Владимир Бацунов - Воспоминания о караване

• Название: Воспоминания о караване
• Автор: Владимир Бацунов
• Жанр: Научная Фантастика

---

- Любопытно. А что у них, у хазар, многожёнство?

- У них? Да, многожёнство. Причём тому, у кого жён больше, завидуют. Поэтому каждый отдельно взятый хазарин стремится, если позволяет финансовое положение, завести как можно больше жён, чтобы завидовали ему, а не он.

- А какие деньги у них ходят? - поинтересовался я.

- Деньги? Ну, всякие ходят. У вас есть при себе деньги?

Я порылся по карманам, достал несколько кордовских и багдадских монет и протянул их капитану. Он внимательно их рассмотрел и сказал:

- Такие тоже ходят. Вообще, они не равнодушны к золоту и прочим пёстрым побрякушкам. Предлагаю выйти на палубу и посмотреть на звёзды. Тоже ведь чудо Господне! У меня даже есть подзорная труба, - и он, с трудом поднявшись, подошёл к сундуку и стал ковыряться в его недрах.

- Господь с вами, капитан! Какие звёзды? Небо основательно затянуто тучами и если ваша подзорная труба не волшебная, мы ничего не увидим.

Гасан ибн-Камал будто не слышал меня и бормотал себе под нос: "Идёмте посмотрим на звёзды, тоже ведь чудо Господне..." Наконец он, найдя искомое, выпрямился во весь рост и, широко улыбаясь, показал мне прекрасную подзорную трубу. В другой руке он держал, почему-то, астролябию и тоже радостно мне её показывал.

- Идёмте, - повторил он, - Посмотрим на звёзды - тоже ведь чудо Господне.

Он вручил мне астролябию и пошатываясь, двинулся из каюты. Судно кидало всё сильнее и я позвонил в колокольчик. Прибежал Юсуф и я сказал ему, что надо бы проследить за капитаном, а то как бы он чего не натворил, потому как буря разыгралась нешуточная. Юноша согласно кивнул, мы с ним взяли капитана под руки и все втроём выбрались на палубу. Струя солёных брызг окатила нас с головы до ног, корабль тряхнуло, нас отшвырнуло к рубке, причём я больно ударился локтем, едва не выронив астролябию. Видимость была нулевая, и я спросил капитана:

- Как же мы будем наблюдать звёзды, если тьма такая вот кромешная и шатает безбожно?

- Пожалуй, вы правы, - ответил капитан и я скорее почувствовал, нежели увидел в темноте его широкую улыбку, - Да, вы правы. Нужно вернуться в каюту и ещё покурить, тогда видимость сразу улучшится.

Гасан ибн-Камал был совершенно невминяем и когда мы проводили его в каюту, Юсуф, как старший помощник капитана, отдал команду "Задраить все люки". Я попрощался с юношей, сказав, что если понадобится помощь, пусть полностью рассчитывает на меня и отправился к себе, чтобы зафиксировать в дневнике почерпнутые из капитановых уст сведения о хазарах. Корабль швыряло, я ставил кляксы, но если бы я не работал, то умер бы, наверное, от страха, потому что раньше никогда не попадал в бурю на море, и молился потом, скатившись на пол, взывая к Богу, просил Святого Творца, благословен Он, помочь этой крупинке жизни - нашему кораблю - в этой враждебной разбушевавшейся стихии, да так и застыл на полу, когда буря стала постепенно стихать, и сквозь обсыпанный брызгами иллюминатор пробился первый солнечный луч.

Проснулся я от стука в дверь.

- Войдите! - крикнул я, поднимаясь с пола.

- Господин! - в отчаянии выкрикнул вошедший Муса, - У нас несчастье! Капитан пропал!

- Как пропал?! - воскликнул я.

- Да вот так! - с нажимом ответил Муса, - Нету его на борту.

Я, не умываясь, к тому же и Муса вошёл без кувшина, выскочил в коридор и столкнулся нос к носу с Юсуфом.

- Я всё уже знаю, - выдохнул я, - Что теперь делать?

Вместо ответа Юсуф, уткнувшись мне в плечо, зарыдал и я понял, что значил для него капитан. Я, как мог, утешил юношу, он перестал всхлипывать и твёрдым голосом, насколько это у него получалось, а получалось, надо сказать, неважно, сказал:

- Я не верю, что он погиб! Капитан так верил в чудеса, что и с ним оно могло случиться.

Мы вышли на палубу. Солнышко радостно пробивалось сквозь редкие облака. Водная гладь сверкала бликами и повсюду носились чайки, чьи издевательские крики резко контрастировали с нашим душевным состоянием. На поверхности не было и следов капитана. Посмотрев на этих беснующихся бакланов, Юсуф твёрдо произнёс:

- Мы вернёмся в Бейрут и будем там его дожидаться. Всё-таки капитан неплохой пловец.

Так завершилось моё первое и последнее пока морское путешествие. Небо было неблагосклонно к нам вопреки надеждам. И моим, и Гасановым. И я почему-то вспомнил гадалку.

Вернувшись в Бейрут, я не стал ждать там Гасана ибн-Камала, а выкупив своих дромедаров и снова наняв караванщика и людей, не успевших ещё к тому времени найти новую работу, отправился на Север, в Хазарию, привычным для меня сухопутным способом. Корабли пустыни не подведут, решил я.

И снова сухопутное путешествие. Нужно сказать, что в наше время караванные переходы стали обыденностью и не являются подвигом, как это было ещё пятьсот лет тому назад. Ещё во времена халифа Муавии, если мне не изменяет память, в VII веке от Исы, караванные пути были обустроены, были основаны почты, поддерживались в порядке источники, а постоялые дворы встречались повсеместно вдоль дороги и между двумя наугад взятыми караван-сараями было обычно не более двух дней пути. Караван проходил в день в среднем 12 фарсахов и было это совсем неплохо, благо что мы не везли особенно никакого груза и даже пиратский караван, пытавшийся ограбить нас несколько раз, уходил не солоно хлебавши. У меня не было даже волшебного фонаря, который пылился на какой-то полке во дворце кордовского халифа.

Должен признаться, что описания природы мне совершенно не даются. Сколько я исчёркал пергаментных листов, пытаясь точно передать не только свои ощущения от дороги, но и то, что видел по обе её стороны! Видимо, такого рода литература - не мой удел, поэтому буду писать так, как получается, да простит мне возможный читатель сухость изложения. Продолжу пожалуй, отметив, что населённые пункты, встречавшиеся на пути, мало меня удивляли, не было в них ничего особенного - обыкновенные восточные аулы и пыльные кишлаки, а города после Бейрута тоже не производили особенного впечатления: та же толкотня, разноязыкая речь, шарлатаны, предсказатели, монахи. Даже Царьград показался мне слегка уменьшенной и несколько христианизированной копией Бейрута. Долго мы там не задерживались, время текло, разбиваемое мозолистыми ногами дромедаров, и, миновав Кавказ, караван наш устремился прямиком в Итиль сквозь пустынные степи, которые были уже территорией Хазарского царства. Но это, признаться, никак не ощущалось, разве что караван-сараи стали попадаться реже и люди в них плохо понимали по-арабски и почти не говорили на этом языке.

- Итиль! - говорилл я караван-сарайщику и тот, истово кивая, показывал рукою куда-то за горизонт.

- Скоро? - спрашивал я его, и он, продолжая кивать, размахивал руками и кланялся в том направлении, куда показывал. Добиться чего-либо было практически невозможно и, перекусив и переночевав, мы двигались дальше в направлении поклонов хозяина постоялого двора и дважды, увидав впереди крепостные стены, с радостью думали, что вот она, цель путешествия, и дважды разочаровывались, ибо сперва это оказался Тмутаракан, то есть мы основательно отклонились к Западу, а во втором случае Семендер - совершенно пустая крепость, похоже, давно покинутая. По крайней мере так сказал единственный житель крепости, седовласый полоумный старец, обитавший в крепостном подземелье и питавшийся летучими мышами. Семендер произвёл на нас очень тягостное впечатление, поэтому решено было даже не останавливаться здесь на ночлег, а поскорее уносить ноги, ибо, как сказал старик, здесь живут призраки всех хазарских каганов, начиная с Булана, что по-хазарски означает "лось". "Лосей нам еще не хватало!" - подумал я и двинул караван вперёд.

Запустением веяло от хазарских земель. Складывалось впечатление, что хазарская история уже закончилась и мы имеем дело лишь с трупом этой истории, который, если его не погребут, сам развеется по ветру и испарится. Хазарская история закончилась, но на территории хазар ещё не началась история другого народа, который совершенно необязательно должен стать их приемником. Видимо, этот народ ждал, сам того не ведая, пока исчезнут все следы хазар, чтобы ворваться, как вода, сметающая плотину, в хазарские степи.

И наконец - Итиль! Город этот более всего напоминал огромный кишлак или аул с пыльными дорогами и глинобитными хатами. Попадались порою большие здания - мечети, церкви, синагоги и школы, но всё было такое обшарпанное и запущенное, что рассматривать достопримечательности не хотелось.

Мы въехали в Итиль вечером 12 декабря 1052 года от Исы, ровно через год после неудачного отплытия от Бейрутской пристани, когда уже взошёл месяц, похожий на татарскую саблю. Звёзды блестели и в свете этой татарской луны и серебряных звёзд город, надо признаться, выглядел не так уж и плохо. Караван остановился на постоялом дворе, где я решил переночевать, а наутро отправиться на приём к кагану, чтобы передать ему поклон от покойного отца и выяснить, не забыл ли Господь, благословен Он, о еврейском государстве, которое в наше время представляет собой большую редкость.