Мария Чурсина - Ранние рассветы

• Название: Ранние рассветы
• Автор: Мария Чурсина
• Жанр: Фэнтези

В этом мире люди учатся жить по соседству с магией, демонами и сущностями всевозможных мастей, и нельзя сказать, что хоть кому-то из них такое соседство нравится. Институт Обороны готовит уже не первое поколение оперативников, способных если не справиться со всем этим, то хоть не влипнуть в неприятности по полной программе. А какое же обучение без летней полевой практики?

---

— Ну так что, к кладбищу? — вздохнула Маша, пытаясь высмотреть вдалеке огни посёлка. Ночной прохладой смыло сонную одурь и зевоту.

Сабрина мотнула головой, и хвост её волос метнулся на фоне серого неба.

— Очень уж очевидно. Думаю, парни нас обгонят и соберут там все метки. Что ещё подойдёт под её загадку?

В зарослях орешника Маша обломала себе крепкую ветку, прочную, но не толстую, и пошуршала ею в траве перед собой. Тут же с шорохом метнулись в сторону крошечные тени.

— У того берега, где мы днём собирали камни, Эльза рассказывала, затонул пассажирский теплоход. Подойдёт, как считаешь?

— А много ещё людей слышали, что она рассказывала?

— Ты же знаешь, она так нудит, что её редко кто до конца дослушивает.

— Тогда пойдём.

Дослушать экскурсию Эльзы до конца — как получить решебник ко всем её заданиям, но вот только задача оказывалась чаще всего невыполнимой. Каждый раз Маша решалась записывать за ней каждое слово, ну или хотя бы через одно, брала с собой тетрадь, и каждый раз бросала на половине лекции. Лучше побродить ещё час по лесу, — решала она, — чем умереть от скуки где-нибудь на бережке.

Ширина, длина и глубина Совы, сведения о населении всех городов, которые размещались по её берегам, иногда перемежались с действительно нужными сведениями вроде крушения теплохода. Вот только дослушать до нужного места мог не каждый. Тетрадка валилась из рук, переставали писать все ручки, и затекали от неудобной позы ноги, а Эльза продолжала носиться по берегу, махая руками от возбуждения.

— Почему я не добросовестный курсант? — вздыхала Маша, борясь с желанием включить фонарик. Если бы она хорошо рассмотрела и запомнила дорогу днём, она бы не собирала по ночам все кочки. — Мы же только одну найдём и спать, да, Сабрина?

Та неразборчиво усмехнулась в ответ.

— Старый колодец, — вспомнила Маша, перебирая в памяти обрывки экскурсий. — Как думаешь, в него кто-нибудь падал?

Старое поле было исполосовано тракторными следами, где вывороченные комья земли давно засохли, но глубина борозд позволяла подвернуть ногу, как нечего делать. Маша обернулась: ей опять почудилось движение за спиной. Там раскачивались от ветра ветви красных клёнов, и ничего больше.

Сабрина молча оглянулась на неё, мол, чего отстаёшь, и напряжённо замерла.

— Не шевелись, он пройдёт мимо, — донёсся до Маши её чуть слышный шёпот.

Ветки клёнов качнулись ещё раз и замерли в притворном спокойствии. Маша смогла вдохнуть, и воздух обжёг холодом сдавленное горло.

— Кто это? — спросила она, когда ощущение взгляда в спину исчезло.

Сабрина едва заметно дёрнула плечом.

— Парни говорят, он безобидный, только наблюдает. Но я думаю, что лучше лишний раз не дёргаться. Вдруг в нём взыграет инстинкт охотника.

Под ночным ветром стало зябко, хоть Маша и натянула на себя всю имеющуюся одежду. Чем дальше они шли в поле, тем призрачнее казалось ощущение взгляда между лопаток, но от каждого шороха, чуть более громкого, чем обычно, мурашки пробегали по коже.

— Так кто это? — не выдержала Маша.

Сабрина не очень-то горела желанием разговаривать. На ходу она обернулась.

— Откуда я знаю? Спроси у старшекурсников. Говорят, он всегда был.

— Дачники-дачники, — передразнила её Маша противным голосом.

Вдалеке ей почудился лучик фонаря, человеческие голоса, и на душе сразу полегчало. В кромешной темное она совсем потеряла ощущение времени и пространства.

— Кладбище, — сообщила Сабрина, махнув рукой в сторону выросших вдалеке неясных силуэтов.

Когда высокая трава поля сменилось примятой, Маша поняла, что они вышли на экскурсионную дорогу. Здесь оставалось спуститься к берегу, обогнуть Круглый холм, и на крошечном причале найдётся цепь от катера «оборона».

Запахло печным дымом — недалеко были дачи, которым тоже пришлось сидеть без света из-за злополучного столба в стационаре. Сабрина первая добралась до воды и почти бесшумно обошла прибой. Там тихо шелестели о гальку волны. Она нагнулась и достала из реки уместившийся на ладони предмет.

— Маша…

Шаги за спиной сделались хорошо различимыми. Кто-то с топотом нёсся вниз по склону холма, сопя, выворачивая ногами комья влажной земли. Захрустели ветки прибрежного тальника. Маша отскочила назад.

От испуга и от неожиданности она не нашла ничего лучше, чем выхватить из кармана фонарик.

— Кто здесь?

Луч белого света озарил мокрую гальку, зеленоватую пену прибоя, пустой, как под стать своему названию, холм.

— Дура! — зашипела ей в спину Сабрина, мёртвой хваткой вцепляясь в локоть.

Было тихо, но в тишине притаился ещё больший страх, чем в топоте. Вспомнился силуэт на фоне ночного неба и рухнувшего столба. Безмолвная кукла. Кроме себя и Сабрины Маша не чувствовала в окружающей темноте ничего человеческого.

— Быстро! — Сабрина толкнула её вперёд себя, к темнеющим впереди домам. Бежать до них было не так много — шагов сто, но когда ноги немели от ледяного дыхания Совы, бежать становилось почти невозможно.

За спиной неслось — кто или что, уже не важно — хрипело и взрывало мокрую гальку. Они подбежали к первому же дому, перемахнули через низенький огородный заборчик и дёрнули дверь. Тонкий крючок, на который запирался дачный дом — может, такой же фанерный, как и их барак в стационаре, — вылетел из петли.

Шорох, шум, им навстречу выскочила бабушка в белой ночной рубашке со свечкой в руках.

— Девочки?

— Только не пугайтесь! — предупредила Маша, спиной прижалась к двери, и тут же в неё ударило, как тараном.

Как выдержала фанерная дверь, она не знала. Может, чудо, и боги вправду так любят курсантов, как поётся об этом в их песнях. Но больше ударов не последовало.

— Ох, лишенько, — прошептала бабушка, крестясь непослушными пальцами. — Что за ироды детей гоняют ночью по лесу. Ох, мой разум…

— Если бы кое-кто в него фонариком не светил! — выдохнула Сабрина больше от испуга, чем от желания обвинить Машу.

Та по двери сползла на пол и скорчилась там, обхватив дрожащие коленки. Снаружи — она слышала — гудела ветром ночь, никто не дышал за дверью, роняя на порог слюну, никто не ходил вокруг дома, выискивая лазейки. Мелькнула шальная мысль — показалось.

Но была Сабрина, которая тоже тяжело дышала и смотрела на неё сверху вниз, и это значило, что тот, кто гнался за ними в темноте, существовал на самом деле. Маша поднялась, когда ощутила в себе силу подняться. Бабушка всё ещё стояла, прикрывая одной рукой пламя свечки, и с ужасом смотрела на дверь. В неверном свете дрожало всё: и её губы, и руки, и оборки на ночной рубашке.

— Он ушёл?

Сабрина раздражённо тряхнула головой, и вместо ответа в тишине прозвучал тот страшный звук, который чудился Маше ночью на острове. Трещало дерево, хрустели кусты, ломались ветки. От глухого удара о землю содрогнулся летний дом.

Гулко тикали часы, но несколько секунд перед тем, как они решились выглянуть на улицу, показались бесконечными. Смотреть в окно было бессмысленно: вокруг разливалась густая темнота, дрожали силуэты лоз малины у самого стекла, и только. Маша дёрнула дверь, но её тут же отстранила Сабрина.

Она беззвучно спустилась с крыльца, пересекла дорожку и оглядела узкую улицу, где между двумя заборами едва могли разойтись два человека. Маша не сразу поняла, что снова запели сверчки, и тишина перестала быть мёртвой.

— Нет его, кажется. Но упал столб, и напрочь разломал соседский забор, — рассказала Сабрина, когда вернулась. Она растопыренными пальцами заправила выбившиеся пряди назад и выжидательно посмотрела на Машу.

— Ох, лишенько, — горько вздохнула бабуля.

За лесом загорался бледный рассвет, а ветер с реки разом выдул всё тепло, стоило им только покинуть дом. Маша уже и не пыталась согреться, хоть по привычке прятала руки в карманах куртки.

Они вернулись в стационар в дурном настроении и с самыми нехорошими ожиданиями от наступающего дня.

— Мы ещё завтра дежурим, — напомнила Сабрина. — То есть сегодня.

— Я со стационара ночью вообще больше не выйду, — мрачно повторила Маша — уже в который раз. — Пусть ставит мне что угодно. Нет уж, ко всем демонам!

Она остановилась, не дойдя до вросшей в землю террасы десятка шагов. Сырой от росы орешник покачивался на ветру, на верхней ветке болтались чьи-то носки, брошенные сушиться.

— Слушай, у Эльзы есть дети?

Сабрина пожала плечами.

— А что?

Вдалеке запела ранняя птица, протяжно и с переливами. Загудел теплоход. И от всего этого Маше стало ещё противнее: на сон оставались считанные часы. Скорее бы уже закончилась эта практика!

— Кто-то рассказывал мне, что она — старая дева. — Маша обернулась к преподавательскому домику. Его чёрные окна пристально смотрели на лес.