегодня я не имею точных цифр — их привезет завтра мистер Стивенс. Наши вклады увеличились примерно в два или в два с половиной раза. Во всяком случае, расчеты с Временным правительством уже обеспечили нам контрольные пакеты акций на эти железные дороги. Какая же может быть речь о концессии, посудите сами? — Мистер Дженкинс уже совсем приятно, дружески улыбнулся.