Элвин Тоффлер - Война и антивойна

• Название: Война и антивойна
• Автор: Элвин Тоффлер
• Издательство: АСТ
• Жанр: Философия
• Год: 2005
• ISBN: 5-17-028463-2, 5-9578-1467-9

Элвин Тоффлер — известный американский философ, автор книг «Метаморфозы власти», «Шок будущего», «Третья волна».

Новая книга Элвина и Хейди Тоффлер посвящена проблеме войны, которая рассматривается с точки зрения концепции волн социального развития. Это книга о будущих войнах и борьбе с ними. О мире — но войне в тех условиях XXI века, которые мы сами создаем в совместной гонке к враждебному будущему…

---

Иначе говоря, мы строим не просто трехуровневую глобальную систему, но еще и такую, которая работает в трех разных полосах частот.

Потребности выживания

Это разделение натрое также меняет факторы, от которых будет зависеть жизнь и смерть стран. Все страны стараются защитить своих граждан. Им нужна энергия, продовольствие, капитал и доступ к воздушному и водному транспорту. Но помимо этого и еще некоторых основных вещей, потребности у них различаются.

Для экономики Первой волны существенными для выживания были земля, энергия, доступ к воде для орошения, провизия в отчаянные времена, минимальная грамотность и рынок для продукции сельского хозяйства и промышленного сырья. В отсутствие промышленности и интеллектуальных услуг на экспорт главными предметами продажи считались национальные ресурсы, от тропических лесов и запасов воды до рыболовных полей. Государства уровня Второй волны, все еще строящие свою экономику на дешевом ручном труде и массовом производстве, — это страны с концентрированной и интегрированной национальной экономикой. Они более урбанизированы и потому нуждаются в массовом импорте продовольствия, из своей деревни или из-за границы. Нужно колоссальное количество энергии на единицу продукции. Нужно сырье, чтобы работали заводы, — железо, сталь, цемент, лес, химикаты и так далее. Эти государства — дом небольшого числа глобальных корпораций. Они — главные загрязнители природы. И более всего им нужны экспортные рынки для товаров массового производства.

«Постнации» Третьей волны образуют последний слой трехуровневой глобальной системы. В отличие от аграрных стран, им не нужна дополнительная территория. В отличие от промышленных, им не нужны собственные обильные ресурсы. (Лишенная их, Япония Второй волны захватила Корею, Маньчжурию и другие богатые ресурсами регионы. Япония Третьей волны стала неизмеримо богаче и без колоний, и без собственного сырья.)

«Постнации» Третьей волны, конечно, все равно нуждаются в энергии и продовольствии, но более всего им нужны знания, конвертируемые в богатства. Им нужен доступ или контроль мировых банков данных или сетей телекоммуникаций. Им нужны рынки для интеллектуальных продуктов и услуг, для финансовых услуг, консалтинга по менеджменту, программного обеспечения, телевизионных программ, банков, кредитной информации, страховки, фармацевтических исследований, управления сетями, интегрированных информационных систем, экономической разведки, обучающих систем, компьютерных имитаций, служб новостей и вообще всего, что требуют информационные технологии. Им нужна защита от интеллектуального пиратства. А в смысле экологии они хотят, чтобы «неиспорченные» страны Первой волны защищали свои джунгли, небеса и флору ради «общего блага» — иногда это даже тормозит экономическое развитие.

Противоречивые потребности экономики Первой, Второй и Третьей волны отражаются в радикально различных концепциях «национальных интересов» (термин сам по себе все более анахроничный), которые могут в будущем еще сильнее обострить напряженность между странами.

И когда мы начинаем сопоставлять эти перемены — различия в типах сущностей, которые составляют систему, степень их взаимосвязи, скорость, жизненные требования, — мы приходим к трансформации, которая далеко выходит за рамки того необходимого, что диктовалось концом холодной войны. Короче говоря, мы приходим к глобальной системе двадцать первого века, той арене, на которой завтра будут вестись войны и борьба за мир.

Конец равновесия (но не истории)

Теории Второй волны о глобальной системе имели тенденцию предполагать ее равновесной, то есть считать, что в ней есть элементы самокорректировки, а нестабильности — это исключения из этого правила. Войны, революции и бунты — это несчастливые «возмущения» в почтенной в общем-то системе. Мир является естественным состоянием.

Точка зрения на мировой порядок, надо сказать, весьма похожая на представление науки Второй волны о порядке во вселенной. Нации, как ньютоновские бильярдные шары, сталкиваются друг с другом. Вся теория «баланса сил» предполагала, что если одна нация станет слишком сильной, другие объединятся в коалицию, чтобы ей противодействовать, возвращая ее на положенную ей орбиту и восстанавливая равновесие.

Связанный с этим набор допущений все еще широко распространен на изобильном Западе. Сюда входит либеральная идея, что на самом деле войны никто не хочет; что правительства по самой своей сути ненавидят риск; что обо всех разногласиях можно договориться, если только не прекращать переговоры, потому что в конце концов глобальная система по сути своей рациональна.

Но ни одно из этих допущений сегодня не действует. Бывает, что некоторые правительства желают войны даже в отсутствие внешней угрозы. (Аргентинские генералы, начавшие войну за Фолклендские (Мальвинские) острова, в 1982 году действовали исключительно под влиянием внутриполитических соображений при отсутствии какой бы то ни было внешней угрозы.) Многие политические деятели не только не отвергают риска, но живут им. Для них нет ничего лучше кризиса.

Все больше и больше актеров мировой сцены подходят под определение, данное когда-то Иезекиилем Дрором, блестящим израильским политологом: «сумасшедшие государства».

Особенно это бывает верно, когда глобальная система охвачена революцией.

Что многие внешнеполитические гуру до сих пор не могут учесть, это что когда системы «далеки от равновесия», они ведут себя причудливым образом, нарушая все обычные правила. Они становятся нелинейными — то есть малый входной сигнал может вызвать колоссальные эффекты. Ничтожного числа голосов в крошечной Дании хватило, чтобы пустить под откос весь процесс европейской интеграции.

«Малая» война в дальнем уголке мира может, хотя и посредством серии непредсказуемых событий, как снежный ком разрастись в гигантское столкновение. Точно так же большая война может кончиться на удивление малым сдвигом равновесия в распределении силы. Ирано-иракская война 1980–1988 гг. повлекла за собой около 600 000 жертв — а закончилась патом. Корреляция между размерами причины и следствия резко падает.

Мировая система приобретает пригожинские свойства — то есть она все больше похожа на физические, химические и общественные системы, описанные Ильей Пригожиным, нобелевским лауреатом, который первым определил структуры, названные им «диссипативными». В них все элементы системы находятся в состоянии постоянных флюктуации. Части каждой системы становятся крайне уязвимыми для внешних воздействий: изменение цен на нефть, внезапный взрыв религиозного фанатизма, сдвиг баланса вооружений и так далее. Множатся контуры положительной обратной связи — то есть некоторый процесс, однажды запущенный, начинает жить своей жизнью, не собираясь стабилизироваться и привнося в систему дополнительную неустойчивость. Этнические вендетты порождают этнические битвы, переходящие в этнические войны, масштаб которых уже выходит за рамки региона. Конвергенция флюктуаций, внутренних и внешних, может привести к полному развалу системы — или к ее реорганизации на более высоком уровне.

И наконец, в этот критический момент система уж никак не рациональна. Она, как никогда, подвержена случайности, то есть ее поведение трудно, если вообще возможно предсказать.

Итак, вперед, в глобальную систему двадцать первого века — не аккуратный Новый Мировой Порядок, о котором когда-то трубил президент Буш, и не стабильность после холодной войны, обещанная другими политиками. В ней видны действующие мощные процессы рассечения на три сектора, отражающие возникновение еще при нашей жизни новой цивилизации с ее различными жизненными потребностями, ее собственным видом войны и вскоре, можно надеяться, с соответствующей формой мира.

Мы переживаем фантастический момент истории. Скрываясь за модной мрачностью сегодняшнего дня, наступают некоторые весьма положительные и гуманизирующие перемены. Ширящаяся Третья волна экономики гальванизировала весь Азиатско-Тихоокеанский регион, породив торговую и стратегическую напряженность, но в то же время открыв возможность быстрого выхода из ямы нищеты для миллиардов людей. Массовый рост мирового населения наблюдался между 1968 и 1990 годами, но, вопреки гробовым прогнозам, количество еды на душу населения в мире растет быстрее, а число хронически недоедающих людей сократилось на 16 %.

С помощью технологий Третьей волны, менее энергоемких и менее грязных, мы можем начать убирать экологический беспорядок, принесенный промышленностью Второй волны в эпоху массового производства. Труд, ранее огрублявший и лишавший разума тех счастливцев, которым повезло найти работу, может быть преобразован в занятие, приносящее радость и пользу для ума. Цифровая революция, помогавшая поднять Третью волну, несет в себе потенциал образования для миллиардов.