Валентин Шатилов - Магнолия

• Название: Магнолия
• Автор: Валентин Шатилов
• Жанр: Научная Фантастика

---

Присутствующие подавленно молчали.

Николай, выждав секунду, солидно продолжил:

- Тактика этих молодчиков как раз и нацелена на то, чтобы вызвать ужас. Чтобы в зародыше задавить всякие попытки к сопротивлению. На это направлена и возникшая неопределенность. Психологически точный удар: мир еще не знает, чьих рук это дело, но мир уже видит всесилие и безжалостность этих рук. Когда верхние выйдут на авансцену, мир уже будет готов к тому, что они не будут угрожать, не будут вступать в переговоры - они будут только приказывать. И смертью карать за ослушание. Вот нам и предстоит решить: до каких пор выжидать? До каких пор на словах осуждать верхних, а на деле пассивно взирать на их бесчинства?

- Что предлагаешь, не томи, - скучным голосом потребовала Нинель.

Все невольно обернулись в ее сторону, но она ничего не добавила - только хмуро мусолила в губах травинку.

- Да, предлагаю! - просветленно, громко произнес Николай. - Во-первых: перестать чураться властей. В самом деле. Произошли перемены. Власти первыми сделали шаг нам навстречу - выпустили Доктора и всех. Они понимают, что, кроме как на нао, им в борьбе с верхними суперами опереться практически больше не на кого. И во-вторых: пора наконец начать пользоваться выгодами нашего положения! Способности наши если и уступают способностям верхних, то чисто количественно. Ныряем не так далеко, не так четко ориентируемся в трассах для ныряния ну и так далее, вы сами знаете. Но наших способностей вполне хватит, чтобы, хорошо вооружившись, ворваться в резиденцию Любомудрого, схватить его и доставить властям. А Первый пульт - разбить. Вполне, я считаю, хватит! И тронуть они нас не посмеют, я считаю. По той же причине, что не трогали и раньше: корм и питье! Чего нам бояться? Верхние тоже не дураки, понимают: запасов, что в резиденции Любо-мудрого, им хватит на сколько? Ну на год, на два. А потом? Они-то ни корма, ни питья делать не умеют! Так что верхние просто вынуждены нас беречь. Как зеницу ока! Как бы они к нам ни относились, но ведь рано или поздно им все равно придется пойти с нами на мировую - выбора у них нет. Вот я и считаю: надо действовать!

Действовать сейчас, пока верхние не погрязли во всемирном разбое окончательно!

- А сейчас они еще не погрязли, ты считаешь? - ехидно спросил Алексенок.

Николай что-то начал объяснять, но все уже заговорили, принялись обсуждать происшедшее за общим шумом его голос потерялся.

4

- Ну вот, наконец-то мы что-то решим - припекло! - довольно потирая руки, обратился Алексенок к Магнолии.

Объяснения Николая он и не собирался выслушивать. Он весь был в благородном порыве. Его краснознаменное лицо стало от возбуждения совсем малинового цвета. Он восторженно дубасил воздух кулаком:

- До каких пор?! Хватит пустых разговоров!

Ух, смельчак, ух, воитель... Магнолия слабо улыбнулась в ответ. Улыбаться было больно - голову опять стиснул черный удушающий обруч боли. Впервые такое с ней было в Старой Пещере.

Она еще пыталась уследить за разворачивающейся дискуссией, пыталась понять, что кричит Матвей, что говорит Ованес, потеснивший на председательском камне Николая, но - тщетно. Жгуты пульсирующих артерий били по вискам, били по внутренностям - и те в ответ сотрясались судорогой неудержимой тошноты. У Магнолии непроизвольно затрепетали пальцы, начали слабеть ноги. "Да что ж такое, не хватало только в обморок упасть", - заторможенно мала она - и тут головная боль внезапно прекратилась.

Магнолия распрямилась, одурело хватая воздух открытым ртом, оглянулась в неожиданной тишине и увидела сбоку, у Торжественной стены, группу непонятных людей в черных страшных масках. В руках у них были короткие тупорылые автоматы. Это еще кто такие?

Все присутствующие тоже смотрели на непонятных людей.

Хлоп! - дохнул ветерок, и еще двое в масках добавились к группе у Торжественной стены. Хлоп! - и еще трое... И тут, не выдержав, завизжала Нинель, замахала руками, прогоняя видение.

И тупорылые автоматы пробудились. Суетливо задергались, размазываясь в злобном тарахтении. У Николая из виска вдруг ударил черный кровяной фонтанчик, Ованес схватился за грудь - и оба начали расслабленно сползать, сваливаться с председательского камня. А непонятные люди, выставив вперед автоматы, продолжали издавать смертельное тарахтение.

Крик стал всеобщим. Нижние супера заметались. Магнолию сбили с ног. Падая, она успела ухватиться за чье-то запястье, запястье дернулось, но она его не отпустила.

Ее потянули, потащили - и тьма окружила ее, холод ласковой ледяной салфеткой промокнул потный лоб, пронзительный высокогорный воздух расправил легкие. Тот, чье запястье она так цепко держала, вынырнул из бойни наружу, в ночь, подальше от Старой Пещеры, и ее вытащил. Магнолия жадно вдыхала холодную черную темноту.

- M-м... - страдальчески произнес голос Атанаса. - Кто это? Ты, Мага?..

- Где мы? Что это было? - в ответ спросила Магнолия и наконец отпустила спасительное запястье.

Привыкающие к темноте глаза различили вокруг ночные звезды - и над головой, и сбоку, и внизу, чуть ли не под ногами. Далеко нырнуть Атанас не смог бы, они наверняка на какой-нибудь знакомой вершине.

- M-м, - скрипнул он зубами, неразличимым силуэтом приваливаясь к большому, блеснувшему в лучах звезд камню. - Достали, сволочи...

- Ты не ранен? - тревожно спросила Магнолия.

- В ногу, в правую... сволочи... - Магнолия пристроилась рядом с Атанасом и угодила рукой в теплую липкую лужицу.

- Ой, кровь! - испуганно вскрикнула она, отдергивая руку. Это у тебя так кровь течет? Ой, надо скорее перевязать... С этим шутить нельзя! Давай перенесемся куда-нибудь к людям. Я знаю, ты их презираешь, но у людей есть свет, есть лекарства... А здесь я ничем тебе не помогу...

Он что-то пробурчал в ответ, и голос его опускался все ниже и ниже к ногам Магнолии - Атанас оседал, скользя спиной по каменной глыбе.

- А? - с готовностью спросила Магнолия, склоняясь над ним.

- Мы на Ташлыке... - еще слабее повторил Атанас, - нырну два раза... на Урчукдоне стоят пастухи... держись...

5

Магнолия едва успела схватиться за его плечо, как они уже сидели на крутом косогоре среди невысокой колючей травки и впереди слышался рев воды - наверно, Урчукдона. Она совсем не ориентировалась в темноте. Но Атанас, несмотря на свое состояние, ориентировался, видимо, прекрасно. И следующий нырок привел их прямо в дымную саклю с тусклой керосиновой лампой, скудно освещающей деревянный стол, врытый прямо в земляной пол.

Магнолия сразу узнала эту саклю и ее обитателей: седоусого хозяина (он стоял, полуобернувшись к ним от двери, и рот его был приоткрыт), его старшего сына (застыл у топчана в углу с приподнятой ногой в полуснятом сапоге) и младшего сына (ишь, выглядывает с топчана из-под бурки).

- Извините, пожалуйста, - как можно непринужденнее проговорила Магнолия, приподнимаясь с пола (они так и перенеслись в сидячем виде). Потянула вверх Атанаса, помогая ему принять более-менее вертикальное положение. - Моего товарища тут нечаянно поранили. Вот, в ногу. Вы не поможете его как-то перевязать?

Фу, что за нелепость! Появиться среди ночи, наплести про нечаянное ранение и ждать, что тебе бросятся помогать! Только и надежда - что на традиции горского гостеприимства.

И она поволокла Атанаса к лавке у стола - к той самой, на которой так недавно сама сидела. Атанас едва передвигал ногами, тяжело опирался на ее плечо, поскрипывал зубами от боли, но в общем держался молодцом: когда уселся, поднял голову, кивком поблагодарил за помощь, и взгляд у него был подчеркнуто спокоен, почти до равнодушия. О том, что спокойствие это - не совсем искреннее, свидетельствовали только белые, плотно сжатые губы. Да еще сдавленный стон, прорвавшийся сквозь эти губы, когда он попытался руками переместить раненую ногу в более удобное положение.

Брючина на правой ноге ниже колена тяжко намокла кровью, и быстрые капли постукивали по утоптанному земляному полу. Он же истечет кровью!

Магнолия беспомощно оглянулась на пастухов. И с облегчением увидела, что их все-таки не бросят. Седоусый хозяин уже приближался с бинтом и какими-то пузырьками в руках, при этом он говорил что-то на своем языке старшему сыну. А у того уже оба сапога были натянуты как следует, и он уже бежал к двери.

Магнолия была твердой рукой отстранена от Атанаса со словами:

- Ты посиди, девушка, отдохни.

Седоусый, блестя бритым затылком, принялся за рану. В руке у него мелькнул нож, затрещала разрезаемая брючина - глаза Магнолии застлали слезы, она отвернулась.

А старший сын уже принес со двора чайник и алюминиевый таз, присел рядом с отцом, что-то негромко сказал ему.

И, прежде чем он открыл рот, Магнолия услышала его гортанную фразу, произнесенную внятно и без всякой интонации. Это могло означать только одно: она опять начала слышать мысли, которые человек собирался высказать.