Фредерик Браун - Персона грата: Фантастические повести и рассказы

• Название: Персона грата: Фантастические повести и рассказы
• Автор: Фредерик Браун
• Издательство: Параллель
• Жанр: Научная Фантастика
• Год: 1994
• ISBN: 5-86067-027-3

Фредерик Браун (1906–1972) — выдающийся американский писатель-фантаст, лауреат премии им. Эдгара По. Блистательный юмор, парадоксальные повороты сюжета, острая сатирическая нацеленность произведений Фредерика Брауна заслуженно выдвинули его в число лидеров юмористической и сатирической фантастики.

В однотомник вошли впервые публикующиеся на русском языке повести «Марсиане, убирайтесь домой!», «Что за безумная Вселенная!», а также рассказы из различных авторских сборников.

---

— Лады, Барни, постараюсь вправить ему мозги. Давай-ка мне два пива, и приступим.

Барни открыл две банки, разлил пиво и отсчитал мне сдачу. Я взял стаканы и бодро подвалил к столику, за которым маялся бедолага-«марсианец».

— Мистер Дал? — В улыбку я вложил максимум обаяния. — Меня зовут Билл Эверт. Барни сказал, что у вас какие-то проблемы. Возможно, я сумею вам помочь.

Он с надеждой посмотрел на меня.

— Садитесь, мистер Эверт. Вам, значит, Барни позвонил, да? Он обещал… Большое спасибо, что пришли, и за пиво спасибо…

Я уселся напротив. Он залпом заглотил то, что еще оставалось у него в стакане и дрожащими руками вцепился в тот, что я принес.

— Вы… Вы, наверное, думаете, что я сошел с ума? Может, так оно и есть. Не могу понять, что со мной. Бармен, похоже, уверен, что я спятил. Постойте-ка… так вы, наверное врач?

— Около того. Я вроде психолога-консультанта.

— Как по-вашему, я на самом деле сумасшедший?

— Большинство сумасшедших нимало не сомневаются, что они в здравом уме. Но ведь я еще не слышал вашей истории…

Он судорожно отхлебнул пива, потом поставил стакан на стол, но так и не выпустил — наверное, чтобы руки меньше дрожали.

— Я — последний марсианин, — выдавил он наконец. — Остальные все погибли. Два часа назад я видел их трупы.

— Вы говорите, что были на Марсе два часа назад? Как же вы могли оказаться здесь?

— Не знаю. Это кошмар какой-то… На Марсе нас было сто миллионов, и… все погибли. Остался я один.

— Сто миллионов — это все население планеты?

— Ну, может, чуть побольше. И все погибли, все, кроме меня. Я видел это своими глазами. Я был в трех самых больших городах — везде одно и то же. Там, в Скаре, когда я увидел эти трупы — я не знал, что и подумать. Тогда я вскочил в тарган и полетел в Унданел. Конечно, я не имел права брать тарган, но кто мог мне запретить? На весь город — ни одного живого марсианина, только трупы. Я и не думал, что управлять тарганом так легко, просто сел и полетел. В Унданеле — та же картина… сплошные трупы. Тогда я полетел в Зандар. Зандар — наша столица, раньше там жило три миллиона марсиан. Я специально летел пониже, думал, увижу хоть кого-нибудь, но везде было пусто. В Зандаре — то же самое… сплошные мертвецы. Вся наша столица превратилась в огромное кладбище. Какой-то кошмар… Это было ужасно, чудовищно. Нет, я не могу…

— Я вас понимаю, — сочувственно сказал я.

— Нет, вы не можете меня понять: чтобы понять, надо увидеть это. Наша планета была обречена, и все знали об этом. Двести лет назад население Марса равнялось трем миллиардам. Мы не могли себя прокормить, и почти все голодали. А потом нас начала косить смертельная болезнь — крил. Говорят, ее принесли ветры из пустынь. Наши ученые так и не научились ее лечить. За два века, пока свирепствовал крил, население уменьшилось в тридцать раз.

— Может, те, кого вы видели, умерли от крила?

— Нет, умершие от крила выглядят по-другому. Их тела совершенно высыхают, а эти трупы были не высохшие.

Его колотило все сильнее, и он с трудом прикончил свой стакан. Тут я вспомнил, что еще не прикасался к своему, и выпил все одним духом.

Я заметил, что Барни искоса поглядывает на нас из-за стойки, и показал ему два пальца.

— Наши ученые пытались построить космические корабли, чтобы хоть часть марсиан могла перебраться на Землю, или еще на какую-нибудь планету. Мы надеялись, что хоть кто-то спасется от крила. Но у них так ничего и не получилось.

— Не получилось? Значит, космические корабли так и не были построены? Но в таком случае как же вы попали сюда?

— Не знаю. Самое ужасное, что я понятия не имею, как очутился здесь. Это так страшно, так жутко… вы не представляете. Я знаю только, что я — марсианин, я — Вэнген Дал, и вдруг — я здесь, да еще в таком виде… я не могу передать, как это страшно, как невыносимо страшно!

Тут Барни приволок нам еще два пива. Было видно, что он здорово психует, на нас глядючи. Я дождался, когда он уйдет, а потом спросил:

— А почему вас беспокоит ваш вид? Вы выглядите вполне нормально.

— На ваш взгляд, может, и нормально, но ведь это тело не мое, чужое! Мы, марсиане, совсем не похожи на вас. Мой рост — три фута, на Земле я бы весил не более двадцати фунтов, а это тело… Кошмар! У меня должно быть по шесть пальцев на руках… Самое страшное — то, что я не понимаю, как все это случилось… как я очутился здесь, как я попал в это тело.

— А вам не кажется странным, что вы так свободно говорите по-английски?

— Это-то мне как раз понятно. Хозяин этого тела — Говард Уилкокс, он бухгалтер, работает в «Хемберт Лэмп Компани». Он женат на земной женщине. Я знаю и помню абсолютно все, что есть в его мозгу. Все, что умеет делать Уилкокс, умею и я. Наверное, можно сказать, что я и есть Говард Уилкокс. У меня вот здесь, в кармане его документы. Даже запах этого тела — это запах Говарда Уилкокса. Я люблю пиво, потому что его любит Говард Уилкокс. И я… я люблю жену Говарда Уилкокса.

Наши взгляды встретились. Я достал сигареты и протянул ему.

— Угощайтесь.

— Нет, спасибо. Это тело… Этот человек, Говард Уилкокс, не курит. Я, пожалуй, возьму еще пива. Тут, в кармане, есть деньги.

Я сделал знак Барни.

— Так когда, вы говорите, это произошло? Два часа назад? А до этого вы никогда не думали, что вы марсианин?

— Не думал? Что значит, «не думал»? До этого я был марсианином! Интересно, который час?

Напротив меня на стене висели большие часы.

— Начало десятого.

— Значит, я сижу здесь дольше, чем думал, — тяжело вздохнул он. — Уилкокс как раз возвращался с работы, когда я почувствовал, что я — это он. Было примерно половина шестого, потому что работу он заканчивает в пять, и с той поры прошло полчаса. Все это я узнал сразу, потому что это знал он. Все, что он знал и помнил, я узнал в одно мгновение.

— Мы остановились на том, что вы, то есть он, шли домой. А потом?

— Я был так потрясен, что не мог идти дальше. Я не мог идти в чужой дом, я ведь марсианин, понимаете?!

Нет, конечно… как вы можете понять, если я сам ничего не понимаю. И мне, то есть ему, Говарду Уилкоксу ужасно захотелось пива, и он, вернее я… — Он запутался и замолчал, а потом начал снова: — Это тело захотело пива и зашло в первый же попавшийся бар. И оно… Нет, уже я…. Наверное, это уже был я… Я выпил пару стаканов, а потом решил поговорить с барменом. Я все ему рассказал, и он обещал помочь.

Я перегнулся через стол и посмотрел ему прямо в глаза.

— Послушайте, Говард, — сказал я спокойно, будто разговаривал с давним знакомым, — надеюсь, вы позвонили, предупредили жену, что задерживаетесь? Она ведь наверняка ждет вас к обеду.

— Нет, конечно! — он даже обиделся. — Я не Говард Уилкокс, и это не моя жена.

— Все-таки лучше бы вам позвонить. Ведь она беспокоится. В конце концов, неважно, кем вы себя считаете — Вэнгеном Далом или Говардом Уилкоксом; она-то беспокоится именно о вас. Не расстраивайте женщину, позвоните, я вас прошу. Телефон-то хоть помните?

— Еще бы! — фыркнул он. — Как я могу не помнить свой телефон? — Он смутился. — То есть… я хочу сказать, его, Говарда Уилкокса.

— Да хватит вам упражняться с притяжательными местоимениями. «Мой», «его»! Просто идите и позвоните. И ни слова про Марс — вы ведь еще сами не разобрались что к чему. Скажите, что с вами все в порядке, просто задержались, а когда придете — все объясните.

Не выдержав такого натиска он поднялся и отправился звонить. Вид у него при этом был растерянный, но уже не такой унылый.

Я решил, что пора подкрепиться, подошел к бару и взял еще виски.

— Ну что? Псих он или нет? — спросил Барни.

— Пока не знаю. Есть в нем что-то странное, а что — никак не пойму.

Когда он вернулся, я уже сидел за нашим столиком.

— Она в ярости, — сообщил он. — Если я все-таки решусь явиться к ней под видом Говарда Уилкокса, придется что-нибудь придумать. — Он приложился к стакану. — Если я расскажу историю Вэнгена Дала, боюсь, она меня просто пришибет. — Мне показалось, что при этом на его лице промелькнуло подобие улыбки. Но потом он снова помрачнел.

— Нет, я все-таки должен рассказать вам все по-порядку. Знаете, там, на Марсе, я сидел взаперти. Это было в Скаре. Скар — один из самых крупных наших городов. Я не знаю, почему меня все время держали в запертой комнате. А потом мне перестали приносить еду, и я чуть не умер от голода. Пол в комнате был сделан из больших камней. Кое-как я вытащил один камень и разбил замок. Через три дня после того, как меня перестали кормить, я выбрался на свободу. Три марсианских дня — это шесть ваших. Когда я вышел, меня шатало от голода, и я едва мог идти. Но я все-таки пошел по каким-то коридорам, заглядывал в комнаты; ни в одной не было ни души. Наконец я нашел пищу и наелся, а потом… — Голос его вдруг прервался, и он уставился в пространство, будто увидел привидение.