Элвин Тоффлер - Война и антивойна

• Название: Война и антивойна
• Автор: Элвин Тоффлер
• Издательство: АСТ
• Жанр: Философия
• Год: 2005
• ISBN: 5-17-028463-2, 5-9578-1467-9

Элвин Тоффлер — известный американский философ, автор книг «Метаморфозы власти», «Шок будущего», «Третья волна».

Новая книга Элвина и Хейди Тоффлер посвящена проблеме войны, которая рассматривается с точки зрения концепции волн социального развития. Это книга о будущих войнах и борьбе с ними. О мире — но войне в тех условиях XXI века, которые мы сами создаем в совместной гонке к враждебному будущему…

---

Что не до конца понято еще сейчас — это то, что США с союзниками вели против Саддама Хусейна две весьма разные войны. Точнее говоря, они применяли две различных формы войны, свойственные одна Второй волне, а другая Третьей. Кровопролитие в Заливе началось 2 августа 1990 года, когда Саддам напал на соседний Кувейт, а не, как часто говорится, 17 января 1991 года, когда возглавляемая США коалиция нанесла ответный удар по Багдаду. Первую кровь пролил Саддам.

В следующие месяцы, когда Соединенные Штаты и Объединенные Нации дебатировали, как на это реагировать, Саддам бахвалился, что перемелет союзников в клочья в «Матери всех битв». Эту мелодию подхватили западные умники и политики, которые предсказывали союзникам тяжелые потери — порядка 30 000 убитых. С этим соглашались даже некоторые военные обозреватели[2].

Технофобия

В то же время противники войны запустили в западных СМИ нечто вроде кампании против передовой технологии как таковой. Вскоре мировая пресса зазвенела технофобской риторикой. Вертолеты США застрянут на земле из-за песчаных бурь. Бомбардировщик «стелз» не оправдает надежд. Приборы ночного видения работать не будут. Противотанковое оружие «Дракон» и противотанковые управляемые снаряды окажутся бесполезны против «иракской бронетехники советского производства». Танк М-1 проявит свою неэффективность и будет часто ломаться. «Неужто наши высокотехнологичные вооруженные силы — мираж?» — интересовалась «Нью-Йорк таймс».

Один видный военный обозреватель вообще отвергал мысль, будто технология может «сместить шансы» в военном деле. Это, как сообщал он своим читателям, «миф» и американцы допустили крупную ошибку, когда «делали упор на технику, а не на людей».

Некоторые «военные реформаторы» с Капитолийского холма озвучили знакомый припев — нападки на высокотехнологическое оружие как «слишком сложное, чтобы оно могло работать». Они утверждали, как многие годы до того, что США нужны массы более простых самолетов, танков и ракет, а не единицы более совершенного оружия.

И все это на фоне растущего ужаса общественности перед ожидаемыми высокими потерями союзников. В конце концов, у Саддама миллионная армия, следующая советской доктрине и снабженная советским оружием. В отличие от необстрелянных союзников, она закалилась в кровавом восьмилетнем противостоянии с Ираном. Более того, у нее было шесть месяцев, чтобы закопаться в землю, построить блиндажи, бункеры и траншеи, заложить минные поля. Предсказывалось, что иракцы будут поджигать залитые нефтью траншеи, создавая непроходимые огненные барьеры. Для поддержки своих передовых войск иракцы развернут эшелоны и эшелоны сосредоточения людей и бронетехники (как сирийцы на Голанских высотах или Советы в Центральной Европе). Если наземные войска союзников решатся наступать, их скосят. Саддаму Хусейну придется только подождать, пока Америка окончательно будет политически деморализована телевизионным изображением бесчисленных трупов в мешках, прибывающих на кладбища США. Политическая решимость Америки угаснет, и он сможет сохранить за собой Кувейт или хотя бы его нефтеносные поля.

Но в этих сценариях предполагалось, что война в Заливе будет типичной войной промышленной эпохи. Хотя основные идеи воздушно-наземного боя (и их более поздние версии) стали привычными в военных кругах всего мира, Саддам, вопреки его мнению о себе как о военном специалисте, с ними, похоже, был вовсе не знаком. Он не понимал, что полностью новая форма войны меняет всю природу военного дела.

Двойная война началась с первых атак союзников.

Двойная война

С самого начала воздушных кампаний было две, хотя они были объединены и мало кто думал о них как об отдельных. В одной использовался знакомый метод современной войны на уничтожение — то есть войны, свойственной Второй волне. Эскадрильи тридцатилетней давности самолетов непрестанно вели ковровые бомбардировки засевших в бункерах иракцев. Как и в прежние войны, бросали «глупые» бомбы, причиняя масштабные разрушения с жертвами, создавая хаос и деморализуя как фронтовые войска иракцев, так и резерв Республиканской гвардии. Командующий коалицией генерал Шварцкопф «готовил поле битвы», как формулировали его пресс-агенты, и полмиллиона наземных войск союзников стояли в готовности двинуться на ряды иракцев.

В Париже, после войны, авторам довелось говорить с отставным генералом Пьером Галуа. Бывший летчик ВВС Франции, потом помощник командующего войск НАТО, отвечавший за стратегические разработки, Галуа посетил Ирак сразу после битвы.

— Я две с половиной тысячи километров проехал на внедорожнике, — сказал он нам, — и в деревнях все было разрушено. Попадались осколки бомб, датированных 1968 годом, оставшихся от вьетнамской войны. Точно такого же типа бомбежку вел я полвека тому назад во Вторую мировую войну.

Эта самая убийственная форма войны была вполне понятна обеим сторонам. Это была бойня, поставленная на поток, и мы никогда не узнаем, сколько погибло от нее в Ираке военных и гражданского населения.

Но, начиная с того же первого дня, велась и совершенно иная война. С самого начала мир был ошеломлен незабываемой телевизионной картинкой ракет «Томагавк» и бомб с лазерным наведением, выискивающих и поражающих цели в Багдаде с поразительной точностью: штаб иракских ВВС, здания иракской разведки, министерства внутренних дел (полиции Саддама) и здание конгресса — штаб-квартиры партии БААС.

Для налетов на центр Багдада использовались только бомбардировщики «Cтелз» «Найтхок» — они же F-117A, — из-за своей способности проникать в самые угрожаемые зоны и производить бомбометание с точной наводкой. Их направили на отлично защищенные командные пункты ПВО и на пункты размещения военного командования и средств управления. За этими самолетами было всего два процента всех боевых вылетов и сорок процентов пораженных стратегических целей. Вопреки всем мрачным прогнозам, каждый из них вернулся.

В оставшиеся дни конфликта телевидение занималось только этой новой формой ведения войны. Ракеты практически вылетали из-за угла и поражали заранее намеченные окна бункеров, где скрывались иракские танки и солдаты. Война была видна на телевизорах точно так же, как на мониторах пилотов и солдат, ведущих бой.

В результате возник весьма очищенный образ войны, намного более бескровная с виду форма боя, составлявшая резкий контраст с тем, что показывало телевидение о вьетнамской войне — летящие в воздухе оторванные конечности, размозженные черепа и обожженные напалмом дети. Все это вбрасывал телевизор прямо в американскую гостиную.

Одна война велась в Ираке оружием Второй волны, предназначенным для создания массовых разрушений. На телеэкранах мира эта война была показана очень мало. Вторая война велась оружием Третьей волны, предназначенным для прецизионного поражения целей, строго заданного масштаба разрушений и минимизации попутного ущерба. Эту войну показали. Очень многие из главных систем оружия, использованных Соединенными Штатами, были созданы, как мы видели, для удовлетворения требований, сформулированных в предыдущем десятилетии ТРАДОКом под руководством Старри. Но влияние Старри, который уже был в отставке, когда разразилась война, и Морелли, который умер почти десять лет назад, еще сильнее сказалось в том, как применялось это оружие.

Например, с самого начала кампании использовались их идеи о «глубоком бое», «превентивных действиях» и важной роли информации и разумного оружия.

Исчезающий фронт

Во время Первой мировой войны миллионы солдат смотрели друг на друга из укреплений, вырытых в земле Франции. Полные грязи и кишащие крысами, провонявшие мусором и гангреной, эти линейные траншеи тянулись по местности на целые мили за путаницей колючей проволоки. Месяцами целые армии прятались за ними, страшась поднять голову над землей. Когда приказывали идти в атаку, войска «перелезали через верх» и оказывались под ураганным артиллерийским и ружейно-пулеметным огнем. Но большую часть времени они сидели в окопах, страдая от болезней и тоски.

Тогда никто не задавался вопросом, где проходит «линия фронта». И то же самое происходило с иракскими солдатами в бункерах почти восемьдесят лет спустя. Но только фронт теперь проходил не там, где шла главная битва. В точности как учила доктрина наземно-воздушного боя, союзники углубляли битву по всем параметрам — расстояние, высота, время. Фронт теперь был в тылу, на флангах и над головой. Действия планировались на двенадцать, двадцать четыре и семьдесят два часа вперед и осуществлялись в назначенное время.

Налеты дальней авиации и наземные удары использовались для блокировки или «предотвращения» передвижений вторых и следующих эшелонов противника, как собирались союзники действовать в Германии в случае нападения Советов. Наметки форм ведения войны в Третьей волне, которые набросал нам десять лет назад Морелли в номере отеля близ Пентагона, перестали быть чистой теорией. Когда изображения войны в Заливе замелькали на экранах телевизоров во всем мире, мы ахнули, видя, как то, что Морелли, а потом Старри открыли нам в начале восьмидесятых, разворачивается в реальной жизни девяностых.