Андрей Горняк - Битая ставка

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Битая ставка"
Описание и краткое содержание "Битая ставка" читать бесплатно онлайн.
Автор, участник Великой Отечественной войны, в художественной форме рассказывает в повести о буднях армейских контрразведчиков, вылавливавших немецкую агентуру в нашей стране, показывает непоколебимую веру советских людей в победу над фашизмом, неотвратимость - сурового возмездия предателям, поднявшим руку на свой народ. Книга рассчитана на массового читателя.
Так из дезертира Фролкин превратился в бандита. Скрываясь от людей, «воинство» но ночам выходило в село на добычу. Брали где без хозяев, а где и при них, угрожая оружием.
Наступила осень. Один из них, в прошлом житель этих мест, вспомнил о какой-то дальней родственнице, одинокой старухе, которая обитала недалеко в селе. Убедившись в надежности старухи, переселились к ней. Зимовали в подполье.
Как-то, потчуя постояльцев ужином, хозяйка сожалеючи поведала, что они, горемычные, мол, здесь не одни такие. В село за последнее время стал наведываться здешний станичник, вахмистр Марущак, который, бог знает, сколько уже прячется от Советов. Она и устроила им встречу с ним.
Вахмистр начал без обиняков:
— Кто вы и ваше прошлое меня не интересует. По мордам и фракам вижу, что за господа такие. Желаете — присоединяйтесь к нам. Будем гулять вместе. Кто продается энкаведистам — из-под земли достану. Пока в этих местах жить станем, дальше будет видно.
На новогодней попойке у бакенщика Никифора Гнилицкого «атаман» познакомил их еще с тремя своими «вольными казаками», как он их представил. Так их стало семеро. Из схрона от старухи они вскоре ушли и обосновались в доме этого бакенщика.
— Какая же была цель у вас? Что намеревались делать, кого ждали?— спросил Смирнов.
— Программы, как говорил атаман, никакой. Главная цель — выжить, ждать, когда переменится власть. А пока это совершится, где можно гадить большевикам. А там — придут немцы...
Прочитав показания Фролкина, Васин и его сотрудники заинтересовались главным: на каких условиях «атаман» и «интендант» сообщничали, для каких целей встречались? О том, что в эти края заброшен шпион абвера — «посол» и что действует он под видом интенданта, Васин уже знал. Вот только где он действует? И почему с ним был связан Марущак, на какой основе базировалась эта связь? Нельзя ли воспользоваться тем, что Фролкин один раз видел «интенданта» (может быть, и не раз) и знает его в лицо?— размышлял Васин.
Фролкин, когда Смирнов его спросил, мог бы он узнать « интенданта», ответил:
— Я скажу, но гарантирует ли это мне жизнь?
— Это решит суд. Но помощь ваша, безусловно, зачтется.
— Темно уж было, лица его я не рассмотрел, врать не хочу. Но в шалаше горела коптилка, и я хорошо запомнил родинку у него на скуле, снизу. Я как раз нагнулся прикурить от коптилки, она на ящике стояла. А этот интендант... как же он сидел... ага, вот так, правым боком. Все верно, родинка с правой стороны на подбородке, снизу...
Рыжий доктор
В станице Кущевской, что раскинулась на реке Ея вдоль железнодорожной магистрали, ведущей на Батайск и Ростов, разместился фронтовой госпиталь, в котором залечивали раны командиры и бойцы, воевавшие в Крыму.
Шли бесконечные разговоры о былых боях. «Лежачие», прикованные к кровати, и «ходячие»,— выздоравливающие — они были очень разные по возрасту, по характеру, по национальности. Но было одно, объединяющее этих людей,— оптимизм, вера в то, что, несмотря на трудные бои, на отступления, враг будет побежден. И многие мучались больше от вынужденного безделья, чем от ран, с нетерпением ждали радиосводки о положении на фронтах. Радовались, если слышали, что на каком-то участке враг остановлен, скрежетали зубами при сообщении, что враг где-то еще продвинулся, занял какой-то участок нашей территории.
Несмотря на бдительность врачей, мало-мальски залечившие раны норовили сбежать на фронт, и некоторым это удавалось...
В одной из палат, на второй кровати от дверей лежал мужчина лет пятидесяти. Он не вступал в разговоры, только слушал, что рассказывали бывалые, хотя и молодые воины. Ведь иные отступали с боями в кубанские края с самой границы.
Это был Петр Мефодьевич Крюков, получивший пулевое ранение в бедро при ликвидации банды. Крюков слушал, сравнивал рассказы с тем, что пришлось пережить ему в гражданскую, и думал про себя: да, большая война идет, не сравнить с прошлой.
— А вы, батя, тоже воюете?— спросил молоденький красноармеец с соседней койки.
— Да, сынок, воюю. Стаж у меня в этой войне невелик — вот эта рана. Но в жизни-то своей повоевал. Тебя еще и на свете, наверное, не было, когда я на коне эти края от деникинцев да других бандитов очищал.
И Петр Мефодьевич, видя, как внимательно слушают его раненые, начал рассказывать о жизни на Кубани. Он поведал о трудных годах гражданской войны и о том, как организовались тут колхозы, как пришлось биться с кулаками, укрепляя новую жизнь.
— Теперь не узнать нашу Варениковскую. Если бы вернулись сюда бывшие, не узнали бы своей станицы. Одной только рогатой живности в колхозе более трех тысяч, не считая овец да свиней. Многое за эти годы понастроили колхозники. Вот, к примеру, у нас: фермы новые, большой клуб, своя электростанция, детские ясли, две новые школы. А сколько куреней новых. Ого-го! Зажили мы добре последние годы; о хлебе, что его не хватит до нового урожая, и забыли думать. По-городскому стали жить да одеваться наши колхозники. Он помолчал и добавил: — Вот только удержим ли мы фрица за проливом...
— А где же вас ранило?— спросил тот же сосед по койке.— С самолета, наверное.
— Да нет, не с самолета. Объявился у нас один бандюга, бывший вахмистр. Он в шайке царского полковника Лаврова состоял. А потом где-то сгинул. Но ненадолго. Прошлой осенью снова появился в плавнях. Вот и попал я там с бойцами в переделку. Застукали мы бандюг, да только досталось и мне. Теперь вот бедро заживает плохо, видно, старые кости худо срастаются.
— А кто у них старшим был?—спросил от окна раненный в голову боец. Из-под бинтов у него виднелась только нижняя часть лица.— Я ведь в здешних краях родился. Вот вы говорите о Варениковской. Это моя родная станица.
— Вот как!— оживился Крюков.— Земляк, стало быть. Фамилия того бандюги Марущак, он из другого села. А вот ты скажи, ты-то чей будешь?
— Желтовы мы, может, знаете?
— Так ты Желтов? Не Гавриила, случайно, бывшего мельника нашего сынок?
— Его, мельника. Степан Желтов. Вывезли нас в тридцатом на Ставрополыцину, в Дивенский район. Там и живем до сих пор.
Палата притихла.
— Стало быть, из кулаков ты, браток, да?— спросил сосед Крюкова. Как же тебе Советская власть оружие доверила?
— Кулаки? Да что я помню о том времени, когда в отцовском доме находился? Мал еще был. А вот как жил до ухода ка войну, могу сказать. Мы с матерью да с сестренкой Варькой в высылке одни оказались. Батя в дороге где-то без вести пропал. Было, конечно, трудно сначала. Одна ведь мать работала. Потом хатенку построили, начали обживаться. И что вы думаете, сейчас там у нас? Большущий колхоз стал, много техники, освоили больше шестидесяти тысяч гектаров земли... А жили как! Я, например, за сороковой год с женой заработал около ста пудов только одной пшеницы. Хлеб круглый год белый, а вот кулаками были — мать только по праздникам такой давала. Да и до хлеба было что есть. В базу корова, свинья, овцы, птица. Во какая жизнь пошла. Бывало, соберутся деды, те самые кулаки, и гутарят да посмеиваются сами над собой о том, за что в прошлом держались.
— Но были и настоящие толстосумы,— возразил Петр Мефодьевич,— вроде Мещерякова. Я, к примеру, с гражданской только шашку да папаху привез — гордость казака, а за пазухой ни гроша не было. Ну женился, нажили сынов, а кормить-то их нечем было. Землю дали, а с чем к ней приступиться? Ни скота, ни машины. Вот и пошел на поклон к тому толстомордому Мещерякову. Ему и до революции жирно жилось. И после гражданской. Появился дома не с пустым кошелем, было за что зацепиться. Правда, все, что за чужой счет нажил, то и пошло прахом. Выжили мы его тогда из станицы, ушел он.
— Правильно, земляк... Не знаю, как звать, величать-то вас...
— Петр Мефодьевич.
— Это точно, Петр Мефодьевич. Были мироеды, что против власти шли, а за ними иной раз и середняки тянулись, поддавались на их агитацию. Я еще мальчонкой был, но помню выстрелы по ночам. Разговоры слышал: палили из обрезов по активистам да красного петуха пускали. Было... Да вы об этом могли бы много порассказать. Я — о другом... Вот тут кто-то спросил, как же, дескать, мне, кулацкой породе, оружие доверили. Я так скажу: правильно нас выселили. Было за что. Но потом-то, когда работать стали на новом месте, хозяйство подняли, хлеб стали государству сдавать, другими же людьми стали. А как работали! Ордена за труд получали, и никто нам прошлым глаза не колол. Наш колхоз, что у станции Дивное, уже миллионером перед войной этой стать был должен. А что помешало? Гитлер этот окаянный. Как началась война, к нам приехали в район военные уполномоченные. Собрали народ, побеседовали и спросили, как наше мнение, пойдем ли мы воевать за Советскую власть? Мы от такого вопроса опешили. Как. же, думаем, так? Нас как-никак врагами этой власти считали и вдруг такое спрашивают. Значит, в трудный для Родины час доверяют нам! Выступили наши мужики, сказали: благодарим за такое отношение к нам и готовы хоть сегодня явиться куда скажут. А что касается фашистов, которые явились «освобождать» нас от Советской власти, то мы их это делать не просили. На этом уполномоченные и уехали. А через неделю-другую вышел приказ: призывной возраст — явиться в военкомат. Я, к примеру, добровольно пошел. Взяли; хотя с трудом... Так что нашего брата сейчас много в Красной Армии воюет.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Битая ставка"
Книги похожие на "Битая ставка" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Андрей Горняк - Битая ставка"
Отзывы читателей о книге "Битая ставка", комментарии и мнения людей о произведении.