Валерий Шамбаров - Государство и революции

• Название: Государство и революции
• Автор: Валерий Шамбаров
• Жанр: Биографии и Мемуары

---

Хотя дело Тухачевского и было той самой "лакмусовой бумажкой", которую подбросил Гитлеру Сталин, поскольку оно позволяло не только уничтожить одного из неугодных военачальников, но и получить важнейшую стратегическую информацию - если немцы промолчат о полученных сведениях, тем самым поощряя мифический заговор, или тем паче, попытаются поддержать его, выходя на контакты с советским маршалом (что вряд ли могло ускользнуть от внимания Лубянки), это означало бы непримиримое и бескомпромиссное отношение Гитлера к сталинизму. А следовательно, первый германский удар будет нанесен на Восток. Если же фюрер сочтет за лучшее заложить Тухачевского, значит, он предполагает удар на Запад и допускает возможность альянса со Сталиным. Впрочем, тут стоит сделать одну поправку. Гитлер рассматривал материалы Скоблина под иным углом, нежели авторы плана, и оценивал политические реалии совершенно по-другому. Он рассудил, что пассивно или активно поддержать заговор означало бы поощрить удар по политической системе СССР, но одновременно это привело бы к усилению Красной Армии. А выдача Тухачевского вела к удару по армии и усилению политической системы. Но как раз советская политическая система считалась в германских верхах фактором, ослабляющим Россию - вызывающим недовольство народа и снижающим его волю к сопротивлению. Поэтому решение настучать Сталину выглядело вдвойне выгодным - и с точки зрения временного альянса, и с точки зрения будущей войны.

Правда, по признанию Шелленберга, информация Скоблина обладала важным изъяном: она не содержала никаких документальных и фактических доказательств. Но коли уж сам фюрер обратил на нее внимание и придал ей такое значение, подкрепить ее расстарались сами немцы. По указанию Гейдриха были созданы две группы, в состав которых вошли специалисты-взломщики из уголовной полиции, и ночью вскрыли сейфы архивов Генштаба и Абвера. Выгребли оттуда материалы, способные в умелой подборке прямо или косвенно подтвердить контакты Вермахта с руководством Красной Армии, а чтобы замести следы взлома, в нескольких местах устроили пожар, скрывшись в поднявшейся суматохе. И в четыре дня было состряпано убедительное досье. Через штандартенфюрера СС Беме был установлен контакт с доверенным лицом президента Чехословакии Бенеша, и тот перепугался, что в случае переворота в СССР и альянса Тухачевского с немцами Чехословакия останется перед ними беззащитной. Правда, решил на всякий случай устроить проверку, но не придумал ничего лучшего, как послать своего начальника тайной полиции Новака в Берлин... для встречи с начальником гестапо Мюллером. И естественно, там были получены самые что ни на есть весомые подтверждения.

Бенеш поспешил довести информацию до Сталина - и личным письмом, и через полпреда в Праге Александровского. После чего контакты советских и германских спецслужб установились уже напрямую, и в Берлин прибыл личный представитель Сталина и Ежова. Немцы настроились преподнести документы в качестве акта доброй воли, демонстрации дружеских чувств, и были немало удивлены, когда советский уполномоченный сразу поинтересовался, в какую сумму они оценивают досье. Гейдрих сориентировался мгновенно и с потолка запросил 3 млн. руб. золотом - предполагая, что это стартовая цена для торга. Но русские и торговаться не стали, а заплатили безоговорочно, не отходя от кассы. Разве что потом почти все эти деньги пришлось уничтожить они были в крупных купюрах, чекисты переписали номера, и несколько агентов, попытавшихся использовать их в СССР, сразу провалились.

Параллельно, для пущей достоверности, та же дезинформация запускалась по другим каналам: через корреспондента "Правды" в Берлине Климова, через министра обороны Франции Даладье, через сеть Разведупра РККА. Где уж постарались немцы, а где сами чекисты, трудно разобраться. Ну а в итоге 11. 5. 37 г. Тухачевский был снят с должности. 1- 4. 6 в Кремле состоялось заседание Военного Совета по поводу его "измены", и никто из присутствовавших военачальников не посмел за него вступиться, никто не высказал сомнений, все в угоду Сталину топили его с потрохами (из 42 выступавших 34 были сами потом репрессированы). А 11. 6 маршала осудили и расстреляли вместе с "сообщниками" - Якиром, Уборевичем, Корком, Эйдеманом, Медведевым, Путной, Фельдманом, Примаковым. И опять же, в составе суда вовсю усердствовали другие красные военачальники - Буденный, Блюхер, Алкснис, Шапошников, Белов, Дыбенко, Каширин, Горячев (вскоре уничтожили всех, кроме Буденного и Шапошникова).

Любопытно, что некоторые видные западные историки до сих пор выражают сомнения, что акция с германским компроматом разыгралась с советской подачи и по советскому сценарию, причем фактам противопоставляют соображения собственного "здравого смысла". Например, И. Пфафф писал: "Если бы Сталин действительно сам хотел устранить Тухачевского, то ему не потребовалось бы выбирать такой сложный и рискованный путь. В условиях нарастания репрессий можно было бы найти материалы для обвинения маршала значительно проще, прямым путем в Советском Союзе, при этом И. В. Сталин весь ход дела держал бы под своим непосредственным контролем".

Но дело на Тухачевского действительно было заведено до всяких заграничных компроматов, большинство обвиняемых, оказавшихся вместе с ним на скамье подсудимых, было арестовано еще в августе 1936 г. В рамках предшествующей кампании репрессий, развернутой против "оппозиции" Каменева и Зиновьева, за решетку попал начальник ПВО РККА Медведев. По вытянутым у него показаниям взяли военного атташе при полпредстве в Великобритании Путну, затем начальника главного управления кадров РККА Фельдмана и заместителя командующего Ленинградского округа Примакова. Их "признания" и повели к обвинениям против Тухачевского. Его имя было названо уже 24. 1. 37 г. на открытом судебном заседании над Радеком и иже с ним. Правда, еще не в качестве обвинения - просто было упомянуто, что Тухачевский посылал Путну в Берлин. Но по тогдашним меркам это был уже очень грозный признак, так что маршала в самом деле могли уничтожить гораздо раньше, без "лишних хлопот". Да только Сталин-то руководствовался не примитивной логикой Пфаффа, а более сложными стратегическими соображениями. Почему было не убить сразу нескольких зайцев?

Кстати, даже в случае, если бы немцы догадались, откуда ветер дует, и кто является автором подброшенных им материалов, это выглядело откровенным "приглашением к танцу" со стороны чекистов. А если бы не доперли или отмели такую вероятность (как это и случилось), то возможность сделать "приглашение к танцу" предоставлялась самим германским спецслужбам. Кроме того, нельзя забывать, что Тухачевский возглавлял в тот момент "французскую партию" в советском командовании. Поэтому можно предположить и такой вариант, что жизнь самого маршала была поставлена в зависимость от реакции Гитлера. Неужели Сталин не знал истинную цену обвинениям и "доказательствам", возникавшим в недрах НКВД по его указаниям? Известно, что для крупных государственных фигур, попадавших под прицел ретивых чекистов, он сам решал, давать ли делу ход. (Скажем, он некоторое время колебался, стоит ли репрессировать Молотова, и в конце концов распорядился вычеркнуть его фамилию из всех показаний и свидетельств). Так что и дело Тухачевского он имел возможность похоронить, если бы выявилась невозможность примирения с Гитлером, а значит и необходимость продолжения контактов с Западом. То обстоятельство, что гибель маршала подорвет эти контакты, Сталин тоже наверняка сознавал.

О том, что Москва выжидала реакции Берлина и ставила в зависимость от нее отношения с Францией и Англией, говорит и другой факт - весной 1937 г. Тухачевский должен был в составе советской делегации посетить Лондон. Но Политбюро распорядилось отказаться от поездки, поскольку по данным НКВД на военачальника якобы готовилось покушение со стороны белогвардейцев. Компромат уже был запущен - а ну как немцы вздумали бы поддержать мнимый заговор? И попытались бы связаться бы с маршалом в Великобритании? И вся интрига вскрылась бы там, на глазах западных политиков?

Так что самым одураченным во всей этой истории оказался президент Чехословакии Бенеш. Но тут остается только развести руками насчет традиционной заштампованности "демократического" мышления, порабощенного собственными стереотипами. Иначе недоумие и наивность видного западного политика зашкаливает до такого абсурда, который вряд ли поддается нашему с вами пониманию. Получив сведения о Тухачевском, Бенеш срочно проинформировал президента Франции Леона Блюма об опасности переворота в СССР и установления там военной диктатуры!

А 4. 7. 1937 г., уже после расстрела маршала, президент Чехословакии пригласил для встречи полпреда Александровского, рассыпавшись в заискиваниях и комплиментах, и запись этой беседы, переданная в Москву, представляет собой настоящий трагикомический курьез: "Он (Бенеш) почти не сомневался, что победителем окажется режим Сталина... Он приветствует эту победу и рассматривает ее как укрепление мощи СССР, как победу сторонников защиты мира и сотрудничества Советского государства с Европой... Бенеш заявил, что последние годы он расценивает советскую внешнюю политику как ставку СССР на западноевропейскую демократию французского, английского и чехословацкого типа, как союзника в борьбе с фашизмом за мир... Бенеш заявил, что мыслит себе опору именно на СССР сталинского режима, а не на Россию и не на демократическую Россию, как в этом его подозревали в Москве. Уже начиная с 1932 г. он все время отдал решительной схватке между сталинской линией и линией радикальных революционеров. Поэтому для него не были неожиданностью последние московские процессы, в том числе и процесс Тухачевского".