Владимир Шитик - Последняя орбита

• Название: Последняя орбита
• Автор: Владимир Шитик
• Жанр: Научная Фантастика

---

Павел был спасен. Но он даже не почувствовал радости. Источник энергии погиб. Апатия овладела Павлом. Поход окончился безрезультатно. Машинально он сверил направление обратного маршрута и, безразличный ко всему, даже к тревожным напоминаниям аварийной установки, побрел назад.

Он потерял представление о времени. Исчезла с неба звезда, которая называлась здесь Солнцем, а он, безразличный ко всему, шел и шел.

Настал момент, когда Павел, обессиленный, осел в мягкую пыль. Утомленное тело ослабело, ресницы сомкнулись сами собой. Он не понимал потом, что это было: короткий сон или потеря сознания. Да это и не имело значения. Нужно было идти, не останавливаться, чтобы донести весть.

А так хорошо лежать! Он полежит еще совсем немножко и потом пойдет. Он вовсе не спит, хоть ресницы будто налиты свинцом. И это совсем не грезы...

Павел сел. Вокруг было светло, как днем на Земле. Яркое солнце слепило глаза. Павел включил световую защиту. Солнце, висящее в той стороне, где был их "Набат", выстрелило молнией и расплылось.

Павел подхватился на ноги. Мелькнула мысль, что с его товарищами что-то случилось. Апатию словно рукой сняло. Нужно идти, спешить! И он шел, падал, полз, поднимался, снова падал, задыхаясь от слабости.

10

Павел не ошибся: он действительно видел огненный шар, своей яркостью не уступавший Солнцу...

Широкий луч прожектора ворвался в пещеру и уперся в какую-то преграду далеко в глубине. По ровному, словно отшлифованному каменному полу, на котором после взрыва лежали остатки породы. Бурмаков и Витя подошли к стене. Она была черная и блестящая, не похожая ни на один материал, который они до сих пор встречали на Плутоне. Боек механического бура, который способен был пробить толстую броневую сталь, отскочил от стены и сломался.

- Одно из двух, - рассматривая осколки бойка, сказал Бурмаков, - или мы встретили необычно твердую породу, или она имеет искусственное происхождение.

Заменили боек, стали подкапывать более мягкие слои у основания стены. Перед ними оказалось нечто похожее на ящик. Внизу, вверху, по сторонам этого большого ящика были такие же гладкие черные стены. Комбинированные ультразвуковые и электронные измерители определили, что он имеет форму куба. Плазменный луч с температурой двадцать тысяч градусов не смог разрезать стену. Бурмаков измерил температуру того места, где только что пытался сделать разрез, - она была такой же, как и до прикосновения плазменного огня. Черное вещество не нагрелось ни на один градус. Более того, оно не пропускало ни электрических, ни магнитных волн. Локаторы оказались бессильными в попытке заглянуть за стену.

Те же измерители сообщили поразительную цифру. Вес куба высотой в три человеческих роста, если перевести на земные единицы, составлял несколько сотен миллионов тонн.

- Игрушка, - постучал Бурмаков по черной зеркальной поверхности. Идеальная инертность.

- А если он сплошной? - Витя еще раз включил измеритель.

Невидимые волны потекли в почве вокруг куба, пытаясь пробиться сквозь его непроницаемые стены. Стрелки циферблата засуетились и поползли в сторону от средней отметки. Из-под пера осциллографа выползла ломаная кривая.

- Куб пустотелый! - торжественно проговорил Бурмаков. - Он искусственного происхождения.

- Люди? Правда, Степан Васильевич, люди? - Витя тормошил Бурмакова за руку.

- Разумные существа! Когда это сделано, кем и где они, мы пока не знаем. Но видим результаты их созидательного труда. Этот куб, кажется, - хранилище. Оно надежное, его стены не поддаются обычным силам, которые сами собой могут возникнуть в природе. Я понимаю, тебе, Витя, хочется услышать ответы на множество вопросов: из чего куб сделан, зачем, что там внутри? Но я могу только догадываться. Похоже на то, что стенки сделаны из нуль-вещества, не имеющего атомов и электронов и состоящего из одних нейтронов. Оно очень плотное, один кубический сантиметр нуль-вещества весит сто тонн. Ни один земной механический инструмент не в состоянии разрезать его. Оно в полтора миллиарда раз более прочное, чем сталь самых высоких марок.

- А как мы заберемся внутрь? - Витя был разочарован. Стоять на пороге чужого мира и отступить от него! Пролететь миллиарды километров и вдруг признать свою беспомощность!

- Попробуем, - сказал Бурмаков и подумал, что вряд ли есть в этом настоятельная необходимость. Они снова отклоняются в сторону от главной цели поисков топлива. Но какой ученый может удержаться от соблазна узнать новое, даже ценой собственной жизни, если держит в руках хоть тоненькую нить, которая должна вывести его к великому открытию? И уже уверенно пообещал: - Проникнем.

Он не имел в виду ничего определенного, когда говорил это Вите. Просто вспомнились опыты в лаборатории известного физика, которые ему приходилось наблюдать. В лабораторных условиях физику удалось получить ничтожное количество нуль-вещества. Опыты чуть не окончились катастрофой, ибо в вакуумный шар, где находилось ноль-вещество, попал направленный луч отрицательных мезонов. Взрыв разрушил лабораторию, хорошо, что полученных продуктов было мало.

Вот у Бурмакова и появилась мысль попытаться разрезать куб мезонным лучом. Несколько часов просидел он у вычислительной машины. Теоретически как будто подтверждалась такая возможность. Еще несколько дней он конструировал мезонатор, способный излучать направленный постоянный поток отрицательных мезонов. На Плутоне не нужно было заботиться о вакууме. Здесь он был вместо атмосферы.

И вот наступил день, когда обессиленному Павлу показалось, что он увидел солнце.

Идя на опыт, Бурмаков не смог уговорить Витю остаться в корабле, а приказывать не стал.

- Погибнем, так вместе, - по-взрослому ответил ему мальчик, - все равно без вас мы не сможем вернуться на Землю.

Витя был все время рядом с командиром. Они вдвоем устанавливали мезонатор, потом молча ждали, пока осядет невидимая пыль, поднятая, очевидно, их суетой.

Голубой лучик блеснул в извечной тьме пещеры, которую на этот раз не освещал корабельный прожектор. Будто прозрачный пар заклубился в месте его прикосновения к черной поверхности куба, микрофоны уловили легкое шипение. Бурмаков осторожно провел лучик вниз, медленно описал им круг. Работа была окончена, если только она дала что-нибудь. Выключили мезонатор, зажгли фонарики. В пещере стало светлее, но люди не решались двинуться с места. Потом Витя не выдержал, подбежал к черному кубу и ударил по опиленному месту. Круг шатнулся, повернулся и, выпав в пещеру, откатился в сторону. Витина рука беспрепятственно просунулась в пустоту.

- Степан Васильевич! Степан Васильевич! Там, там... Ничего не видно.

Он забыл, что держит в руке фонарик и может им осветить куб внутри. А Бурмаков не двигался с места и не догадывался подсказать ему сделать это.

Вырезать проход было уже совсем простым делом. Стенки куба оказались тонкими, не более пяти миллиметров. Бурмаков не ошибся в своих предположениях: здесь был склад. Примерно сотня небольших цилиндриков, длиной с полметра и диаметром в десять сантиметров, лежала, сложенная у задней стенки.

- Какое их назначение? - повертел Бурмаков цилиндрик. - Интересно.

- Ага, - Витя схватил один из них и вынес в штольню. - Он не очень тяжелый.

Вспыхнул прожектор. При ярком свете цилиндрик казался коричневым. Витя направился к выходу, чтобы лучше рассмотреть находку.

- Смотрите, - закричал он, - вот щелочка, наверно, колпачок откручивается.

Бурмаков взял цилиндрик, лежавший ближе других, снял колпачок. Цилиндрик был пуст.

- В них ничего нет, - Бурмаков не скрывал своего огорчения. Потратить столько времени и сил, а зачем? Уверенный, что цилиндрики пустые, он взял следующий и не глядя начал свинчивать колпачок. Один оборот, второй... Ярко-синяя масса поползла из цилиндрика, на глазах меняя свой цвет, увеличиваясь в размерах.

Бурмаков рванул Витю за плечо, подминая под себя.

Освободившись из цилиндра, золотистый шар на мгновение повис над поверхностью, угрожающе потрескивая и вытягиваясь. Скользнув по ноге Бурмакова, шар вылетел из штольни и там, на просторе, засиял ослепительным солнцем.

Все это продолжалось не больше минуты. Когда Бурмаков и Витя опомнились, вокруг них было уже так темно, что луч прожектора в двести тысяч ватт казался тусклым светом керосинки.

Что у него прожжен скафандр, Бурмаков заметил не сразу: под скафандром был еще и обычный, легкий космический костюм. Степан Васильевич вдруг почувствовал, что замерзает нога. Он взглянул и ужаснулся. Счетчик, однако, не показал опасной радиации, и Бурмаков немного успокоился. Тем не менее, ничего не говоря Вите, он пошел на корабль и сделал себе укол противорадиационной вакцины.

11

Они обыскали в кубе все углы, перекопали пещеру. Бурмаков был уверен, что рядом должно быть что-то еще. Не могли же те, кто хранил здесь цилиндры с конденсированной энергией для каких-то транзитных космонавтов или для своих обыденных нужд, не оставить еще что-нибудь. Такое, что рассказало бы о них больше, помогло бы раскрыть назначение этой энергии.