Александр Лопухин - Толковая Библия. Ветхий Завет. Книги пророческие

• Название: Толковая Библия. Ветхий Завет. Книги пророческие
• Автор: Александр Лопухин
• Жанр: Религия

«Дать … любителям чтения Слова Божия пособие к правильному разумению Библии, оправданию и защите истины от искажения ее лжеучителями, а также и руководство к уразумению многих неясных в ней мест — вот цель настоящего издания».

Из аннотации к первому изданию «Толковой Библии» в журнале «Странник», Октябрь, 1903 г.

---

2. «Подобие (мужа)». «Мужа» только у LХХ; хотя упоминание далее о чреслах заставляет мыслить явившийся пророку образ только человеческим, но опущение здесь в евр. т. слово «муж», «человек» отдаляет сходство виденного образа с человеческим и дает знать о его неописуемости и таинственности. Явившийся пророку образ тожествен с образом, сидевшим на престоле в Ховарском видении (см. I:26), потому что описывается тожественно. Но все явление, в том виде, как его видел пророк там, не повторилось. О самом человеческом образе не сказано, сидел, стоял или шел он, без сомнения потому что пророк этого не видел и самые очертания образа он вероятно едва различал, как и в I гл. (27 ст.). Зато он явственно видит здесь руку у человеческой фигуры (ст. 3), в которой он в I гл. ничего не видел, кроме неопределенных очертаний. Характер сияния от человеческой фигуры описывается хотя близко к I:27, но не вполне тожественно: верхняя часть фигуры там сияет как огонь и как «хашмал» (слав. «илектр»), здесь как «сияние» и как «хашмал» (рус. «свет пламени», а в I:27 рус. тоже слово передает: «пылающий металл»). Первое определение «сияние» по-евр. выражено словом «зогар», встречающимся только у Дан XII:3, где оно, сопоставляясь с сиянием звезд, должно иметь приблизительно то значение, которое усвояют ему слав. пер. и нек. греческие кодексы: «заря» (другие греч. код. опускают его; а в Дан слав. переводит его «светлость тверди»). Евр т. оставляет, в неизвестности, в каком отношении стояли друг к другу два эти определения (зогар и хашмал): были ли то два разнородных сияния, как то предполагает слав. пер., вставляющий между ними «и», или же второе ближе определяет первое (как предполагает Вульгата); в первом случае подобно заре могла сиять одежда Одевшего («одеяйся светом яко ризою»), а подобно хашмалю — лице и тело Его (в указ. месте Даниила первым светом и светом звезд сияют святые). Во всяком случае верхняя часть образа была еще светлее нижней, огненной.

3. И простер Он как бы руку, и взял меня за волоса головы моей, и поднял меня дух между землею и небом, и принес меня в видениях Божиих в Иерусалим ко входу внутренних ворот, обращенных к северу, где поставлен был идол ревности, возбуждающий ревнование.

3. «Как бы руку». Черта, отличающая настоящее видение, это рука, которая берет пророка «Как бы», слав. точнее «подобие» (евр. «табнит», «строение», «образ»): рука едва вырисовывалась; знакомая по I гл. робкая осторожность в описании Божественного образа. — «Взял меня за волоса головы моей, и поднял меня дух между землею и небом». Пророк почувствовал след. и физическое прикосновение к темени и затем парение в воздухе, хотя тело его, по-видимому, не оставляло прежнего места; об этом последнем предупреждает замечание «духом» и в дальнейшем предложении «в видениях Божиих», и посетители пророка не оставляют его во время этого «восхищения» (XI:25). Тем не менее выражение слишком решительно, чтобы понимать его лишь о духовном перенесении в Иерусалим и храм; оно напоминает III:12, 14, где речь о телесном перемещении. Здесь же, как и в XXXVII:1 и XL:1–2 разумеется, вероятно, какое-то наполовину телесное перенесение, напоминающее может быть явление двойничества, но не столь резко физическое, как в Дан XIV:35, где и деятелем является не Бог, а ангел. «Дух», очевидно тот же, что в II:2; III:12, 14, тожественный, как мы видели, с «духом» I:12, т. е. Духом Св.; т. о. этим только точнее обозначается деятель чудесного перенесения пророка (Лк XI:20 точнее обозначено у Мф XII:28); в рассказе о перенесении пр. Аввакума ангелом в Вавилон замечено, что ангел перенес пророка «силою духа своего». — «В Иерусалим ко входу внутренних врат, обращенных к северу», т. е. в храм, чего однако не сказано, — недомолвка, выдающая священника. Внутренними вратами, иначе верхними (IX:2; Иер XX:2 и д.) назывались ворота в ограде, отделявшей внешний двор от внутреннего; в отличие от этих ворот ворота внешнего двора, через которые вступали впервые в храм, назывались просто «воротами дома Господня». Тех и других ворот было вероятно по три: восточные (главные), северные и южные, причем последние предназначались только для царей (Иез ХLIII:8), ведя от дворца ко храму. Из этих трех ворот здесь упоминаются вторые, которые в ст. 5 называются «воротами жертвенника»; они же, кажется, в Иер XXVI:10 называются «новыми». Пророк поставлен был у входа в эти врата, какого входа — наружного (северного) или внутреннего (южного), не сказано; но из ст. 5 видно, что внутреннего, потому что, смотря с места нахождения своего на север, он видит с северной стороны ворот идола. Следовательно, пророк поставлен был между воротами и жертвенником на внутреннем дворе или дворе священников. Оттуда видит он во храме прежде всего идола ревности, т. е. поясняет пророк «возбуждающего ревнование», конечно, у Господа, единственного обладателя Израиля (отсюда прибавка LXX; «притяжавающаго»). Гнев Божий на идолопоклонство Израиля часто изображается под видом ревности, ревнивой, не допускающей других предметов почитания, любви Бога к Израилю: Исх XX:5; Втор XXXII:16, 21 и др. Посему всякий идол мог быть назван идолом ревности. Но такая определенность в указании места, где стоял идол, такое необычное название для идола, взятое из области супружеских отношений, наконец столь почетное и святое место храма, занятое идолом — все это показывает, что здесь имеется в виду определенный идол, стоявший когда-либо или тогда во храме. Но из Священ. книг известно лишь определенно о поставлении в храме одного идола, это именно идола Астарты при Манассии (4 Цар XXI:7; 2 Пар XXXIII:7, 15, где идол ее обозначается в тем же, что здесь, словом «семел», употребленным еще только во Втор IV:16; слав. «столб и образ»); этот идол отвечает и всем другим данным настоящего указания: близости к жертвеннику (ср. Втор XVI:21, 22) и понятно ревности (женственность божества, разврат культа). Другие разумеют Молоха, Ваала, Адониса, Бела.

4. И вот, там была слава Бога Израилева, подобная той, какую я видел на поле.

4. В храме пророк находит Славу Господню в том самом виде, в каком он видел ее на поле, т. е. в окрестностях Тел-Авива (III:24), что могло быть знаком или того, что Слава Господня (Бог) всегда присутствовала во храме таким же образом, каким она явилась у Тел-Авива и на Ховаре, или того, что Бог пришел теперь во храм этим особенным (потрясающим и страшным) образом для какой-либо цели, подобной и не менее важной, как в тех двух случаях явления славы; такою целью явления здесь славы Божией был суд Божий над Иерусалимом, производство которого и описывается в VIII–XI гл. и возвещение которого было главной целью призвания к пророчеству Иезекииля. «Там» не в узком смысле места, где стоял Иезекииль во храме у северных внутренних ворот, а в широком смысле — в храме. В каком именно пункте обширного пространства храма стояла слава Господня, об этом говорится только в X:3: она стояла на правой, т. е. южной стороне храма, а пророк на северной. Слава названа не просто «Господнею», как везде ранее, а славою «Бога (Елогим, а не Иегова, как в II:1, должно быть потому что завет нарушен) Израипева» по противоположности с чужим божеством, идол которого был в храме.

5. И сказал мне: сын человеческий! подними глаза твои к северу. И я поднял глаза мои к северу, и вот, с северной стороны у ворот жертвенника — тот идол ревности при входе.

5. «У ворот жертвенника». Так назывались северные внутренние ворота, может быть, потому что жертвенных животных, которых положено было закалать с северной именно стороны жертвенника (Лев I:4, 11), приходилось проводить во внутренний, священнический двор через эти именно ворота; может быть через эти ворота был и обыкновенный ход (ср. ХL:35, 37) к жертвеннику (если восточные ворота, как можно думать на основании Иез XLVI:1 и д., держались обыкновенно закрытыми, открываясь м. б. только для торжественных процессий, а южные были царским ходом). Другие объясняют название «ворота жертвенника» тем, что у тех поставлен был сдвинутый с своего — центрального места во дворе Ахазом жертвенник Соломона (4 Цар XVI:14). «Идол ревности», находясь «с северной стороны» этих ворот у входа их, т. о. должен был стоять уже на внешнем дворе у самых северных ворот во внутренний двор, может быть потому, что это было самое людное и проходное место храма (более людное во всяком случае, чем священнический двор). LХХ немного иначе: «на север от восточных ворот у входа» (их? или обычного хода во храм? в последнем случае топографическое указание LXX не разнится от еврейского).