Карен Монинг - В оковах льда

• Название: В оковах льда
• Автор: Карен Монинг
• Жанр: Фэнтези

Первый год ППС. После Падения Стен. Эльфы на свободе и охотятся на нас. Теперь здесь зона военных действий, и ни один день не похож на другой. Я Дэни О'Мелли, полные хаоса улицы — мой дом, и нет места, которое устроило бы меня больше.

Обладая редкими талантами и всесильным Мечом Света, Дэни более чем подготовлена к этой задаче. На самом деле, она — одна из немногих смертных, кто способен защитить себя от Невидимых — Темных Фейри. Но теперь, в этом столпотворении, ее величайшие таланты обернулись серьезными неприятностями.

Бывшая лучшая подруга Дэни — МакКайла Лейн, желает ей смерти; внушающие ужас Принцы Невидимых назначили награду за ее голову, а инспектор Джейни, глава полиции, нацелился на ее меч и не остановится ни перед чем, чтобы его заполучить. Вдобавок, по всему городу таинственным образом обнаруживаются заживо замороженные люди, застигнутые на месте сверхнизкой температурой, превратившей их в живые скульптурные изваяния изо льда.

Когда часть самого новомодного дублинского клуба покрывается льдом, Дэни оказывается во власти Риодана, его безжалостного бессмертного владельца. Ему нужен ее острый ум и исключительная способность определять, что именно замораживает людей и Фейри, по оставленным после себя следам. И Риодан идет на все, чтобы добиться ее сотрудничества.

Уворачиваясь от пуль, клыков и кулаков, Дэни вынуждена заключить сомнительную сделку и вступить в отчаянный союз, чтобы спасти ее драгоценный Дублин, прежде чем все и вся окончательно превратится в лед.

Отступление от команды переводчиков:

Так как главной героине в этой книге всего 14, и по тому немногому, что нам удалось о ней узнать из предыдущих книг, мы сочли целесообразным обогатить ее речь всевозможными «словечками» нашего великого и могучего русского языка, тем самым подчеркнув жизнерадостность, дерзкий нрав и неистощимую энергетику этой юной особы, чтобы в дальнейшем (в следующих книгах от лица Дэни) вы четче смогли прочувствовать ее взросление и становление, как личности в целом. Надеемся, мы не слишком переусердствовали.

Предупреждение:

Ну, помимо всего вышесказанного, в тексте могут присутствовать какие-то корявости или неточности и ошибки, особенно пунктуационного характера. Так что извиняйте. Так же в книге присутствуют иллюстрации, но это всего лишь примерные изображения того, как то или иное может выглядеть на самом деле, поэтому сильно не критикуйте.

Приятного чтения!

С любовью команда переводчиков сайта www.laurellhamilton.ru

---

Скоро, когда обрету крылья, я его разыщу.

* * *

Мои суперсилы вернулись в трех кварталах от «Честера». Я знаю, потому что весь путь обратно то и дело пыталась супербыстро коснуться пальцем моего бедра. Наконец, получилось. Вот только до сих пор не удается шустрить глазами, как Риодан, но я тренировалась и, по-моему, даже научилась ускорять определенные части моего тела на короткое время. Вот только проблема в том, что та область, где встречаются  ускоренная и замедленная части на моем теле, становится немного болезненной, как при растяжении мышцы, словно эти части все никак не могут друг с другом договориться, с видом какого-хрена-мы-здесь-делаем сопротивляясь одна другой.

Но это не то, что сидеть в «хамви» рядом с чуваком, которому совершенно не обязательно знать, что в данный момент я бессильна и пытаться перевести в стоп-кадр все свое тело. И надумай он сейчас резко затормозить, я могла бы вылететь прямо через лобовое стекло и в итоге ходить несколько дней покалеченной поверх всех моих обычных ушибов.

Я раздраженно зыркаю на него:

— Почему на тебе никогда нет синяков?

 Что он такое? Исключение из всех правил? Дайте мне анкету, я хочу вступить в те же ряды.

— Преимущества принадлежности и так далее, — отвечает он. Иными словами, у меня нос не в том шоколаде, потому что я не вхожу в его круг избранных. Пф-ф. Тоже мне. Не больно-то и хотелось.

— Чувак, у тебя, что есть какая-то волшебная мазь? Потому что было бы неплохо поделиться со мной этой фигней.

Он подъезжает к обочине перед «Честером». Я выскакиваю из «хамви», как только он паркуется и сразу начинаю перескакивать с ноги на ногу, потихоньку, продвигаясь вперед и вправо. Войти в «Честер» без суперсил — последнее, что мне хотелось. Вытащив шоколадный батончик, я вгрызаюсь в него и проглатываю в три приема, пополняя свой резерв сил.

—  Разве мы еще не все сделали на сегодня? Что еще у тебя припасено для меня? — Я только что целый час тряслась в машине с Риоданом, ощущая себя сардиной в банке под напряжением, да еще и после потери своих сил. Он наполняет собой любое замкнутое пространство, словно из его тела рвутся еще с десяток человек. Он зол на меня за откос от осмотра той сцены до того, как она взлетела на воздух. Я тоже зла на себя, но у меня не было выбора. Без моих суперспособностей от меня толку ноль рядом с одним из таких мест. Короче полный отстой. Я хочу некоторое время побыть в одиночестве или с Танцором. Он заряжает меня. Зависать с ним ненапряжно и вообще оттяжно.

Он не отвечает мне и я оборачиваюсь к нему. Он смотрит вверх, на крышу здания с ехидным, самодовольным выражением. Я шарю взглядом по тени крыши и не врубаюсь, на что он уставился. Наверху ничего нет.

—  Чувак, ты меня слушаешь? Аллё? Ты вообще в курсе, что я еще здесь?

Он продолжал смотреть вверх, будто видел что-то, что я не могла. Как те дурацкие капли конденсата, которые — я все еще не уверена в этом — были на тех людях.

— Я всегда знаю, если ты рядом, Дэни. Я пробовал твою кровь. И теперь все время могу тебя чувствовать.

О'кей, это уже настораживает.

— То есть, когда я неподалеку, — уточняю я у него.

— Как ты думаешь я нашел тебя в той берлоге твоего маленького дружка.

— Тебе стоит внимательнее к нему присмотреться, если считаешь его маленьким.

— И таким хрупким.

— Кончай о нем говорить. Он тебя не касается. Так о чем это ты? Говоришь, что можешь найти меня, типа, где угодно и когда угодно?

 На этот вопрос существует всего один верный и один неверный ответ.

— Да.

Ответ неверный. Из-за обуявшей меня ярости перехватывает дыхание:

— Фигня. Че ты лечишь меня.

Он смеется и переводит взгляд на меня:

— Желаешь поиграть в прятки, детка? — спрашивает он мурлычущим, никогда еще не слышанным мной в его исполнении голосом, и он реально задал вопрос.

Он выпускает клыки.

— Чел, ты реально странный… ну, кем бы ты ни был.

 У меня просто нет слов.

Он снова смеется и я не могу это вынести, поэтому спешу к двери в земле — новому входу в «Честер».

Он придерживает ее для меня. Я громко соплю, пока спускаюсь по лестнице. Терпеть его не могу.

Так вот, топаю я себе через танцпол, срезая путь прямо к лестнице, держа курс на риодановский офис, чтобы по-бырому сделать то, чего он от меня там хотел, когда замечаю ее.

Она идет через основной танцпол с Иерихоном Бэрронсом на буксире, и, похоже, направляются в один из подклубов, хотя я не въезжаю с чего это вдруг. Мак здесь «любят» так же, как и меня.

Я замираю.

Ненавижу пялиться на нее. Ненавижу не знать, что твориться в ее жизни. Ненавижу то, что сделала. Вот только ничего уже не изменить, так что бессмысленно париться по этому поводу.

Риодан врезается мне в спину, толкая меня в толпу.

— Куда прешь? — шиплю я раздраженно, налетев на массивную тушу носорога, ощерившего на меня свои желтые клычищи.

Как обычно, он ничего не упускает. Его взгляд пробегает по моему лицу.

— Я думал, вы с Maк подруги.

— Подруги, — вру я.

— Тогда ступай, поздоровайся.

Вот дерьмо, ненавижу, когда он все подмечает.

— У нас крохотная размолвочка.

— «Крохотная», как же.

—  Не лезь не в свое дело.

— Научись не выказывать так явно свои эмоции, детка. За исключением тех случаев, когда ты наедине со мной. Тебе требуется основательный тренинг. Будешь демонстрировать всем свои чувства — это только вопрос времени, когда тебя кто-то вздернет за твое же нутро.

— Чувак, кто сейчас употребляет такие слова, как «нутро»? Или «выказывать»?

— Расскажи, что случилось.

Я подпираю кулаками бока.

— Это ни с какого боку не твое дело. Может, в некоторые дела ты и можешь совать свой нос. Но не во все. И в эту не смей нахер лезть.

Он как-то странно смотрит на меня.

— Ты сказала «нахер». Не нахрен.

— И это все, что тебе запомнилось из вышесказанного?

— Хочешь сохранить это в тайне. Пожалуйста. Видишь, все просто. Если чего-то хочешь, тебе стоит только меня попросить. И ты узнаешь, насколько я могу оказаться щедр. Когда со мной хорошо обращаются. Если ты когда-нибудь выяснишь, что это такое.

Он обходит меня и направляется в офис.

Не сдержавшись, я оборачиваюсь в сторону Мак и начинаю улыбаться, внутренне отвешивая себе за это пинка. Эх, было время, когда я с нетерпением просыпалась поутру — не то, что сейчас — потому, что знала, что она там, в Книгах и Сувенирах Бэрронса, и мы собираемся вычудить нечто клевое в этот день. Она испекла торт к моему дню рождения, завалила подарками, потом смотрели киношку, сражались спиной к спине, чего со мной прежде никогда не случалось. Иногда, я чувствую себя сидящей на улице под проливным дождем грязной и продрогшей бездомной шавкой, заглядывающей в чужое окно, где прекрасная колли возлегает на собачьем лежаке у камина, а на ее миске возле нее написана кличка и удивляюсь тому, что хотела бы оказаться на ее месте.

«Так, а ну-ка вернулась с небес на землю!» Я отрастила клыки и приобрела хватку крупной собаки, мне известны правила: если остаешься внутри, то обзаводишься ошейником и отрезанными яйцами. Я беру себя в руки и готовлюсь перейти в стоп-кадр за Риоданом, когда меня привлекает суматоха вокруг Мак, вынуждая остановиться и повернуть голову. 

Сегодня в «Честере» появился новый, переходящий все грани ужаса, вид Невидимых. Смахивающих на дрейфующих по кладбищу, вскрывающих горбы и поедающих гниющие трупы анорексичных призраков. Укутанные в черные плащи с капюшонами, не позволяющими увидеть их лица, они не ходили а парили, скользя над полом. Мельком блеснули кости в рукавах. А во мраке этих капюшонов можно было рассмотреть только нечто бледное, бескровное и что-то черное. Навскидку их было около двадцати в том подклубе, куда только что вошли Мак и Бэрронс. У меня они вызвали ассоциацию с ощущающими близящийся шторм воронами, восседающими на верхушках деревьев в ожидании катастрофы, когда, после, смогут слететь вниз и обглодать умирающего своими острыми клювами. Уверена, у них нет нормальных ртов. И что уж точно не хочу увидеть, что же там вместо них.

Они повернулись к Мак, будто были единым целым — от чего становилось жутко — и зашумели, издавая ужасный звук, задевший каждый нерв в моем теле. В Ирландии нет змей. И не потому, что Святой Патрик изгнал их, как говорят, а из-за островного расположения и климата в целом. Маленькой, я была очарована змеями, потому что до этого никогда их не видела. После смерти моей мамы, когда Ро освободила меня и еще принялась контролировать, я устроила себе отпуск и посетила множество музеев и зоопарков. Я видела гремучею змею. Когда она затрещала своим хвостом, это произвело на меня точно такое же влияние, как и шум этих Невидимых. Сухой, пыльный треск вызвал во мне какие-то подсознательные реакции, заставив задуматься о том, что генетическая память действительно существует и некоторые звуки способны заставить вас драпать со всех ног.