Эрик Эмблер - Эпитафия шпиону. Причина для тревоги

• Название: Эпитафия шпиону. Причина для тревоги
• Автор: Эрик Эмблер
• Издательство: Астрель
• Жанр: Шпионский детектив
• Год: 2013
• ISBN: 978-5-271-43327-6

Почему романы Эрика Эмблера так популярны?

Почему они неподвластны времени и даже сейчас, спустя более полувека после написания, читаются с неослабевающим интересом?

Дело не столько в стиле этих произведений, сколько в необычности их героев. Они — не «Джеймсы Бонды», не супермены, не супершпионы и зачастую даже не профессиональные разведчики, а самые обычные люди, которым довелось жить в эпоху предвоенного десятилетия.

Одни действительно работают на спецслужбы, другие — просто оказываются случайными участниками Большой игры. Они не лишены человеческих слабостей и способны как на ошибки и просчеты, так и на незаурядные проявления ума и отваги, необходимые каждому, кто оказался втянут в противостояние разведок.

---

— Но…

— Никаких возражений. Вы в Италии и обязаны соблюдать итальянские законы. — Он подбоченился, совсем как Муссолини, и угрожающе постучал пальцем по столу. — И я бы посоветовал вам быть разборчивее в знакомствах.

— Я всегда тщательно выбираю круг общения.

— Вполне возможно. Но тут есть личности, знакомство с которыми до добра не доведет.

— Охотно верю, — со значением произнес я, сверля его взглядом.

Капитан выпятил нижнюю губу.

— Немного фашистской дисциплины вам не помешало бы, синьор Марлоу, — медленно произнес он. — Позвольте повторить свой совет: будьте осмотрительнее.

Я вышел, кипя от злости. По пути на виа Сан-Джулио заглянул в британское консульство. Меня встретил чрезвычайно вежливый молодой человек в дорогом костюме. Мой рассказ он выслушал молча. Потом сказал:

— Конечно, господин Марлоу, такое поведение весьма необычно. Я никогда не слышал, чтобы они оставляли у себя британский паспорт. Наверное, вам просто не повезло. В последнее время итальянцы стали немного раздражительными. Я поговорю об этом с консулом. Не волнуйтесь. Если паспорт не вернут, сообщите нам. Кстати, как вы сказали, что у вас за бизнес?

— Моя компания поставляет станкостроительное оборудование правительству.

— Какое оборудование, господин Марлоу?

— Для производства вооружений.

— А, понятно. Подозреваю, что тут есть какая-то связь… Постойте, вашим предшественником был господин Фернинг, не так ли?

— Да.

— Вы его знали?

— Нет. Я только что приехал из Англии.

— Приятный был человек. Всего доброго, господин Марлоу. Обязательно проинформируйте нас, если возникнут какие-либо трудности.

Я пошел к себе в офис. За прошедшие двадцать четыре часа меня третий раз спрашивали, знал ли я Фернинга. Вагас, синьор капитан, а теперь сотрудник консульства. Наверное, это вполне естественно. Не могут же люди мгновенно забыть знакомого, который в чужом городе стал жертвой несчастного случая.

Беллинетти сердечно поприветствовал меня и с гордостью сообщил, что уже сделал большую часть намеченных на сегодня дел.

— Синьору, — прибавил он, — не обязательно утруждать себя и присутствовать в офисе до обеда. Я, Беллинетти, прослежу, чтобы все шло как надо. — Он причмокнул губами и улыбнулся Серафине; девушка оторвала взгляд от книги и снисходительно кивнула.

Я хмуро посмотрел на них и прошел в свой кабинет. Беллинетти последовал за мной.

— Что-то не так, синьор?

Я с раздражением рассказал ему, как провел утро.

Он поджал губы.

— Это плохо. Я поговорю со своим зятем. Он знает важного чиновника в полицейском управлении и будет рад помочь. Впрочем, — жизнерадостно продолжил Беллинетти, — вам не о чем беспокоиться. Дела в полном порядке. Все чудесным образом идет само собой.

Мне потребовалось ровно четыре часа, чтобы выяснить, как именно в миланском отделении станкостроительной компании «Спартак» все чудесным образом идет само собой. То, что я узнал, окончательно испортило мне настроение. Само собой все пришло в отвратительнейший беспорядок.

В ящиках стола и шкафах я обнаружил горы корреспонденции.

— Архив, — с гордостью объяснил помощник.

Мы вместе просмотрели одну из стопок. Приблизительно половина документов оказалась неотвеченными запросами разного рода, а вторая — бухгалтерскими отчетами, которые следовало отправить в Вулвергемптон еще полгода назад.

Последние я сунул Беллинетти под нос.

— Возможно, вы не знали, как поступить с письмами, — рявкнул я, — но вы по крайней мере должны были знать, что это отсылается в Англию.

Беллинетти неуверенно посмотрел на меня и вымученно улыбнулся.

— Синьор Фернинг распорядился хранить их здесь, синьор.

Явная ложь. В ответ я лишь вздохнул и перешел к следующему шкафу. Это было ошибкой. Беллинетти, по всей видимости, решил, что нашел формулу, которая нейтрализует мою критику, и вспоминал имя моего предшественника всякий раз, когда обнаруживалось новое упущение. Он, Беллинетти, знал, что так нельзя, но — тут следовало пожатие плечами — синьор Фернинг сказал… Не его дело спорить с господином Фернингом. Синьору Фернингу доверяли в Вулвергемптоне. Вскоре я сдался, вернулся в свой кабинет и сел за стол, на котором теперь громоздились горы документов из «архива». Помощник последовал за мной, словно Даниил на суд.

Я говорил пять минут без остановки. Все это время он стоически улыбался. Однако к концу моей речи его улыбка явно потускнела. Сквозь нее я увидел нового Беллинетти — Беллинетти, который с радостью бы меня прирезал.

В конце концов он пренебрежительно пожал плечами:

— Все это не мои обязанности, а синьора Фернинга.

— Синьор Фернинг уже два месяца как мертв.

— Без помощника мне было трудно. Умберто кретин.

Я не отреагировал на это замечание, поскольку сегодня уже успел составить собственное мнение об Умберто.

— Кто нанял синьорину?

Мне было известно, что ее наняли после смерти Фернинга, и Беллинетти знал, что я знаю.

— Я, синьор. Мне требовался помощник. Синьорина мне очень помогла, пока я тут один вкалывал на вашу английскую компанию.

— Синьорина даже не умеет печатать.

— Она мой секретарь, синьор.

— У вас нет секретаря, Беллинетти. Синьорина должна уйти. Можете сказать ей это — или я сам скажу. А теперь будьте добры, пригласите ко мне Умберто. На сегодня вы свободны. Завтра жду в девять часов — посмотрим ваш архив.

— Офис открывается только в десять, синьор.

— Теперь в девять.

Улыбка моего помощника превратилась в оскал. Беллинетти ретировался, хлопнув дверью. Через секунду или две вошел испуганный Умберто.

— Вы хотели меня видеть, синьор?

— Да, Умберто. Сколько вы получаете в неделю?

— Восемьдесят лир, синьор.

— С этой недели будете получать сто.

Несколько секунд он смотрел на меня, выпучив глаза. Потом, к моему ужасу, разрыдался. Чуть погодя принялся бормотать благодарности. Он живет с дедушкой, который прикован к постели. Брат служит в армии. Мать умерла вскоре после его рождения. Отца убили чернорубашечники в двадцать третьем году. Умберто был его любимцем.

Я постарался поскорее избавиться от него и атаковал стол Фернинга.

Ящики оказались доверху набиты чертежами, спецификациями, каталогами немецких станков и служебными записками от Пелчера и Фитча. Тем не менее в том, как все это было сложено, просматривался определенный порядок. Я подумал, что после смерти Фернинга к столу никто не прикасался. Тон корреспонденции из Вулвергемптона был сердечным и деловым. Кроме документов, я нашел комплект вставных зубов в коробке из толстого картона, два грязных носовых платка, кусок мыла, бритву, логарифмическую линейку, пустую бутылку из-под ликера «Стрега» и маленький блокнот с вкладными листами. Отложил все эти предметы в сторону и принялся разбирать бумаги.

Я так увлекся работой, что когда взглянул на наручные часы, то с удивлением обнаружил, что уже восемь. На сегодня хватит. Беллинетти получил указание в девять утра прибыть в офис; значит, к этому времени мне тоже нужно быть на месте. Кроме того, я с самого завтрака ничего не ел, если не считать фруктов, за которыми ближе к вечеру послал Умберто. Пора бы и поужинать.

Надевая пальто, я случайно задел письменный стол, смахнув на пол блокнот, который при падении раскрылся. Выпал листок. Подняв блокнот, я машинально вложил листок на место и поправил зажим. Потом замер и вновь посмотрел на него. Вся страничка была испещрена мелкими карандашными пометками. Но мое внимание привлекли вовсе не они. Сверху страницы неровными печатными буквами, тоже карандашом, было выведено одно слово: «ВАГАС».

Я поднес блокнот к свету и принялся читать. Вот как, насколько мне помнится, начинались записи:

ВАГАС

30 декабря

С.А. Брага. Турин. 3 спец. адапт. 25 + 40 мм. А.А.А.

Л/64, Л/60, Бофорс 1200 плюс. 1 станд. 10,5 см. К.З.О. 150 плюс.

40 т.т. Спец. отч. 6 м. пояс б.л.с. 1, 2 м 14 мес.

6 х 55 см. 30° верт. шсгс Ген.

Оставшуюся часть страницы заполняли аналогичные иероглифы. Я внимательно их изучил. Возможно, сверху записаны имя и дата встречи, не имеющие отношения к остальному, но это маловероятно. На первый взгляд весь текст был написан в одно время.

Я пролистал блокнот. Остальные страницы оказались пустыми. Странно. Зачем записывать памятку о встрече в блокнот, который редко используется? Если предположить, что имя Вагаса и дата 30 декабря связаны с остальным текстом, тогда кто такой С.А. Брага из Турина и что все это значит? Похоже, у Фернинга были какие-то дела с Вагасом. Эта гипотеза не очень-то вязалась с моим представлением — правда, основанным исключительно на словах самого генерала — о взаимоотношениях Вагаса с Фернингом.