Александр Плонский - Прощание с веком

• Название: Прощание с веком
• Автор: Александр Плонский
• Жанр: Научная Фантастика

---

Послесловие к главе. Наступил "миллениум". Какое же бешенство я испытал, когда в одной их телевизионных передач слащавый голос с интонациями нищего, благодарящего за подачку, возвестил, что добрые американские дяди передали в подарок нескольким нашим инвалидам-афганцем изобретенные (конечно же, в США!) биоэлектрические протезы. Воистину Россия - "родина слонов" и останется ею до тех пор, пока мы не научимся ценить гений своего народа, наш собственный гений!

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ.

КАЛАМБУРЫ ГЕНИЯ

Провидение, судьба - нечто, что назовут видением, фикцией, химерой или, если хотите, безумием, привели к происшествию, о котором я сейчас расскажу.

Сирано де Бержерак (1619 - 1665)

Итак, осенью 1942 года я стал студентом факультета приборостроения и оборудования самолетов Московского авиационного института (через два года из него выделился факультет радиолокации, куда меня по моей просьбе перевели). Мы, первокурсники, или, по "маевской" терминологии "козероги", оказались своего рода первопроходцами - и младшими, и старшими одновременно. Потому что "довоенных" студентов поспешили эвакуировать в Алма-Ату. Через год они вернулись. Так вышло, что разрыв в пройденном материале между нами и ими, поступившими в институт еще до войны, составил всего семестр. Но смотрели они на нас свысока, словно кадровые солдаты на резервистов. Семестр как бы разграничил две эпохи, два студенческих поколения. А может, нас разделила их эвакуация, которой они подсознательно стыдились, и надменное отношение к "козерогам" было всего лишь защитной реакцией? Мы отвечали им той же монетой: в наших глазах они были чем-то вроде дезертиров, "слинявших" с передовой в глубокий тыл. Словом, мы так и не сблизились. Но много лет спустя я встретил одного из тех, "кадровых", и показалось нам обоим, что связывает нас давняя, трогательная дружба. А ведь, будучи студентами, мы не обмолвились и парой слов. И вспомнили мы странную историю. Были на том втором курсе трое неразлучных друзей (с одним из них - Евгением Иосифовичем Ф. мы и повстречались ("для тебя я просто просто Женя!" - сразу же воскликнул он). Двое из них, в том числе Женя, - гордость факультета. Не по летам степенные, члены славной КПСС (если память не изменяет, даже в партбюро состояли!). Важные неимоверно, теперь таких студентов, наверное, и не встретишь. Оба отличники высшей пробы, сталинские стипендиаты. У декана пользовались незыблемым авторитетом. А третий, как мы тогда считали, был заурядным шалопаем: перебивался с двойки на тройку, частенько посещал не Третьяковскую галерею, - Тишинский рынок, грандиозную московскую толкучку. Терпели его в институте единственно благодаря заступничеству именитых друзей. Евгений Иосифович уже лет через пять стал доктором наук и оппонировал на защитах своих бывших преподавателей. Его добропорядочный друг сделался профессором немного позже, примерно в одно время со мной. Мы трое, безусловно, выполнили программу-минимум - заняли институтские кафедры. А вот насчет программы-максимума... Не думаю... - А как ваш неразлучный друг? - поинтересовался я. - Окончил или выгнали? Ведь постоянно висел на волоске, и только благодаря вам... - Это ты о Борисе Васильевиче? - удивленно взглянул на меня Евгений. - О каком Борисе Васильевиче? - в свою очередь, с недоумением спросил я. Евгений Иосифович хмыкнул. - Раза три на прием к нему пытался попасть. В конце концов принял. "А помнишь, - говорит, - как по девочкам бегали?" - "Что вы, мне тогда не до девочек было. Сейчас наверстываю!" - Так кто же он? - Не знаешь Б.? - поразился Евгений. И тут уж ахнул я. По понятным причинам не стану называть фамилию бывшего "шалопая", как и огромного масштаба должность, которую он занимал. Ограничиваюсь выпиской из энциклопедии:

"...советский физик, чл. корр. АН СССР (1968), Герой Социалистического Труда (1967). Чл. КПСС с 1953. После окончания Моск. Авиационного ин-та (1947) работал..."

А дальше - сплошной камуфляж. И заглядывать под него вряд ли стоит ...

Поразительное явление - человеческий гений! Пожалуй, более поразительное, чем расширяющаяся Вселенная, "черные дыры" и НЛО. Какое невероятное сочетание случайного и закономерного приводит к появлению гениального человека! Да и само понятие "гениальность" неоднозначно, неоднородно, порой, как мы видели, парадоксально. Показателями, баллами, коэффициентами его не выразить. Какую роль играют гении в истории человечества - движущей силы, катализатора? Где граница между гением и "просто" талантом? Авиценна в шестнадцать лет постиг премудрости врачевания, Блез Паскаль еще ребенком сформулировал 32-ю теорему Евклида. Здесь гений заявил о себе рано и в полный голос. Но, оказывается, бывает и иначе! Видимо, никто не застрахован от того, чтобы непредсказуемо и, быть может, в самый неподходящий момент стать гением...

Неоправданно длинное послесловие к главе. Все, о чем рассказано выше, происходило "при коммунистах". Перечитав написанное, я почувствовал себя инопланетянином, что, собственно, не так уж далеко от истины. Вот он - я, и вот двадцать первый век, в который зашвырнуло меня из моего, двадцатого. Какими глазами вижу я действительность, как оцениваю "фазовый переход" из одной галактики в другую? Парадоксальный вывод: наука, а вместе с ней и ученые (говорю о нашей стране) катастрофически обесценились. Профессор государственного вуза зарабатывает столько же, сколько уборщица в частной фирме. А суммы денег, отведенные в бюджете на науку и образование, просто смехотворны. Не этим ли объясняется пресловутая "утечка мозгов" (хорошо хоть есть еще чему утекать!)? "При коммунистах" денег на науку не жалели, а образование (об этом еще поговорим) по праву было одним из лучших (если не лучшим) в мире. Другое дело, что и сама наука, и многочисленные НИИ, стыдливо прячущие лица под масками "телевизионных заводов" и всяких там "точэлектроприборов" работали на оборону. Но вспоминаю с ностальгией: благодаря КГБ (сколько ему, бедному, досталось в наше демократическое время!) американские научные журналы появлялись на моем столе чуть ли не раньше, чем в самих США. И, к слову, сравнивая эти и другие зарубежные научные издания с нашими, я неизменно убеждался в превосходстве последних! Но вот об одном из наших лучших морских ежемесячников "Судовождение, связь и безопасность мореплавания", в котором я имею честь печататься уже несколько лет. Год 1982-й - тираж 3670 экземпляров. Год 2002-й - угадайте с трех раз! Не угадаете - 55 экземпляров. Это не опечатка - пятьдесят пять! "Рассуждает как коммунист!" - подумает читатель. Увы! Не был я членом партии и даже дважды отказывался от достаточно крупных постов - сначала главного инженера крупного НИИ, а затем ректора вуза. А ведь от меня требовалось только одно - подать заявление в партию, что для многих из тех, кто сейчас пинает "коммунизм", в те годы было заветной, но трудно осуществимой (если ты не рабочий и не крестьянин) мечтой! Разумеется, я наслышан и о репрессиях, и о расстрелах без суда и следствия, но так уж случилось, что не припомню ни одного из моих коллег, который был подвергнут таким карам! Простите, не помню, и все! Добавлю, что сочувствую социалистической идее, хотя рассудком понимаю: из-за нашей человеческой низости она не-осу-ществи-ма!!! А как насчет демократии? С горечью вижу, что "коммерческое" обучение в вузах понемногу вытесняет "бюджетное", сознавая, что пытаюсь подпилить сук, на котором сижу. Но как быть с теми ломоносовыми, потенциальными гениями, которым не суждено реализовать свой потенциал на благо России, потому что у родителей нет денег на их обучение? Пусть сдают на общих основаниях! - скажете вы. И сдают. Иногда даже поступают. Мой однокашник Б., "переплюнувший" в науке нас, грешных, и сделавший для страны то, о чем даже энциклопедия умалчивает, не поступил бы. Точно!

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ.

UA3CR

Как радио, которых не услышат, Как дальний путь почтовых голубей, Как этот стих, что, задыхаясь, дышит, Как я...

Николай Тихонов

Я познакомился с Леонидом Лабутиным, когда тому было шестнадцать лет - в 1948 году. Тогда я уже окончил МАИ, работал младшим научным сотрудником в НИИ и был председателем секции коротких волн Московского областного радиоклуба (позывной UA3DM). Леня был в то время (как и потом) страстным радиолюбителем, но позывной по молодости ему не давали, и он, не долго думая, начал работать в эфире как UN1LIS (unlis на радиолюбительском жаргоне, как известно, - нелегальщик). Вскоре его запеленговали, и у него были крупные неприятности в "компетентных органах". По моему положению меня привлекли к "расследованию", и мне удалось убедить, что это просто мальчишеская выходка. "Дело" закрыли.

Вскоре я добился, чтобы Лене дали позывной - UA3CR (кстати, буквы в позывных наращивали в порядке русского алфавита). Мы с Леней подружились, и я устроил его на работу к себе в номерной НИИ старшим техником. У нас он сделал "головокружительную" карьеру, - еще не закончив заочно институт, стал начальником лаборатории. Я считался одним из ведущих коротковолновиков. В различных соревнованиях (например, телефонный тест, соревнования "Москва вызывает Дальний восток") занимал первые-вторые места. Но Леонид Михайлович был без преувеличения гениальным радистом. Он раз и навсегда "захватил" первые места во всех соревнованиях, в которых участвовал. Коротковолновиком я пробыл недолго. В чемпионате 1949 года после двух основных туров места распределились так: UA3DM - 1-e место по первой категории (100 Вт, а фактически 1 кВт) и 2-е в общем зачете; UA3CR - 1-е место по второй категории (20 Вт, а фактически 500 Вт) и 1- е место в общем зачете. На нашу беду перед третьим, "утешительным", туром, который уже никак не мог повлиять на результаты чемпионата, мы с Леней поговорили в эфире "на вольную тему". Это дало повод Центральному радиоклубу, с которым областной, увы, конфликтовал ("два медведя в одной берлоге"), добился нашей дисквалификации. В знак протеста я сдал позывной и прекратил заниматься короткими волнами, а Леонид Михайлович, самое малое, еще четыре раза становился чемпионом страны по коротковолновой радиосвязи. Замечу еще, что Леонид был хорошим шахматистом (если не ошибаюсь, имел второй разряд по шахматам). Помню, в нашу лабораторию прислали на стажировку студента - кандидата в мастера по шахматам. Работать в те времена приходилось по 10-12 часов, и к концу рабочего дня мы выматывались (впрочем, иногда, наоборот, - с утра бездельничали, а после обеда впрягались в работу как ломовые лошади). Так вот, во время отдыха Леня со стажером частенько играли в шахматы по памяти, без доски, сосредоточенно разглядывая кривые на экране включенного, приличия ради, осциллографа. Сейчас, по прошествии почти полувека можно признаться и в более серьезных проступках. Мы (в километре от Лубянки, к слову сказать) выбрасывали в окно десятиметровый кусок провода и имитировали dx-ов (радиолюбителей других континентов). "Передатчиком" служил незабвенный лабораторный генератор ГСС-6, а приемником - сохранившийся со времен войны американский гетеродинный волномер. Один из нас брал в руку оголенный кончик провода и периодически касался им одновольтового выхода ГСС, передавая сигнал общего вызова (CQ). А другой в это время прослушивал эфир на гетеродинном волномере. Иллюзия сверхдальной связи с обеих сторон была отменная, тон сигналов характерно замирающий, слышимость на уровне звуковой галлюцинации. Добавлю, что работали мы под вымышленными сверхэкзотическими позывными. Не думайте, что мы были бездельниками. После освежающего "отдыха" вгрызались в работу, и ее результатам могли бы позавидовать наши внуки. Во всяком случае, мы тянулись за Америкой, и если отставали, то на самую малость, (бывало, и опережали). Потом наши пути разошлись. Я перешел на работу в другой НИИ, а в 1956 году вообще уехал из Москвы заведовать кафедрой в сибирском вузе. Но из поля зрения Леонида Михайловича не упускал, благо он все время был на виду. Пару лет назад мой сосед, энтузиаст коротковолновой компьютерной связи Георгий Григорьевич Сокол (UA6CL), в одном из сеансов с Леонидом Михайловичем упомянул о нашем соседстве. Вскоре я получил от Леонида трогательное письмо, начинавшееся словами: "Дорогой мой "крестный", как я рад...". Мы обменялись несколькими письмами и фотографиями, а в дальнейшем регулярно обменивались через Г.Г. Сокола поздравлениями и новостями. В жизни почти каждого человека есть друзья, с которыми можно годами не встречаться и не переписываться, но знать: "На него я всегда могу положиться". Таким был для меня Леонид Михайлович Лабутин. С его кончиной я навсегда утратил часть своего "живого" прошлого, которая перешла в область "всего лишь" воспоминаний.