Валерий Шамбаров - Государство и революции

• Название: Государство и революции
• Автор: Валерий Шамбаров
• Жанр: Биографии и Мемуары

---

В целом же ситуацию, сложившуюся в России, очень точно охарактеризовал заместитель начальника политического департамента Остминистериума Отто Бройтингам в своем докладе 25. 10. 42 г.: "Вступив на территорию Советского Союза, мы встретили население, уставшее от большевизма и томительно ожидавшее новых лозунгов, обещавших лучшее будущее для него. И долгом Германии было выдвинуть эти лозунги, но это не было сделано. Население встречало нас с радостью, как освободителей, и отдавало себя в наше распоряжение... Обладая присущим восточным народам инстинктом, простые люди вскоре обнаружили, что для Германии лозунг "Освобождение от большевизма" на деле был лишь предлогом для покорения восточных народов немецкими методами... Рабочие и крестьяне быстро поняли, что Германия не рассматривает их как равноправных партнеров, а считает лишь объектом своих политических и экономических целей... С беспрецедентным высокомерием мы отказались от политического опыта и... обращаемся с народами оккупированных восточных территорий как с белыми "второго сорта", которым провидение отвело роль служения Германии в качестве ее рабов... Не составляет отныне секрета ни для друзей, ни для врагов, что сотни тысяч русских военнопленных умерли от голода и холода в наших лагерях... Сейчас сложилось парадоксальное положение, когда мы вынуждены набирать миллионы рабочих рук из оккупированных европейских стран после того, как позволили, чтобы военнопленные умирали от голода, словно мухи... Продолжая обращаться со славянами с безграничной жестокостью, мы применили такие методы набора рабочей силы, которые, вероятно, зародились в самые мрачные периоды работорговли. Стала практиковаться настоящая охота на людей... Наша политика вынудила как большевиков, так и националистов выступить против нас единым фронтом..."

Действительно, могли ли русские считать немцев союзниками и "освободителями" после всего, что они начали вытворять? Получалось, что угодили из огня да в полымя. А с другой стороны, ведь и в 1812 г. крестьяне верили, что царь за совершенные ими подвиги отменит крепостное право. А уж в такую войну, как Великая Отечественная тем более рождались надежды на благие перемены. Казалось просто невероятным, чтобы после победы над врагом власть не пошла на уступки. Имелись и реальные факты, подпитывавшие подобные надежды - и то, что Сталин решился сказать подданным "братья и сестры", и открытие церквей, разрешение богослужений, и роспуск Коминтерна, и введение прежней формы с погонами, и новый государственный гимн вместо "Интернационала". А советская агентура за линией фронта раздувала и поддерживала подобные слухи - дескать, и колхозы распустят, и сажать перестанут, а чтобы после войны хозяйство восстановить, всем огромные льготы дадут...

И мощнейшая народная опора, на которую в начале войны могли рассчитывать немцы, и которой они так бездарно пренебрегли, постепенно переходила к коммунистам. А те, кто доверился первому искреннему порыву, все более явно оказывался в положении обреченных жертв. Иногда возникает, вроде бы, логичный вопрос - могла ли война кончиться иначе, если бы германское руководство повело себя более разумно и сумело привлечь на свою сторону русский народ? Но, пожалуй, вопрос этот сугубо абстрактный. Ведь в данном случае нацистам пришлось бы перестать быть нацистами. А не будь они нацистами, то не сложилась бы и вся историческая ситуация 1941-45 гг.

23. Власов и "власовцы"

О пресловутом "власовском движении" в литературе было написано немало, и, наверное, будет со временем написано еще больше, потому что вопрос этот сложен и далеко не однозначен. Здесь было гораздо больше слухов, проектов и несбывшихся надежд, чем реальных дел. Когда неожиданно для немцев в советском народе и армии обозначилась столь мощная антикоммунистическая оппозиция, возникла потребность найти для этой оппозиции авторитетного лидера. Причем в данном требовании сходились и те руководители Рейха, кто считал необходимым изменение "Остполитик", и те, кто соглашался только на пропагандистскую игру для разложения советской армии. Начался поиск подходящей фигуры. Одной из кандидатур был, например, Яков Джугашвили, сын Сталина - видать, так представляли немцы русскую психологию, что после злодеяний отца народ, тем не менее, признает "законным наследником" сына что-то вроде варианта "Лжедмитрия". Однако от него был получен отказ.

Другим кандидатом стал командующий 19-й армией Михаил Федорович Лукин, герой Смоленского сражения. Он попал в плен тяжелораненным, немецкие врачи спасли ему жизнь, ампутировав ногу. 12. 12. 41 г. Лукин направил обращение к германскому командованию с предложением создать альтернативное русское правительство, чтобы "бороться против ненавистной большевистской системы". Он писал: "Большевизм смог найти поддержку у народов Советского Союза только в результате конъюнктуры, сложившейся после Первой мировой войны. Крестьянину пообещали землю, рабочему - участие в промышленных прибылях. И крестьянин, и рабочий были обмануты. Если у крестьянина сегодня нет никакой собственности, если рабочий зарабатывает в среднем 300-500 руб. в месяц и ничего не может купить на эти деньги, если в стране царит нужда и террор, и жизнь тускла и безрадостна, то понятно, что люди должны приветствовать избавление от большевистского ига... Народ окажется перед лицом необычной ситуации: русские встали на сторону так называемого врага - значит перейти к ним - не измена родине, а только отход от системы... Даже видные советские деятели наверняка задумаются над этим... Вряд ли все руководители - заклятые приверженцы большевизма".

Одним из энтузиастов, осуществлявших поиск русского антикоммунистического лидера, являлся капитан Штрик-Штрикфельдт из разведотдела Генштаба. Он был из "русских немцев", образование получил в Санкт-Петербурге и в Первую мировую воевал в российской армии. Поэтому он никак не мог разделять нацистских взглядов на "Восточную политику", но при этом искренне верил, что все еще можно изменить. Он встретился с Лукиным и впоследствии вспоминал: "Он не любил немцев, но был им благодарен за то, что они сделали для него... Он говорил, что если это действительно не завоевательная война, а поход за освобождение России от господства Сталина, тогда мы могли бы даже стать друзьями. Немцы могли бы завоевать дружбу всего населения Советского Союза, если они всерьез стремятся к освобождению России, но только равноправный партнер может вступить в дружеский союз. Он был готов, невзирая на свою инвалидность, стать во главе пусть роты, пусть армии - для борьбы за свободу. Но ни в коем случае не против своей родины. Поэтому бороться он стал бы только по приказу русского национального правительства, которое не должно быть марионеточным правительством при немцах, а должно служить лишь интересам русского народа".

Однако в страшную зиму1941-42 гг., когда вымирали миллионы пленных в лагерях, Лукин понял, что о дружбе и союзе с нацистами не может быть и речи, и от дальнейшего сотрудничества с ними наотрез отказался. (Любопытно, что Сталин потом не репрессировал Лунина и, продержав несколько месяцев под следствием, даже вернул генеральское звание - хотя ему доложили об антисоветском поведении командарма в плену).

Ну а в 42-м немцам подвернулся Андрей Андреевич Власов. Идеализировать его, как порой делалось в эмигрантской, да и в нашей "перестроечной" литературе, пожалуй, не стоит. В нем хватало и беспринципности, и непоследовательности, и честолюбия, и склонности попадать под чужие влияния. Но те же качества были присущи большинству советских военачальников. Разве можно, например, считать особой принципиальностью слепое повиновение "вождю народов"? Или пулю в лоб из страха быть наказанным за поражение? Поэтому надо признать, что окончательным подлецом и чудовищем, каковым его изображают советские источники, Власов тоже не был. Все же он осмелился. Осмелился на то, на что не осмелились другие. Многие факты свидетельствуют о том, что действовал он вполне искренне, хотя порой обманывал сам себя - убеждал себя и позволял другим убедить в том, во что хотелось верить. И "немецким холуем" он тоже не был, безуспешно пытаясь проводить некую самостоятельную, "русскую" линию. И понятие чести он тоже сохранил - скажем, отказавшись в последний момент, в 45-м, бросить своих подчиненных и скрыться, хотя имел к этому возможность. И, наверное, при той политике в "Восточном вопросе", которую проводила Германия, у антисоветского движения мог появиться только такой лидер - другие или сами отказывались, как Лукин, или не подошли бы немцам. Или русским.

Власов был из крестьянской семьи, воспитывался в духовном училище и Нижегородской семинарии, не закончив ее из-за революции. Был призван в Красную Армию, проявил военные способности и стал продвигаться по службе. Закончив гражданскую командиром роты, остался в кадрах РККА. Учился на курсах "Выстрел", в 1930 г. вступил в партию, преподавал в Ленинградской военной школе. Затем вернулся на строевую службу. Стоит особо отметить, что в конце 30-х он побывал военным советником в Китае. А ведь именно там, как уже отмечалось, советская и германская сторона выступали союзниками. То есть, Власов уже у Чан Кайши мог познакомиться с немецкими офицерами, и не исключено, что это подготовило психологическую почву к будущему сотрудничеству. Войну он встретил командиром 4-го моторизованного корпуса на Украине. Оборонял Львов, несколько раз с боями прорывался из окружений. Прославился в битве за Москву, командуя здесь 20-й армией. Удостоился ряда наград, считался одним из самых популярных и талантливых военачальников. Затем был назначен заместителем командующего Волховским фронтом, а в разгар неудачного наступления, предпринятого для деблокирования Ленинграда, принял 2-ю ударную армию.