Сергей Жилин - Иоанниты

• Название: Иоанниты
• Автор: Сергей Жилин
• Жанр: Фэнтези

---

Хороший вопрос…

Минуту, я вижу только Адама – остальные либо под завесой темноты, либо их вообще нет в подвальной тюрьме. Нет, глупо и помыслить, что Монарху понадобились наши изобретательские способности! Соберись уже, тупоголовый!

Где я, интересно? Почему-то я уверен, что не очень уж далеко от Фанека, не исключено, что мы даже не выбрались за границы города. Откуда мне это известно? Чистая интуиция, которая в редкие моменты нагло что-то заявляет и не терпит возражений.

Не знаю ни одной тюрьмы без окон вообще, так что можно смело предполагать, что мы в подвале. Броская чистота наталкивает на вывод, что тюрьма частная, расположенная в непосредственной близости от начальства, иначе бы уборки быстро забросили. Сухой подвал в портовом городе говорит о том, что от моря мы далековато, значит, это либо восточная часть Фанека, либо юго-западная (юг и юго-восток заняты Чудо-городом). Опять же, при условии, что мы всё ещё в пределах алмазного города.

И что тебе это дало, умник? Ты всё время рассуждаешь вхолостую, теша элементарными выводами своё самолюбие. В самом деле, поверхностно зная нынешний Фанек, далеко ли я уйду с такими знаниями?

Тут послышался шорох слева – охнув, заворочался на нарах Адам. Я окликнул его, но поторопился: вялое шевеление говорит о нескором приходе в чувство. Совершив пару неуклюжих движений, бандит издал порывистый вздох и замер. Через пару секунд понеслись мерные звуки: не то стоны, не то сопение.

– Эй, Адам, – хрипло позвал я разбойника.

Тот словно бы притих, прислушиваясь, но продолжил своё неразборчивое сопение, так и не ответив. Я попытался ещё дважды позвать товарища, но оба раза оклик застревал в горле.

Я отвернулся. Приноравливающиеся к темноте глаза уже позволяют разглядеть смутные очертания нар в камерах напротив – там, вроде бы, кто-то лежит, по крайней мере точно передо мной. Застыв статуей, я с десяток минут просидел, вглядываясь, пока не разглядел человеческий силуэт, растянувшийся на койке. К сожалению, рваные детали не складываются в картинку: я не могу определить даже пол человека напротив.

Во рту сухо. Как долго я не обращал внимания на раздирающие горло ощущения? Сухо, горько, мелкая колющая боль – будь я проклят, что всё-таки заметил их.

Поиски посуды с водой оказались тщетны: ни в углах, ни даже под нарами (огромных усилий стоило заглянуть под них и не грохнуться) воды не оказалось. За глоток воды готов душу Монарху продать… Облизал бы влажные стены, но здесь они, как я уже упоминал, сухие до неприличия.

Осторожно двигая конечностями, я вновь принял лежачее положение. Накатило головокружение, зато изнемогающее тело можно расслабить. Главное терпеть и не надорваться.

Что ж голова шатается! Создаётся впечатление, что голова растеклась, как ртуть и перекатывается. Того и гляди, половина вдруг стечёт на пол.

Я пытаюсь вслушиваться в заунывные стенания Адама. Когда ритм меняется или вовсе сбивается, я пробую дозваться бандита, но не получаю ответа. Никаких звуков, кроме его трелей.

Однако спустя долгие минуты добавился: сверху донеслись звуки шагов, пугающие, но долгожданные. Они долго вились по винтовой лестнице. Наконец показались лучи света, а за ними и фонарь, что в разы лучше тех, что висят под потолком. Фонарь осветил камеры напротив – я с радостью и облегчением увидел в одной из них Викторию, даже вскочил, позабыв про боль и слабость.

Но моё внимание нагло забрали пришедшие: всего двое, один из которых – высокий плотный детина, отличающийся некоторой угловатостью, а второй – старый знакомый Рамон.

Сколь неумел я был в драке с ним – ни единого шрама на высокомерном лице.

Парочка бегло оглядела узников, среди которых только я оказался в сознании. Подступив поближе, неприятные типы скорчили надменные рожи, неизвестный расслабленно привалился к прутьям.

– Хромер, так ведь? – потратив с минуту на гляделки, начал разговор Рамон.

– А то ты не уточнил, когда спускался.

– За языком бы последил, – пригрозил мне угловатый.

– Сейчас я твой язык вырву и, так уж и быть, послежу за ним.

– Ну, давай, – ударил детина по прутьям широкой ладонью, – выходи да вырывай.

– Чего мне выходить? Руку высуну да заклинанием тебя приложу.

Лицо подонка сменилось на испуганное и туповатое. Тюремщик раздумал хорохориться и отстранился от камеры, обращаясь взглядом к Рамону. Тот, между прочим, на угрозы мои внимания не обратил.

– Монарх сказал, что пленник будет в состоянии колдовать не раньше чем через три часа. Это в лучшем случае.

Зачем ты это сказал, Рамон? Теперь увалень слева от тебя снова лыбится, как макака перед зеркалом. Мне вредно для психики смотреть на таких выродков, особенно когда я не могу их убить.

Затянулось молчание, ребята пришли в гости, но болтать не сильно настроены.

– Пялиться больше не на кого? – наиграно лениво спросил я.

– Просто зашли проведать, – ехидно бросил Рамон.

– Я в порядке, спасибо, что зашли.

– Ещё хотели передать, что с тобой хотят поговорить. Скоро тебя вызовут.

– Прямо не знаю, как вас благодарить, – запрокинул я голову назад.

– Если начнёшь себя вести плохо, – у кучерявого мастерски получается пропускать мои слова мимо ушей, – мы убьём людей в соседних камерах. К ним у Монарха дел нет. Он просто решил, что их жизни сделают тебя сговорчивее. Всё понял?

– Нет, только половину. Попробуешь угадать, какую?

Главный телохранитель промолчал, но я заметил, что не так уж его хладнокровие искренно: рука вполне определённо легла на эфес шпаги. Рамон, кичась своей сдержанностью, предпочёл спрятать глаза за полями шляпы.

Товарищ телохранителя уже завёлся:

– Проучить бы выскочку.

– Месье Вийон, когда Вам рассказывали об иоаннитах, Вы внимательно слушали? – осадил детину Рамон. – Если да, то ради бога, наказывайте узника любым доступным Вам методом. Нам нужно, чтоб он смог после этого слышать и отвечать; не сможет ходить – понесёте его на закорках…

– Да понял я, – угрюмо промычал тюремщик.

Кудрявый телохранитель взял у месье Вийона фонарь и осветил моих соседей, что так и не пришли в себя. Дав знак тюремщику, он направился к выходу. Амбал поковылял следом.

Рамон сделал всего несколько шагов, как резко остановился и обернулся:

– Ради бога, сегодня не напивайтесь, – сквозь зубы прошипел он.

– Капли в рот не брал за сегодня.

– Вам хватает часа, чтобы надраться. И обычно это случается к вечерам.

Парочка продолжила путь прочь из подвала. Тюремщик сжал кулаки с явным намерением найти и проучить того, кто выдал компромат про него Рамону.

Поговорить, значит? Не думаю, что Монарх затронет такие темы, на которые мне станет приятно с ним беседовать. Ладно, если у него столько лишнего времени, то пожалуйста.

Рамон ещё сказал, что меня вызовут, значит, Монарх в этом здании, либо с минуты на минуту в нём будет. Последние дни приучили меня, что мерзкий паук из укрытия лезть не спешит, его ниточки итак раскинуты достаточно далеко.

Я вспомнил про браслет. Вопреки опасениям, он остался на левом запястье. Что толку, если у меня осталось дня три… возможно, четыре… возможно, даже целая неделя, но последние дни я буду чувствовать себя хуже наркомана запивающего дурь виски. Но мне только и нужно, что пройтись до кабинета Монарха и нанести один хороший удар. Никто же не знает про иглу у меня в лацкане. Чили Сеттэр без труда проткнул ею человека, так что оружие у меня, можно сказать, есть…

Сиди себе и жди, когда Монарх сам предложит убить его.

– Адам?

Пришлось долго ждать, но молодой изобретатель всё-таки очухался первым. Он что-то буркнул в качестве ответа и мучительно долго ворочался. Попытки встать прошли даром, так что он улёгся поудобнее и тяжело выдохнул.

Какое-то время стояла тишина, я уж решил, что Адам вновь отключился, но не решился его окликнуть. Но он вдруг заговорил хриплым, неразборчивым голосом:

– Ты, Август?

– Да.

Словно силы иссякли, Адам замолчал. Трясущимися руками он дотянулся до головы и прижал ладони к вискам. Принялся легонько их массировать.

– Как себя чувствуешь?

– Плохо, если честно. А ты?

– Уже нормально, прилично. Я просто давно очухался, успел прийти в себя. Уже на ногах могу стоять.

– Давно, говоришь, очухался…

– Не знаю, но, по-моему, больше часа прошло.

Адам зашёлся тихим сухим кашлем. Прошёл приступ, и бандит со стоном перевалился на бок, прижимая колени к груди. Издав короткий жалобный вой, он сжался калачиком и вновь затих. На зов он ответил умоляющим бессвязным лепетом. Я расценил это как просьбу оставить его в покое.

Несильно поправилось моё одиночество. Господи, как же хочется пить.

Когда Адам стал приходить в себя, очнулась Виктория. С её стороны какое-то время раздавались прерывистые стоны и шуршащие звуки, на оклики она не отвечала. Но вскоре я заметил, как она поджала под себя ноги, упёрлась руками в койку и натужно перешла в сидячее положение.