Юрий Смолич - Ревет и стонет Днепр широкий

• Название: Ревет и стонет Днепр широкий
• Автор: Юрий Смолич
• Издательство: Советский писатель
• Жанр: Исторические приключения
• Год: 1966

Роман Юрия Смолича «Ревет и стонет Днепр широкий» посвящен главным событиям второй половины 1917 года - первого года революции. Автор широко показывает сложное переплетение социальных отношений того времени и на этом фоне раскрывает судьбы героев.

Продолжение книги «Мир хижинам, война дворцам».

---

Евгения Богдановна оказалась во рву рядом с Демьяном. Демьян уже был с винтовкой, а у Евгении Богдановны маузер в руках: маузер ей нацепил, на всякий случай, сам командир полка.

Куда стрелять? В кого?

Но через минуту противник уже показал себя.

Прямо, примерно в трех километрах от линии, виднелась ближайшая станция — Браилов, и с голого поля перед нею поднялась цепь в солдатских шинелях и пошла перебежками; за первой цепью поднялась вторая, а потом и третья. Гвардейские пулеметы сразу же открыли огонь.

— Если бы знать, кто это такие? — крикнул Демьян. — Может, недоразумение какое?

— Нет, товарищ Демьян, — ответила Бош, прилаживая маузер к ложе, — боюсь, что недоразумения здесь нет. Враг не хочет нас пропустить. Может, комиссар Костицын из Винницы выслал сюда заслон?

— Хороший заслон! — выругался Демьян. — Да их здесь видимо–невидимо!

В самом деле, за тремя цепями появилась и четвертая. Цепи шли с интервалом шагов шестьдесят и залегали через каждые десять, пятнадцать секунд. До первой цепи было уже меньше километра — и гвардейцы начали отвечать из винтовок.

Командир полка — он лежал неподалеку слева — подполз и подал бинокль Евгении Богдановне:

— Посмотрите, товарищ, — может, знаете, что это за люди?

Бош взглянула. Цепью бежали и залегали такие же солдатские фигуры в серых шинелях, как и гвардейцы, только околыши фуражек были у них повязаны белыми лентами. Демьян тоже посмотрел в бинокль: первая цепь была уже в пятистах метрах.

— Матерь божья! — воскликнул он. — Да ведь у них же петлички желто–блакитные! Украинизированные батальоны Центральной рады!.. А что я вам говорил, товарищ Бош? Опасаться надобно этой нечисти!..

Пулеметы гвардейцев стали вести огонь методичнее, и цепи неизвестного, — собственно, теперь уже известного врага припали к земле. Стало видно, как стрелки первой цепи поспешно роют землю и насыпают перед собой холмики.

Да, Демьян не ошибся. Наступление вели батальоны Центральной рады, полки из бывшего Тридцать четвертого, а с недавних пор — Первого украинского корпуса генерала Скоропадского, который стоял постоем на участке Фастов–Калиновка.

Жмеринский «Комитет спасения» дал по линии предупреждение: перешедший на сторону большевиков Второй гвардейский корпус тронулся на Винницу–Киев, и штаб Киевского округи, отдал приказ: пропустив шесть эшелонов донцов, непременно задержать продвижение эшелонов гвардейцев — появление большевистских частей и в Виннице и в Киеве было совершенно нежелательным…

От станции Браилов, с подъездной ветки на сахарный завод, ударили по эшелону трехдюймовки. Пулеметы прикрытия слева и справа примолкли — цепи батальонов генерала Скоропадского снова поднялись с криками «слава!».

Демьян выпустил из своей винтовки один за другим все пять патронов. Евгения Богдановна тоже нажала на спуск.

Бой под Лиляками, на подступах к Виннице, на пути к Киеву, между авангардом перешедшего на сторону большевиков гвардейского корпуса и заслоном войск контрреволюции, казаками генерала Скоропадского — разгорался все сильнее и сильнее.

6

Но пройти а авиапарк было тоже не так–то просто.

Когда Иванов и Затонский, выбравшись наконец на противоположный склон Кловского яра и постояв какой–то миг над обрывом, чтобы передохнуть, тронулись было в устье Рыбальской улочки, — из укрытия под заборами метнулось две фигуры, щелкнули затворы винтовок и послышалось:

— Стой! Руки вверх!

Иванов и Затонский остановились. Оружия у них не было, нужно поднимать руки, но ведь вокруг непроглядная тьма — не броситься ли в сторону и не попытаться ли удрать?

— Я налево, ты направо, сойдемся в авиапарке… — прошептал Иванов и уже приготовился бежать, как вдруг от забора снова прозвучало:

— Кто такие?

Голос был молодой и, право же, знакомый. Иванов остановился.

— А вы кто такие? — крикнул он, вкладывая в интонацию как можно больше вызова.

В конце концов, на расстоянии десяти шагов в темноте не было видно, вооружены или нет Иванова с Затонским, и шансы, таким образом, были как будто равные. Тем паче, что нападающих, очевидно, тоже были немного — будь их побольше, они не стали бы спрашивать «кто такие», а просто схватили бы внезапно — и вся недолга.

От забора донесся громкий шепот:

— Чтоб мне «Марии–бис» не видать, похоже — голос Андрея Васильевича.

— Шахтарчук! — крикнул Иванов. — Харитон Киенко? Под забором кто–то хмыкнул, фыркнул, затопал — и две темные фигуры возникли из тьмы прямо перед глазами. Это были Харитон Киенко и Данила Брыль.

— Тьфу! Бей тебя сила божья! Да это и верно вы, Андрей Васильевич! Откуда вы и куда?

Данила, был и совсем смущен.

— Вот ерунда… А мы нас чуть–чуть было не подстрелили…

Данила с Харитоном тяжело дышали — то ли от быстрого бега, то ли от перепуга.

— Что, — насмеялся Иванов, — напугали мы вас, хлопцы? Зачем вы здесь? Хату свою стережете, что ли? — Потом сурово добавил: — Почему не в «Арсенале»? Где ваша дружина? В чью десятку вы входите?

— Из молодежного мы, из «Третьего Интернационала», — смущенно отвечал Данила. — Мишко Ратманский у нас за старшего…

— Так почему же вы здесь? Десяткам еще с вечера был дан приказ: собираться по цехам!

— Невозможно в «Арсенал» пробиться, — затарахтел Харитон. — С вечера тут прячемся: застава под «Арсеналом», а мы ведь с винтовками!

— Разве и со стороны Московской улицы юнкера?

— Юнкера не юнкера, но все равно застава: богдановцы тут из Центральной рады.

— Откуда они? — удивился Иванов. — Разве богдановцы с юнкерами?

— А кто их знает, с кем они! Еще вчера прибыло полсотни, чтобы в «Арсенале» внутреннюю охрану держать — следить, чтобы рабочие оружия не брали. А сами еще как вооружены: у ним полсотни винтовок и два пулемета!

— Внутреннюю! — сердито хмыкнул Иванов. — Полсотни между цехами, как крупа в кондёре! Что ж вы, проходов на завод не знаете? Нельзя через ворота, — лазы в стенах нужно найти, разве вы их не знаете?

Данила неловко сопел, переступая с ноги на ногу, а Харитон снова затарахтел:

— В том–то и беда они стали не внутри двора, а как раз с этой стороны заставой стоят! Видать, побоялись ночью в заводе оставаться, ну и вышли за территорию и охраняют с этой стороны, от Московской. А под «задней линией» юнкера.

— Эх, вы! — сердито махнул рукой Иванов. — Тоже мне — вояки! Красногвардейцы! Приказ — быть в цехах, а они тут мнутся да топчутся! Таким порядком, хлопцы, много не навоюете… Пробиваться но!., Пошли. Владимир!

Он сделал шаг но улице, отстранив с дороги Харитона и Данилу. Но Харитон сразу же ухватил его за руку:

— Что вы? Андрей Васильевич! Ни боже мой! Чтоб мне «Марии–бис» не увидеть, на «Арсенал» не пройти! Сразу схватят. А то и подстрелят сдуру!

Иванов отвел его руку:

— Нам не в «Арсенал». Направо свернем, в авиапарк пойдем.

— Все равно! Ей–богу! — ударил себя в грудь, позвякивая винтовкой, Харитон. — Через Московскую никак не пройти! Подождать нужно!

— А чего ждать–то? Застава тут будет до утра стоять! Не ждать нужно, а щелку искать — через сады, за домами… В разведку вам нужно было, хлопцы, пойти.

— Вот мы и ждем… пока разведка, как в инструкции сказано, обстановку доложит…

— Обстановку? Разведка? Разве кто–нибудь все–таки пошел разведать?

— Да мы… — Харитон начал и вдруг прервал, закашлявшись. Кашель у него был ненастоящий нарочитый.

— Что такое?

Харитон молчал. Тогда Данила наконец выдавил из себя:

— Да мы… мою Тоську попросили на Московскую выйти, поглядеть…

Затонский фыркнул. Иванов тоже засмеялся:

— Эх вы, казаки! Девушку впереди себя послали!

— А что? — сразу вспылил Харитон. — Дивчине дело простое, — ежели что, скажет: «Дяденька, пустите, мне домой, к маме нужно…»

— Обидеть же могут… — неуверенно промолвил Иванов, но уже не сердито и не насмешливо: час назад он точно так же напутствовал девушку Шуру, посылая ее в разведку. — Давно Тося пошла?

— Недавно, минут пятнадцать назад.

— Что же, — сказал Затонский, — давай, Андрей, подождем: лезть на рожон не имеем права.

— Хорошо! — решил Иванов. — Только и на улице здесь шептаться не годится: услышать могут, кто–нибудь появится. Здесь же рядом, кажется, твоя хата, Данила? Зайдем–ка в садик, а еще лучше — в дом…

Данила замялся, Харитон опередил его:

— Да зачем в дом — скоро Тоська придет! Вот здесь, в садике, за забором, никто с улицы не услышит и не увидит! Тут уже один ожидает — вот так же, как и вас, на улице задержали.

Они тронулись вдоль забора к калитке, и Иванов спросил:

— А кто же это такой? Кого вы задержали?

— Да ваш же, — сразу ответил Харитон. — Из города в царский дворец пробирался. Крюк дал от самого Подола: по Набережной не пройти — кирасиры там или еще какая контра, видимо–невидимо!