Пьер Губер - Мазарини

• Название: Мазарини
• Автор: Пьер Губер
• Издательство: КРОН-ПРЕСС
• Жанр: История
• Год: 2000
• ISBN: 5-232-01256-8

Пьер Губер, известный историк, почетный профессор Университета Пантеон-Сорбонна, автор целого ряда нашумевших книг, свою новую работу посвящает кардиналу Мазарини, оставившему заметный след в истории Франции. Написав портрет честолюбца, чья жизнь окружена бесчисленными мифами, Пьер Губер постарался воссоздать картину той эпохи, очистив ее от всего наносного и предвзятого и не забыв о «неприметном» герое — народе.

---

Зачастую самые высокопоставленные судейские и финансовые чиновники, задорого купившие или получившие в наследство свои должности, желали иметь право контролировать, а иногда и выносить решения, особенно в эпоху регентства. Парижский парламент тогда любил напоминать, что вышел — четыре века назад — из Королевского совета, в дела которого хотел теперь вмешиваться, то есть участвовать в том, что мы сегодня называем законодательной властью.

Провинциальная и даже городская беднота, особенно парижская, протестовала, требовала, избивала, грабила, иногда убивала, если ей казалось, что налоги особенно тяжелы и несправедливы; такие выступления случались в течение еще очень долгого времени после смерти Мазарини. Мы уже писали, что с 1635 года налоги увеличились в целом в три раза: Людовик XIII и Ришелье втянули тогда Францию в войну, длившуюся четверть века и поглотившую людей больше, чем все предыдущие войны. С того момента усилились противоналоговые бунты.

Начиная с 1635 года определенная часть общества, имевшая вес, возражала против вступления Франции в войну против самого католического из королей: для этих потомков бывших членов Лиги, которые наверняка предпочли бы испанского монарха Генриху Наваррскому, политика королевства должна была всегда диктоваться господствующей религией, чего ни Людовик XIII, ни один из его кардиналов не могли принять, руководствуясь «интересами государства». «Клика благочестивых», Общество Святых Даров и янсенисты поддерживали такую позицию, противоречившую интересам королевства.

Фронда или фронды являлись результатом соединения всех этих факторов, обострявшихся из-за распространенного мнения (подкрепляемого с помощью денег) о том, что «добрая королева» слаба и что во всем виновен отвратительный «сицилиец». Его неустанно обвиняют во всех смертных грехах (достаточно вспомнить 5200 мазаринад!).

Амбиции, бредни и аппетиты одних и других, объединившихся на несколько месяцев, объясняют неистовую силу и длительность феномена Фронды в атмосфере нищеты и ужасов. Несмотря на то что некоторые проявления Фронды имели место и после ее поражения, они могут быть истолкованы только как конец мира интриг, сепаратизма и государственного непослушания.

Так как же можно было победить или, по крайней мере, укротить умиравшего зверя?

…Обдумаем поражение Фронды

Не станем долго размышлять и теряться в догадках. Фронда пала из-за собственной слабости и благодаря уму (что оспаривалось) и силе (временами шаткой) тех, кого хотела победить, то есть Мазарини, небольшой группы верных ему людей, королевы, а возможно, и юного короля.

Что общего было между несколькими дюжинами парламентариев, купивших свои должности (или унаследовавших), как покупают большие фермы, и получивших, кроме власти и выгоды, дворянство, и теми блестящими людьми, чье дворянство насчитывало века (иногда их титулы были такими же древними, как Капетинги, если не старше)? Конде, как и все остальные, не упускал случая посмеяться над ними жестоко раня словами, хотя использовал время от времени и умел приветливо улыбаться.

Внутри каждой группы согласие было редкостью. Мы уже говорили, что в Парижском парламенте (только он играл, или пытался играть важную роль) присутствовали «неистовые», «умеренные», «верные власти» (в том числе новый Королевский прокурор Никола Фуке) и «болото», внимательно следившее за происходящим (его численный состав рос). Две трети парламентариев тайно поддерживали последними деньгами финансистов и откупщиков, вслух обливая их грязью.

Что касается самых высокородных, соперничество всегда мешало им действовать эффективно.

Гордость, часто гипертрофированная, принца Конде, переменчивость Гастона Орлеанского и бесконечные происки, тайные или явные, Гонди сталкивались, не позволяя им осуществить план или довести до конца комбинацию, что было бы вполне реально, действуй они упорно и последовательно.

Недовольство части буржуазии, считавшей, что она платит слишком большие налоги, и бедняков, действительно задавленных нищетой, приводило к тому, что буржуазия поддерживала своими выступлениями, криками, насилием и оружием амбиции и устремления обеих привилегированных групп. Выступления длились несколько дней или несколько недель, потом напряжение спадало, что во многом объяснялось восторженным обожанием короля, усталостью и нищетой.

Отдельным фрондерам, временно объединявшимся в союз, необходимо было нечто, кроме строителей баррикад, рот не слишком храброй плохо вооруженной буржуазной милиции или банд негодяев, пьяниц и мародеров. У высокородных фрондеров (например, у Конде) были свои войска, но они «таяли» и «рассеивались», если им не платили жалованье и за ними не следовали интендантские обозы.

Лишь иногда самые неистовые осмеливались покуситься на Его Величество короля — юного, а потом и совершеннолетнего, коронованного, зато яростно атаковали его советников и — главное — «отвратительного» итальянца, ничтожного человека, наделенного всеми пороками. К несчастью для них, Мазарини был кем угодно, но только не слабым человеком, он оставался практически неуязвимым.

Этот политик и дипломат плохо разобрался в том, что такое французский парламент, думая, что сможет устрашить претенциозных заговорщиков, арестовав нескольких главарей. Мятежи 1648 года быстро открыли Мазарини глаза. Его тактика стала евангельски простой, если возможно употребить это слово применительно к смертному человеку. Кардиналу пришлось успокоить гордую и страстную Анну Австрийскую и научить ее страдать молча, иногда уступая или делая вид, что уступает. На кон было поставлено будущее сына, и королева поняла. Природный ум и предупредительная нежность кардинала сделали остальное.

Главным в тактике Мазарини было удаление монарха и двора от главной опасности — Парижа (это был и способ наказать столицу). Он разделял противников, лаская их, подкупая, проникая в их среду либо отдаляясь от них (в первый раз — без особой радости, с удовольствием — во второй), то есть делал вид, что уступает, и готовил всегда неожиданный реванш. Джулио с религиозным благоговением полагался на время, своего великого господина, которого не сумели улестить ни Гонди, ни Конде, его главные противники.

Почти всегда в поворотные моменты Мазарини умел быть бесстрашным, даже неосторожным: так, он согласился жить в практически незащищенном Пале-Рояле. Кардиналу повезло, что Конде был с ним в самом начале Фронды, а позже появился Тюренн. Оба великих французских генерала по очереди играли роль защитников трона и, следовательно, министра. Но что могли великие генералы без армии? А как набрать армию, не покупая ее? Когда Тюренн вернулся в королевский лагерь, его полки почти растаяли. Когда Конде покинул Париж, его собственные части, разбитые и павшие духом, не смогли ни питать честолюбие, ни сопротивляться.

Король, которого поддерживали финансисты, гвардия и надежная армия, владел двойной силой денег и оружия, (правда, в какой-то момент показалось, что они исчезнут). Именно тогда швейцарские части, находившиеся на службе у короля Франции, сыграли решающую и благотворную роль и, возможно, спасли королевство от беспорядка.

Уже больше века швейцарские солдаты составляли прочное ядро военных сил французской монархии. Обычный полк из сотни швейцарцев, созданный в 1496 году, являлся личной гвардией короля. Знаменитый полк швейцарских гвардейцев был создан в 1616 году. Швейцарцы служили и в других полках, являясь авангардом и ударной силой, охраняя самые важные пограничные крепости. Десять тысяч человек, надежных и хорошо оплачиваемых солдат (во всяком случае, в обычное время), защищали Пале-Рояль во время бунтов, охраняли короля в момент его бегства в Сен-Жермен и находились в первых рядах защитников Людовика в восставшем Париже. Рассказывают, что Людовик XIV помнил их верность и имена их капитанов до конца своих дней. Хотя Мазарини иногда не платил им или тратил часть их жалованья, робкие попытки солдат «устроить забастовку» с требованием вернуться в свои кантоны никогда не приводили к печальному финалу. Даже в те моменты, когда наниматель должен был швейцарцам миллионы франков (большую часть денег в конечном итого выплатили), люди хранили верность: кантонам нужна была политическая, экономическая и даже финансовая поддержка Франции.

Дисциплина, надежность и храбрость швейцарцев в соединении со славными качествами других полков королевского дома помогали сдерживать и побеждать фрондерские части в самые трудные периоды. Швейцарцы уже играли подобную роль во время Религиозных войн, и Генриху IV пришлось продать многие должности, чтобы уплатить свои долги. Мазарини и король одержали победу над фрондерами, потому что умели в опасные моменты собирать самых храбрых солдат, причем не только потому, что уважение к королю было очень глубоким, но в не меньшей степени и потому, что финансисты и заимодавцы всегда оказывали им поддержку (пусть даже после некоторых колебаний).