Элвин Тоффлер - Война и антивойна

• Название: Война и антивойна
• Автор: Элвин Тоффлер
• Издательство: АСТ
• Жанр: Философия
• Год: 2005
• ISBN: 5-17-028463-2, 5-9578-1467-9

Элвин Тоффлер — известный американский философ, автор книг «Метаморфозы власти», «Шок будущего», «Третья волна».

Новая книга Элвина и Хейди Тоффлер посвящена проблеме войны, которая рассматривается с точки зрения концепции волн социального развития. Это книга о будущих войнах и борьбе с ними. О мире — но войне в тех условиях XXI века, которые мы сами создаем в совместной гонке к враждебному будущему…

---

Индию разрывают кровавые сепаратистские движения, основанные на видимых этнорелигиозных различиях. Но если копнуть глубже, обнаружатся, как в Китае и России, три противоборствующие элиты, каждая со своими экономическими и политическими целями, которые разрывают страну под прикрытием религии или национализма.

И стопятидесятипятимиллионное население Бразилии тоже бурлит. Около 40 % рабочей силы все еще занято в сельском хозяйстве — и многие из этих людей едва могут прокормиться в совершенно отвратительных условиях. Остальная Бразилия — большой индустриальный сектор и крошечный, но растущий сектор Третьей волны.

Массы крестьян Первой волны голодают, бесконтрольные потоки мигрантов захлестывают города Второй волны Сан-Паулу и Рио, а Бразилии при этом приходится иметь дело с организованным сепаратистским движением в Рио-Гранде-до-Сул, изобильном регионе Юга, где грамотность достигает 89 % и в каждых четырех из пяти домов есть телефон.

Юг производит 76 % ВНП, и традиционно его задавливают в парламенте Север и Северо-Восток, экономический вклад которых составляет лишь 18 %. Более того, Юг утверждает, что субсидирует Север. Ходит шутка, что Бразилия была бы богатой, если бы кончалась сразу к северу от Рио, но южане над этой шуткой уже не смеются. Они говорят, что отдают Бразилии 15 % своего валового продукта, а обратно получают всего 9 %.

«Сепаратизм, — говорит лидер партии, добивающейся разделения Бразилии, — единственный способ для Бразилии стряхнуть собственную отсталость». Этот же способ может привести к гражданскому конфликту.

Таким образом, по всему миру слышно недовольное ворчание сытых в окружении сталкивающихся цивилизаций. Богатые хотят выйти.

Многие думают, если и не говорят вслух: «Мы можем купить, что нам нужно, и наши товары продать за границей. Зачем сажать себе на шею армию изнуренных неграмотных, когда нашим фабрикам и офисам нужны работники числом поменьше, квалификацией повыше? Тем более что наступает Третья волна».

Взорвутся ли такие расколы вспышками насилия, как это скажется на великих державах, — отчасти зависит от того, как они пересекутся с попытками разделить глобальную экономику на протекционистские блоки.

Азиатский вызов

В середине двадцатого века Америка, единственная крупная страна, чья экономика не пострадала во Второй мировой войне, имела фактическую монополию на многие экспортные товары, от автомобилей и до бытовых приборов, машин и многих других мелочей.

Когда Япония и Европа при помощи США оправились от войны, они по некоторым видам товаров стали конкурентоспособными. Но лишь в семидесятых, начав систематически вводить методы производства Третьей волны и передав многие функции Второй волны в экономику менее развитых стран Азии, Япония смогла всерьез ворваться на американские и европейские рынки с товарами точного изготовления и непревзойденного качества. Накапливая неимоверные прибыли, Япония залила инвестициями многие страны Юго-Восточной Азии, стимулируя их развитие. Вскоре эти страны тоже стали агрессивными экспортерами, обостряя глобальную конкуренцию. Она стала еще резче, когда эти страны все шире начали заменять заводы Второй волны с их дешевым трудом заводами Третьей волны с ее изощренной технологией.

Корпоративные силы в США, оказавшись перед лицом этого мощного прилива конкуренции, поддержанные профсоюзами, организовали массовую пропагандистскую кампанию, призывая Дядю Сэма защитить или субсидировать отечественного производителя. Параллельная и даже более интенсивная кампания против азиатского импорта уже готовится в Европе.

Горящая спичка

Историки нам говорят, что в тридцатых годах, когда страны одна за другой воздвигали торговые барьеры, они разоряли экономику друг друга, усиливали безработицу, разжигали националистические страсти, бросали страну в политические припадки, питали нацизм и сталинизм и зажгли ту спичку, которая запалила самую разрушительную войну в мировой истории. И все же сегодня политики и экономисты, хоть оживляют эти воспоминания и подчеркивают опасность закрытых региональных торговых блоков, готовятся эти блоки строить.

Нигде больше лицемерие не бывает так бесстыдно. Японцы — непревзойденные мастера ограничивать внешнюю конкуренцию, сами при этом пролезая со своим экспортом в любую щель мирового рынка, — отрицают, что защищают свои внутренние рынки, одновременно снова и снова обещая их открыть.

США, при всей своей риторике насчет свободной торговли и «ровных игровых полей», вводят около 3000 тарифов и квот на все товары, от свитеров и кроссовок до мороженого и апельсинового сока. Они заключают соглашение о свободной торговле с Канадой и Мексикой, а в процессе создают зону, которая может когда-нибудь — раз! — и захлопнуться для азиатских товаров и капитала. Страна занимается «валютным протекционизмом», поддерживая низкий курс доллара, что повышает стоимость импорта и создает кратковременные выгоды отечественному производителю. Европа, в свою очередь, витийствует против Японии, субсидирует своих фермеров, свою аэрокосмическую и электронную отрасли и еще по-разному стимулирует торговлю. А страны Юго-Восточной Азии тем временем подумывают, не создать ли собственный блок.

Экономические споры усиливаются из-за потасовок в прессе, расистских выступлений, риторики о желтой опасности и других форм разжигания ненависти, готовой вспыхнуть насилием. Если серьезные рынки не откроются, и быстро, для не существовавших ранее продуктов вроде средосберегающих технологий, капитуляция перед протекционизмом, хоть бы и под маской «контролируемой торговли» или другой личиной, может довести разные страны до отчаяния и послужить спусковым крючком катастрофических конфликтов в нашем мире, как никогда щетинящемся оружием.

Разделить Тихоокеанский регион на блоки, проведя линию раздела посередине — на самом деле этнически-расовую линию, — значит провести самый опасный из всех разделов: расовый, экономический и религиозный — в глобальной системе, и без того готовой разлететься на куски.

Воскресший из мертвых

Все эти трения расширяют и другие глобальные пропасти. Подъем религиозного фанатизма (а не только фундаментализма) заражает весь мир ненавистью и подозрительностью. Горстка исламских экстремистов рождает бредни о новом крестовом походе, когда весь исламский мир должен объединиться в джихаде, то есть священной войне, против иудео-христианства. На другой стороне фашисты Западной Европы объявляют себя последними защитниками христианства от кровожадного ислама.

В России фашисты рядятся в одежды православия, в Индии индуисты организуют мусульманские погромы, на Ближнем Востоке Иран пропагандирует террор во имя ислама, а мир смотрит с удивлением на множащиеся миллионы людей, желающих броситься назад в двенадцатый век.

Это внезапное и с виду необъяснимое восстание религии вообще и фундаментализма в частности становится вполне понятным, если рассматривать его в контексте стычки цивилизаций. Когда Вторая волна пошла распространять промышленную цивилизацию в Западной Европе, церковь, бывшая, как правило, крупнейшим землевладельцем, примкнула к аграрным элитам Первой волны в борьбе против возникающих торгово-промышленных классов и их союзников в науке и культуре. Последние же стали нападать на религию как на силу реакционную и антидемократическую, сделав секуляризм эмблемой промышленной цивилизации.

Эта великая война в культуре, бушевавшая более двух столетий, окончилась триумфом модернизма — культуры для индустриальной эпохи. С ней пришли светские школы, светские институты и общее отступление религии в индустриальных странах. «Не умер ли Бог?» — спрашивала обложка журнала «Тайм» за апрель 1966 года.

Но сегодня, когда наступает экономика Третьей волны, а цивилизация Второй волны переживает смертельный кризис, секуляризм попал в атакующие клещи. С одной стороны, его поносят религиозные экстремисты, так и не остывшие в своей ненависти к современности и желающие вернуть допромышленный фундаментализм. С другой стороны налетают быстро плодящиеся спиритические движения типа «Нью эйдж», по сути своей, как правило, языческие, но все же религиозные.

И у себя дома, и тем более в мире секуляризм Второй волны уже никак не считается передовой и прогрессивной философией будущего.

В мировом масштабе жажда религии отражает отчаянный поиск какой-то замены рухнувшим верам Второй волны — был ли то марксизм, или национализм, или сциентизм, если на то пошло. В мире Первой волны она питается воспоминаниями об эксплуатации миром Второй волны. Именно память о недавнем колониализме — причина столь желчного отношения к Западу со стороны исламских народов Первой волны. Крах социализма — вот что толкает югославов и русских в шовинистически-религиозную горячку. Отчуждение и страх перед иммигрантами — именно это ввергает многих западноевропейцев в раж расизма, закамуфлированного под защиту христианства. Коррупция и крах демократических форм Второй волны заставляют некоторые республики бывшего Советского Союза отступать либо к православному авторитаризму, либо к мусульманскому фанатизму.