Михаил Шевердин - Перешагни бездну

• Название: Перешагни бездну
• Автор: Михаил Шевердин
• Издательство: Издательство литературы и искусства имени Гафура Гуляма
• Жанр: Исторические приключения
• Год: 1974

Роман М.Шевердина "Перешагни бездну" разоблачает происки империалистических кругов Европы и Азии, белоэмигрантов, среди которых был эмир бухарский Сеид Алимхан, и иностранных разведок с участием английского разведчика Лоуренса Аравийского по подготовке интервенции против республик Средней Азии в конце 20-х - начале 30-х годов прошлого века.…

---

И  Шоу и Алимхан  каждый думали  сейчас именно об этом. Они перебирали в памяти факты.

Шоу заговорил первым:

—  Мы не политики.  Мы — практики. Привыкли делать ставку наверняка.— Он мог бы сказать: «Делать ставку на лошадку по кличке «Бухарский  эмир» сопряжено с риском», но не решился говорить Алимхану такие «кислые слова» и ограничился  вопро­сом: — Давайте же разберемся, сколько вы стоите?

—  Такое...  говорите...— Алимхан   резко,  даже  грубо  натянул поводья. Конь захрапел и встал, перебирая ногами.

—  Коммерция! В   торговле — прежде  всего  доверие. Сколько стоите вы, господин эмир? Сколько стоит ваша фирма, именуемая Бухарский эмират? Когда собираются открыть купцу кредит, сперва проверяют, что у него на полках в лавке... Что же у вас есть на ваших полках?

Лицо Алимхана пошло пятнами. Он резко сказал:

—  Вы не на базаре, мистер Шоу.

—  Мы — люди дела, и давайте говорить по-деловому. Золото, нефть — вот что нам нужно.

—  Золото?.. То, что... на банковских счетах... а?

—  Речь не об этом. Это правда, что пустыни к северу от города Бухары—Клондайк, Эльдорадо? А по берегам Каспия и в долинах Ферганы и Сурхапа подземные моря нефти?

—  Золото?  Нефть?..  Старые-престарые сказки...— пожал   пле­чами Алимхан.

—  В архивах Англо-Индийского департамента удалось поднять донесения и отчеты о туркестанском путешествии лорда Керзона — он тогда еще не был лордом. Керзон пишет, что в Бухаре завязал деловые отношения с одним русским путешественником. Русский утверждал, что сделал сенсационное открытие —наткнулся на за­лежи золота и нефти, неимоверно богатые. Керзон предложил рус­скому купить у него документы, чертежи, карты  месторождений. Почему-то не сторговались. Но с тех пор Туркестан всегда зани­мал место в азиатской политике сэра Керзона. Революция в Рос­сии порвала все деловые   нити,   но   есть   какая-то   связь   между этим открытием и историей принцессы — вашей дочери. Докумен­ты  русского путешественника — если   они   сохранились   у  вас — вполне достаточное  основание для  получения  чрезвычайно важ­ной концессии, миллионной концессии, у вас,— конечно, в случае установления порядка в Бухаре и Туркестане...

Он говорил тоном человека, нисколько не сомневающегося, что эмир знает гораздо больше, чем говорит.

—  Такой договор обеспечит прочность вашего трона. Тут пах­нет не  миллионами. Сотнями  миллионов. Для  вас и  ваших  по­томков.

Эмир лишь мычал:

—  М-ммм! Тауба!    Урус-инженер    не обманывал.    Мы брали золото из земли... много золота... Только вот... революция... ох-охо... Мы закрыли рудники... песок засыпал следы...

—  Документы сохранились? Они у вас?

—  Нет.— Алимхан отрицательно покачал головой.— Бумаги я отдал... жене.

—  Бош-хатын?

—  Нет.  Среди  моих  жен  была...  француженка... Она взяла. Я отдал ей книгу.

В мозгу индуса забрезжила мысль, туманная, неясная.

—  Книгу? Какую книгу?

—  На обложке такая... белая змея...

— Невероятно!— Бледность проступила у индуса сквозь крас­ный загар.

—  Позвал придворного   переплетчика...   приказал   те   бумаги гшитъ, заключить в переплет... Тут как раз война... штурм... от­вратительно.   Книгу  с  белой  змеей   взяла   жена   француженка... С того ужасного дня... в Кермине... ничего не слышал...

Бессвязно он рассказал историю Люси и ее дочки Моники.

«Вот она ниточка, связывающая девчонку с эмиром...»

Очень хотелось Шоу оказаться сейчас в бунгало в Пешавере. Книжка-талисман с белой змеей стояла перед его глазами. Он дер­жал эту книжку в своих руках.

Некоторое время они ехали молча. Каждый думал о своем.

—  Вот мы говорили об Ибрагиме,— заговорил Алимхан.— Че­ловек он подозрительный, недоверчивый, дикарь. Он не верит лю­дям. У него все враги.

—  Даже вы?

—  Да.

—  А почему вы его не купите?

—  Он богат... Вождь богатого племени Локай... Богат воинами, конями, баранами. Все, что есть в племени Локай... все принадле­жит старейшине Ибрагиму. Закон такой.

—  Почему бы вам не породниться с ним? Отдайте ему свою дочь. — Он говорил одно, но думал о книге со змеей на переплете.

—  Мою дочь... принцессу?.. Монику-ой?

—  Да. Отличный способ снискать себе преданного слугу.

—  Вы говорите мне о Монике-ой... Все твердят о Монике-ой. Все жужжат мне в уши о Монике-ой... Но вы держите ее под зам­ком... В Чуян-тепа ее держал на цепи ишан Зухур, а теперь дер­жит тайно от меня какой-то чиновник в Пешавере. Не подобает... клянусь...

«Да, в Пешавере. И никто даже не подозревает, что у нее за книга! — мелькнула у Шоу мысль.— Сегодня же отсюда...»  Он в нетерпении уже увидел себя верхом на коне, скачущим к грани­це. Вслух он проговорил:

—  Съездим к Ибрагимбеку. Это недалеко?

И тут индуса поразило загадочное обстоятельство. Он увидел, что рядом с ними по боковой козьей тропинке идет, ведя на поводу коня, тибетский доктор Бадма.

Как оказался он здесь? Откуда он взялся? Еще в начале бесе­ды Шоу оглядел всю луговину очень внимательно и удостоверился, что широкое зеленое ее пространство безлюдно. На плоской, лишённой рытвин и оврагов местности мог укрыться разве только суслик. Да и пока они с эмиром беседовали, индус озирался не раз и никого не обнаружил. Всадники — приближенные эмира и сокольничьи — двигались кучкой вдалеке по гребню холма.

А теперь Бадма шел рядом, ведя на поводу своего коня, невоз­мутимый, равнодушный. Оставалось допустить, что доктор, наряду с тайнами тибетской медицины, владеет также магическим секре­том возникать неожиданно, негаданно из-под земли.

И тут с эмиром произошла странная перемена. Он схватился за сердце, заохал, сполз с седла на руки доктора Бадмы. Подска­кавшие сокольничьи расстелили на траве попону, чтобы он мог прилечь. Вокруг столпились спешившиеся придворные.

Хаджи Абду Хафиз приблизился к недоумевающему индусу и с поклоном объявил:

— Их высочество соизволили занедужить. Они не могут про­должить путешествие и просят вас не медля возвратиться в Кала-и-Фатту и ждать там возвращения их высочества. Просим вас, не оставайтесь. Ибо зрелище страданий царственной особы не для лицезрения посторонних. Господин эмир оправится от сердечной слабости и проследует тоже в Кала-и-Фатту.

Сейчас же Хаджи Абду Хафиз подозвал двух соколышчьих и распорядился, чтобы они проводили индуса в малиновой чалме и его спутников до Кала-и-Фатту. Он и сам проехал с ними около фарсаха и вернулся не раньше, чем Шоу и его всадники не скры­лись по дороге на юг из глаз, и лишь тогда поспешил легкой трусцой назад.

Едва он вернулся, эмир вскочил на коня и в сопровождении шумной своей кавалькады поскакал горными дорожками на север к Синим горам.

КАК КОРОЛЬ ШЕЛ НА ВОЙНУ

                                              Не    всовывай    палец  в  нору    скорпиона.

                                                        Каани

                                              Нельзя выткать шелковую ткань на грубой шерсти.

                                                          Персидская пословица

 Все меньше оставалось терпения. И Сеид Алимхан ловил себя на том, что он не слушает своего любезного друга и брата Ибрагимбека и отчаяние силится сохранить сладкую улыбку на лице. Аллах акбар! Эмир просто переполошился бы, увидев в зеркале своё жалкое перекошенное лицо. Особенно, кисло  выглядело оно в самые серьезные моменты приятной беседы.    

До тошноты и до позывов рвоты, претило Алимхану все в облике и поведении локайца.

Приятно, конечно, съездить разок-другой летом в горы, почувст­вовать над головой бездонный бирюзовый купол, раскинуться расслабленно на кошме, всласть попить вскипающего колючими пузырьками настоящего кумыса «по-локайски». Но невыносимо, когда от пыли и запахов войлока душной юрты мучает кашель и под рубашкой по спине что-то ползает, а к тому же Ибрагим от­нюдь не с гостеприимной физиономией пичкает тебя чем-то жир­ным, тяжелым, вызывающим изжогу.

И все приходилось терпеть и, в полном смысле слова, потеть.

В тесном ущелье неподалеку от Кала-и-Фатту локайский пле­менной вожак Ибрагимбек жил не по своей воле. Его, носившего высокое звание командующего исламской армией, эмир уже давно принудил приехать из раздолий кундузских степей, чтобы удобнее было вести переговоры по поводу вторжения в пределы Советско­го Туркестана.

Ибрагимбек — почетный гость, и с ним надо обращаться как с почетным гостем.

Локайцу, его свите и семье отвели тогда самые лучшие михманханы во дворце Кала-н-Фатту. Но неотесанные степняки сыз­мальства не переносили стен из глины-пахсы, обитых железяками ворот и дверей, нависших тяжелых потолков. От спертого воздуха помещений локайцам перехватывало горло, теснило грудь, болела голова. «Кочевнику подходит кирпичное жилье, только когда его в саване кладут в склеп. Чистое дыхание покойника не обременя­ется запахом извести и тления». К тому же в эмирском дворце слишком много темных закоулков и подозрительных шорохов. Ибрагимбек попросился на простор, «на травку», поближе к коно­вязям, к баранам, к долинам, открытым ветрам, не отгороженным подозрительными дувалами и заборами.