Михаил Шевердин - Перешагни бездну

• Название: Перешагни бездну
• Автор: Михаил Шевердин
• Издательство: Издательство литературы и искусства имени Гафура Гуляма
• Жанр: Исторические приключения
• Год: 1974

Роман М.Шевердина "Перешагни бездну" разоблачает происки империалистических кругов Европы и Азии, белоэмигрантов, среди которых был эмир бухарский Сеид Алимхан, и иностранных разведок с участием английского разведчика Лоуренса Аравийского по подготовке интервенции против республик Средней Азии в конце 20-х - начале 30-х годов прошлого века.…

---

—  Неверие, ненависть... Враги ислама ненавидят...

Гости молчали. А им надлежало сочувствовать горю отца.

Привалившись к плечу Сеида Алимхана, мулла Ибадулла что-то пожужжал ему на ухо. Эмир устало кивнул головой. Мулла Ибадулла протиснулся в дверь и исчез. Спустя минуту перед эми­ром и его гостями предстал подобострастно отвешивающий покло­ны Молиар. Он раскланялся. Губы и щеки его сияли, глаза приятно щурились.

—  Что с моей дочерью? Принцессой? — спросил Сеид Алимхан, и всем стало ясно, что  он или   отлично   все знает, или   ему   все безразлично.

— Слава аллаху, мы ездим туда и сюда,— сказал Молиар.— Боже правый, мы все слышим и видим. Чуян-тепа, есть такое се­ление кузнецов и углежогов по дороге из Самарканда в Пенджикент. Ишан Зухур засадил девушку в козий хлев на цепь. В Чуян-тепа прокурор поехал, милиция поехала... Ветер овец утащил, коз­ла в небо унес... Не нашли ни хлева, ни прокаженной.

В горле Сеида Алимхана заклокотало:

—  Велик пророк... Ишан Зухур... мой учитель... великий дос­тойный ишан... Но как он посмел плохо обращаться с нашей до­черью. Что же... дальше?

—  Мы путешествовали по Вахану и Бадахшану по торговым нашим делам,— сказал Молиар, усаживаясь на ковер весьма не­зависимо, подобрав полы халата.— Одним   ушком   мы   слышали. Разное слышали.

—  Что, что? — нервничал эмир.

—  Э... эй вы!.. Говорить его величеству надо все. Э... болтае­те много, толку мало,— заорал в ухо Молиару мулла Ибадулла Муфти.— Э, ну говорите же!

—  Отвяжись, мулла, твой язык покрыт плесенью. Молчал бы!— огрызнулся Молиар.— Расскажу, что надо. Увез, значит, девушку курбаши Кумырбек. Но умный идет вперед, а оглядывается назад. Кумырбека его же аскеры жалкой смертью убили, камнями прида­вили. Хозяину быка, так сказать, и потрохов не досталось. Оказы­вается, одноглазый лис Курширмат девушку перехватил и отвез в Ханабад. В ставку эмигрантов-басмачей к их начальнику Ибрагимбеку, но самого Ибрагимбека не оказалось на  месте.  Тогда Курширмат поехал с девушкой в Пешавер.  Ну, а там  инглизы. Разве они пропустят такой бриллиант?..

—  Ийо... худо!., боже!..   И Кумырбека датхо убили,—огорчил­ся эмир.— Верный слуга был... Еще один кончился... Плохо!

—  Э-э! — протянул мулла Ибадулла Муфти. Очевидно, он все знал и про Курширмата, и про похищенную.

—  Опять Пешавер... все в Пешавере. — Сеид Алимхан посмотрел на Шоу.

Тот вмешался в спор холодно и сухо:

—  Не о том ли Курширмате, басмаческом курбаши, вы гово­рите, который скомпрометировал себя в Фергане?

—  Когда не хватает быков, пашут и на собаках,— проговорил Сахиб Джелял.— Курширмат нанялся ослу копыта мыть — рабо­тает у инглизов. И лучше всего было бы спросить у Курширмата, где девушка? — заключил Сахиб Джелял.

Все глянули на него н на эмира. Индус вдруг оживился:

—  Ибрагимбек, говорят, здесь, в Кала-и-Фатту. Нельзя ли с ним встретиться?

Сеид Алимхан растерялся: ужасно бестактен этот Шоу. За­говорил об Ибрагимбеке, когда отец переживает такое горе.

—  Пешавер... далеко... неизвестность... грущу... Моя дочь... бед­няжка...

—  Сидящий на верблюде, сколько ни сгибайся, не спрячется. О чем разговор? — хихикнул Молиар.— Пошлите, господин сытос­ти, в первую михманхану. Там у холодного очага сидит царь во­ров и разбойников Одноглазый Курширмат. Ловкач он.  У него и петух несет яйца. Вот и спросит его высочество: «Куда вы, гос­подин хороший, девали  мою дочку-принцессу. А ну-ка, дайте-ка ответ!»

И эмир, и индус в малиновой чалме, и господин сытости Иба­дулла Муфти разыграли изумление. Но сторонний наблюдатель сразу понял бы, что все они отлично осведомлены о появлении во дворце Курширмата.

Эмир не спешил звать старого курбаши и все ныл:

—  Несчастная... бедняжка дочь... моя кровь.

—  Скажите, пожалуйста,— спросил Шоу,— а кто ее мать? Она настоящая принцесса? Или это сказка... выдумка...

Эмир встрепенулся:

—  Сказка? Моника-ой — наша дочь. Мы женились на францу­женке... красавица и все такое... В дни черного мятежа... стрельба... я уехал в Байсуп, француженка и дочь пропали.  Полагая, всех убили... к нашей радости, узнал на днях, дочь жива... Оказы­вается, жила близ Самарканда... Теперь не знаю точно, где нахо­дится принцесса, дочь... Вы из Пешавера, должны знать...

Но индус в малиновой чалме снова уклонился от ответа.

—  И ваш брак с мадам Люси... оформлен юридически?

—  Читал молитву достопочтенный имам. Мы есть халиф... вы­ше закона... Какое кому дело... Говорим, наша дочь, значит, дочь... Увы, девушка царской крови в руках злобных истязателей... а? — Эмир заглянул в глаза индусу, но не увидел в них и признаков сочувствия.

У Сеида Алимхана даже в глазах заломило. Опять! Как часто болезнь напоминает о себе, и достаточно вспомнить слово «глаз»— и сразу начинается боль.

—  Увы,  мне...  опять  глаз.— Он   осторожно   приложил   палец к глазам и пробормотал: — Рухсат...

—Рухсат! Отпускаю вас! Все свободны! — зычно повторил мул­ла Ибадулла Муфти.                                                                 

Тогда, самым, спокойным голосом, словно он не выкликал сейчас истерически, эмир обратился к Шоу             

—  Уже поздно. Дела завтра... Приглашаю вас на охоту.

—  Простите,  а  вы   устроите   мне   встречу   с  Ибрагимбеком? Фирма «Шоу и К0» крайне заинтересована в этой встрече.

—  Охота — прекрасно! — не ответив, воскликнул эмир.— Ночь... поздно... законоведы, толкователи хадисов, утверждают:  у хали­фа, хэ-хэ, есть обязанности мужа... Плохо, если ему во сне видят­ся снег да лед, хэ, а  вдруг жены подадут жалобу казию... Что скажут, а? И что скажет тибетская медицина?

Он расхохотался и фамильярно обнял за плечи тибетского врача.

—  Рухсат! И вам разрешаю отдохнуть... учитель мой...— откро­венно выпроваживал он муллу Ибадуллу.— Отдохните... Мы по­слушаем нашего друга... Друг наш Сахиб... был там... на той сто­роне... расскажет, что в Бухаре...    пожалуйте, учитель...   уходите, убирайтесь быстрее.

Он зажал ладонями глаза и кивком головы указал на дверь. Увлекая за собой Молиара, мулла Ибадулла выскочил из салом-ханы.

—  Э... э!  Господин  базарчи,  ничего  не получилось с твоими сказками-рассказками,— выйдя с Молиаром  из  михманханы, за­метил мулла Ибадулла. — Ничего не стоят твои хитрости. Когда бог раздавал мудрость, в твой мешок мало попало... э... Их высо­чество тебя и не слушал.

—  Лучше быть клювом цыпленка, нежели кабаньим задом,— съязвил Молиар. Он нашел путь к сердцу эмира и чувствовал себя спокойно. Стараясь шагать важно и надменно, он искоса поглядывал на влачившего с трудом    свою   тушу   толстяка. Видимо, он устал и хотел спать. Чудовищная зевота раздирала ему рот.

—  Э, теперь его высочество   проговорит   до   вторых   петухов с этим, как его... Бородой...— откровенно позавидовал мулла Иба­дулла.

—  До утра? Неужели?

С облегчением Молиар увидел, что духовник настроен доб­родушно.                                                 

—  Пусть... э... поговорят! — зевнул   еще   оглушительнее   Иба­дулла.

—  Пусть поговорят,— вторил Молиар и вдруг спохватился: — А где ужин? Боже правый, пахнет!

Он остановился и с силой втягивал своими широкими, жадно шевелящимися ноздрями запахи жареного, пробивавшиеся сквозь духоту и тяжелую прелость, стоявшую в дворцовых покоях.

—  Э-э...   пахнет? — обрадовался    мулла   Ибадулла. — Ужином пахнёт. А разве вы хотели ужинать?

Он остановился и всей тушей заслонил проход, по которому они шли.

—  Хо-хо! — заговорил Молиар,— или ты, братец ты мой, вообразил, что я сыт запахами и паром? Где обещанный ужин, о отец гостеприимства?!

Вся толстенная физиономия муллы Ибадуллы расползлась в неестественно добродушной улыбке. Ибадулла улыбался столь усердно, что в комнате будто светлее сделалось, хотя по-прежнему чуть теплился огонек в плошке с маслом.

—  Знаешь что? — все еще принюхиваясь и прощупывая, тянул Ибадулла.— Знаешь, ты в самом деле мой брат, вероятно. С та­ким аппетитом в нашем Чуян-тепа только люди из нашей семьи. Все пожрать горазды. Ну, раз ты хочешь есть, когда вокруг тебя бродит ангел Азраил, ты хороший человек...

Упоминание о смерти царапнуло по сердцу. Будь проклят этот мулла Ибадулла! И вправду он страшный человек. Но что ос­тавалось делать самаркандцу. Он ткнул кулаком Ибадуллу в бок и заторопил:

—  Веди же к дастархану, о падишах желудка. Я хочу жарено­го и вареного.  Приглашай с собой  и Азраила.  После плова  он заснет и положит свой карающий меч мне под подушку...

—  Э-э-э...— испуганно заблеял мулла Ибадулла...

Не слишком приятно сидеть за одним дастарханом с ангелом, да еще ангелом смерти.

Индуса в малиновой чалме через всю анфиладу приемных за­лов дворца провожал смазливый мальчик, из тех, кто подавал шурпу и чай. Мальчик шел впереди, покачивая по привычке в рит­мическом подобии пляски бедрами. Так они и шли по комнатам, на этот раз по нисходящей от роскоши курынышханы и саломханы к нищете первой михманханы. Здесь, в сумраке, все так же одино­ко сидел, нахохлившись, перед холодным очагом Одноглазый в си­ней с блестками чалме.