Николай Лучник - Невидимый современник

• Название: Невидимый современник
• Автор: Николай Лучник
• Издательство: Молодая гвардия
• Жанр: Биофизика
• Год: 1968

Угроза здоровью людей в связи с повышением уровня естественного радиоактивного фона…

Новые методы лечения рака и других тяжелых заболеваний…

Радиационная угроза в современных войнах…

Борьба с вредными насекомыми…

Наиболее эффективные методы диагностики в медицине…

Изучение тончайших процессов обмена веществ…

Так же как некогда пар и электричество, так теперь ионизирующие лучи стали неотъемлемой частью современной техники, науки, повседневной жизни.

О радиобиологии — науке, которая занимается всеми этими проблемами, рассказывает доктор биологических наук Н. Лучник, первая книга которого — «Почему я похож на папу» — получила широкое признание читателей.

---

А когда накопился достаточный материал, выяснилась презанятнейшая закономерность. Название лучей никакой роли не играет. И дело не в названии, конечно. Но оказалось, что дело и не в массе частицы и не в ее заряде. Эффект зависит только от густоты ионизации вдоль пути частиц. Если энергии гамма-лучей и протонов подобрать так, что в облучаемом веществе они будут создавать треки одинаковой густоты, то и эффект окажется одинаковым. Потому-то в наше время, сравнивая эффективность разных излучений, ученые, как правило, пишут не о жесткости лучей, а о линейном переносе энергии, той энергии, которую оставляет частица на единицу своего пути в облучаемом веществе.

Зависимость биологического эффекта от линейного переноса энергии довольно проста. С возрастанием плотности ионизации эффект, как правило, растет, достигает максимума, а затем начинает падать. Для разных случаев максимум приходится на разные значения линейного переноса энергии. Диапазон различий тоже неодинаков. Но общий характер зависимости один и тот же для большинства достаточно подробно исследованных случаев.

Обреченные до рождения

Среди людей, находившихся в Нагасаки неподалеку от эпицентра взрыва атомной бомбы и оставшихся в живых, были, конечно, и беременные женщины. Около ста таких женщин взяли под наблюдение. А чтобы выводы сделать бесспорными, одновременно с ними наблюдали такое же число беременных женщин, находившихся в роковой день 6 августа вдалеке от места взрыва. Результаты оказались поистине трагическими.

Среди жительниц Нагасаки в 28 процентах случаев зародыш умирал до рождения. В контрольной группе процент был меньше трех. А в большинстве случаев, когда дети родились живыми, их развитие шло ненормально. Многие из новорожденных умерли в раннем возрасте, только половина их дожила до шести лет. Дети отставали в росте, у многих был недоразвит мозг: окружность черепа их была на целый дюйм меньше. Некоторые к пятилетнему возрасту еще не умели говорить.

Да, радиация поражает живые организмы еще до рождения, причем действие на плод оказывается гораздо более сильным и драматичным, чем на взрослый организм. Это и понятно. За 9 месяцев (если говорить о человеке) из одной-единственной клетки, около десятой доли миллиметра диаметром, вырастает ребенок весом в несколько килограммов со всеми органами, присущими взрослому человеку. Ни одна раковая опухоль не растет с такой скоростью. Причем опухоль только растет, а у зародыша в это время закладывается и развивается вся сложнейшая система органов. Столь быстрый и сложный процесс повредить крайне легко.

Развитие зародыша можно разделить на четыре стадии. В течение первых десяти дней происходит интенсивное дробление яйца, одна клетка превращается в несколько тысяч. В конце этой стадии совершенно недифференцированный зародыш прикрепляется к стенке матки. Затем примерно до конца третьего месяца проходят основные процессы дифференцировки: закладываются все важнейшие органы и системы будущего организма. На третьей стадии, которая тянется до седьмого месяца, возникают более тонкие детали органов. В течение последних двух месяцев идет общий рост и созревание плода.

Особенно чувствительны к облучению две первые стадии. Облучение на первой стадии приводит к гибели зародыша. Опыты на животных показывают, что уже такая маленькая доза, как 25 рентген, вызывает гибель значительного числа эмбрионов. Облучение на второй стадии, как правило, не убивает зародышей. В это время радиация приводит к повышенной смертности после рождения и к возникновению уродств.

Можно было бы подробно описывать встречающиеся типы уродств, но достаточно сказать, что они бывают самыми разными. Очень часты, например, дефекты головного мозга, скелета, глаз.

Высокую чувствительность развивающегося зародыша к облучению используют в научных целях. Облучая животных на разных стадиях беременности и наблюдая возникающие уродства, стараются понять, как происходят процессы эмбрионального развития, когда закладываются и развиваются те или иные органы будущего организма.

А практические выводы ясны. Женщин, которые готовятся стать матерями, нужно оберегать от возможного действия радиации. В нашей стране особенно заботятся о здоровье народа. Недавно Министерство здравоохранения издало специальную инструкцию о запрещении проводить рентгенологическое исследование беременных женщин.

Силами энтузиастов

По перрону Октябрьского вокзала в Ленинграде, держа в руке пузатую стеклянную чернильницу, бежал человек без особых примет. Поезд должен был вот-вот отойти. Собственно, время отправления давно прошло… Но во время гражданской войны поезда ходили не слишком аккуратно. Только поэтому человек с чернильницей успел вскочить в один из вагонов правительственного поезда, отправляющегося в Москву.

Перед этим человек долго убеждал часового. Тот требовал пропуск. У человека пропуска не оказалось, но была бумага, которую срочно должен подписать народный комиссар просвещения, уезжавший в поезде. А от этой бумаги зависело очень многое. В конце концов часовой поверил и пропустил человека. Тот прихватил на всякий случай в кассе чернильницу (вдруг у Луначарского не найдется ручки) и бросился на перрон.

Анатолий Васильевич Луначарский бумагу подписал. Это было решение об организации в Петрограде нового научно-исследовательского института. Человек с бумагой поспешил в Политехнический институт, где в одном из кабинетов его ждали целый час несколько профессоров. Они не просто сидели и ждали. Нет, они обсуждали структуру будущего института, и делали это еще до того, как нарком дал свое согласие.

Впрочем, в согласии его трудно было сомневаться. Институт задумали давно. Еще до начала первой мировой войны профессор Михаил Исаевич Неменов, известный петербургский врач, пытался организовать рентгенологический институт. В то время из этого ничего не вышло. Сразу после Октябрьской революции Неменов снова возобновил попытки. Луначарский очень заинтересовался этой идеей и горячо поддержал ее. Поэтому Неменов не сомневался, что нарком подпишет решение. Человек, бежавший по перрону, был, конечно, сам Неменов — будущий директор института.

Новым институтом заинтересовался не только народный комиссар просвещения. Крайне важно и то, что идею нового института поддержал и профессор Абрам Федорович Иоффе. Вы помните это имя? Иоффе был одним из учеников и ближайших сотрудников Рентгена — ученого, стоявшего у колыбели ионизирующих излучений. Кроме того, Иоффе был первоклассным физиком и талантливым организатором. Он не только поддержал идею о создании нового института, но и дал согласие заведовать в нем физико-техническим отделом.

Новый институт начал свое существование осенью 1918 года. Его задача состояла в исследовании самих лучей, изучении их биологического действия, применении в медицине для диагностики и терапии, использовании для исследования атомов и молекул. Физико-технический отдел впоследствии выделился и превратился в крупнейший самостоятельный институт. А институт Неменова существует до сих пор. Сейчас он называется Центральный научно-исследовательский институт рентгенологии и радиологии Министерства здравоохранения СССР.

Михаилу Исаевичу Неменову удалось сколотить довольно сильный коллектив. В 1920 году начал выходить журнал «Вестник рентгенологии и радиологии», сразу ставший одним из ведущих радиологических журналов мира.

Но дело сейчас не в этом. Главное, на что я хочу обратить ваше внимание, это то, как был создан этот институт. Если бы не энтузиазм Неменова, не его инициатива, не знакомство с Иоффе, не интерес Луначарского, такой институт появился бы гораздо позже.

Я хочу вспомнить комичный случай, происшедший не когда-нибудь, а совсем недавно, в 1955 году. Сотрудники лаборатории (радиобиологической лаборатории), где я в то время работал, готовили к печати сборник своих статей. По существующим правилам научные статьи, а тем более книги, чтобы их можно было напечатать, должны получить положительный отзыв специалиста. Этим уменьшается вероятность выхода в свет недостаточно серьезных работ. Отзыв должен быть от ученого из другой лаборатории. Считают, что это обеспечивает большую объективность.

Но что делать? В городе, где мы работали, все радиобиологи собрались в стенах одной лаборатории. Пришлось дать на отзыв просто биологу — старшему научному сотруднику, опытному и потому не очень молодому. Отзыв был вполне положительным. Серьезные возражения рецензента встретило только одно слово «радиобиология», встречавшееся чуть ли не на каждой странице. Он нашел его не вполне удачным и советовал заменить каким-нибудь другим.

Рецензент полагал, что мы сами придумали слово «радиобиология». Между тем оно существовало уже несколько десятилетий. Однако ничего удивительного не было в том, что биолог с большим стажем не знал о существовании целой науки, ведь он сам работал в довольно далекой области.