Дэн Абнетт - Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II

• Название: Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II
• Автор: Дэн Абнетт
• Издательство: Кузница книг InterWorld'а
• Жанр: Эпическая фантастика
• Год: 2014

Это легендарная эпоха. Галактика объята пламенем. Великий замысел Императора относительно человечества разрушен. Его любимый сын Хорус отвернулся от света отца и принял Хаос.

Его армии, могучие и грозные космические десантники, втянуты в жестокую гражданскую войну. Некогда эти совершенные воители сражались плечом к плечу как братья, защищая галактику и возвращая человечество к свету Императора. Теперь же они разделились.

Некоторые из них хранят верность Императору, другие же примкнули к Магистру Войны.

Среди них возвышаются командующие многотысячных Легионов — примархи. Величественные сверхчеловеческие существа, они — венец творения генетической науки Императора. Победа какой-либо из вступивших в битву друг с другом сторон не очевидна.

Планеты пылают. На Истваане-V Хорус нанес жестокий удар, и три лояльных Легиона оказались практически уничтожены. Началась война: противоборство, огонь которого охватит все человечество. На место чести и благородства пришли предательство и измена. В тенях крадутся убийцы. Собираются армии. Каждый должен выбрать одну из сторон или же умереть.

Хорус готовит свою армаду. Целью его гнева является сама Терра. Восседая на Золотом Троне, Император ожидает возвращения сбившегося с пути сына. Однако его подлинный враг — Хаос, изначальная сила, которая желает подчинить человечество своим непредсказуемым прихотям.

Жестокому смеху Темных Богов отзываются вопли невинных и мольбы праведных. Если Император потерпит неудачу, и война будет проиграна, всех ждет страдание и проклятие.

Эра знания и просвещения окончена. Наступила Эпоха Тьмы.

Книга создана в Кузнице книг InterWorld'а.

http://interworldbookforge.blogspot.ru/. Следите за новинками!

---

Тварь крутанулась и с противоестественной быстротой сбила Севериана на пол. Издав вопль, полный незамутненной силы, она отшвырнула Войтека с Крузом прочь и опрокинула Локена на палубу скользкими руками, похожими на покрытых волдырями змей.

Локен увидел гладий, которым Таргост калечил пленного Ультрадесантника. Ультима из слоновой кости на тыльнике сверкала в свечении огня. Клинок был темен, однако на нем поблескивал свет звезд. Он потянулся к оружию, но первой его подобрала рука с покрытыми струпьями костяшками и разбитыми пальцами.

— Это мое, — произнес Проксимо Тархон.

Локен вскочил на ноги, а изрезанный воин Ультрамара метнулся вперед. Он подкатился под извивающиеся руки Самуса и всадил гладий тому в живот.

Эффект оказался мгновенным и сокрушительным.

Тело Таргоста развалилось на части, как будто каждая молекулярная связь в его плоти внезапно разорвалась. Оно превратилось в жидкость и распалось зловонной лужей гнилостной материи.

Следопыты рассыпались. Севериан оттащил тело Каина от расширяющего озера дымящейся жидкости. Локен опустил меч и судорожно выдохнул. Казалось, он сдерживал этот выдох на протяжении десятков лет.

Алтан Ногай поспешил к Каину и опустился возле него на колени.

— Ты ничем не сможешь ему помочь, — сказал Локен.

— Да освободится тот, что мертв, от долга Легиона, — произнес Ногай, когда редукторный блок его перчатки скользнул на место.

Локен услышал приглушенный треск выстрела за долю секунды до того, как лицевой щиток шлема Ногая вышибло наружу.

Апотекарий завалился на тело Каина, на затылке его шлема дымилось пробитое входное отверстие.

С верхних уровней помещения спрыгнули воины в доспехах. Сыны Гора. По меньшей мере две дюжины, закованные в черненую броню цвета ночи. Линзы шлемов блестели мертвенным светом, словно по другую сторону бурлило холодное пламя.

Большинство было вооружено болтерами. Он заметил плазмомет. И мелту.

Локен поборол потребность потянуться к собственному оружию.

— Поднимете хоть одно оружие и умрете все, — произнес воин без шлема. Локен не узнал его, но увидел ровные черты того, кого они когда-то называли истинным сыном.

— Ноктуа? Граэль Ноктуа из Заколдованных? — сказал Севериан.

Локен резко повернул голову.

Севериан пожал плечами.

— Он был в Двадцать Пятой роте, как и я.

— Севериан? — в явном ошеломлении произнес Ноктуа. — Когда Магистр Войны сказал, что двое вероломных трусов вернулись вместе с блудным сыном, я понятия не имел, что он подразумевает тебя. И Йактон Круз? Твое имя стало ругательством с того момента, когда ты бросил Легион в миг его величайшего триумфа.

От слов Ноктуа Круз дернулся, однако расправил плечи и ответил:

— Ты говоришь о миге, когда мой Легион умер.

Локен никогда не испытывал к Йактону Крузу большего уважения.

Следопыты неохотно поснимали с себя вооружение, и Сыны Гора в черной броне сжали кольцо вокруг них. Теперь, при более близком рассмотрении, Локен заметил, что их пропорции слегка неправильны, асимметричны и не вполне вертикальны, как будто воины внутри вовсе не легионеры, а бесформенные противоестественные существа.

Или же превращаются в них.

— И ты, Тринадцатый Легион, — произнес Ноктуа. — Особенно ты.

Проксимо Тархон медленно положил свой гладий, и Локен увидел в его ясных глазах такие бездны расчетливой ненависти, каких ему никогда не доводилось встречать. На ритуальных разрезах запеклась кровь, размазанный пепел должен был вечно отмечать шрамы.

— Когда я снова его возьму, то сделаю это, чтобы пронзить им твое сердце, — сказал воин Ультрадесанта.

На это Ноктуа улыбнулся, но ничего не ответил.

— Граэль Ноктуа, мелкий ты ублюдок, — произнес Севериан, кладя свой клинок. — Ты знал, что когда поднималась твоя кандидатура, я трижды выступал против повышения? Я всегда говорил, что ты слишком хитрый, слишком готовый услужить. Плохие качества для лидера.

— Похоже, ты был неправ, — отозвался Ноктуа.

— Нет, — сказал Севериан. — Не был.

— Думаю, что был. Я теперь в Морнивале.

Сердце Локена сбилось с ритма при упоминании о Морнивале, о братстве, к которому когда-то принадлежали они с Торгаддоном. Братстве, столь близком к Магистру Войны, насколько это вообще возможно.

— Кто-то сказал «Морниваль»?

Говорящий спрыгнул из-под потолка, и Локен застонал, увидев в его руках модифицированный болтер. Оружие Рамы Караяна. С патронника и дула капала кровь.

— Я помню Морниваль, — произнес воин.

Как и у остальных, стоявших вокруг, его доспех был черным и не отражал света. На нем не было шлема, как и на Ноктуа, и что-то в его мрачной самоуверенной развязности придавало ему жутковато-знакомый вид.

Воин подобрал с пола гладий Тархона и повертел темный блестящий клинок, словно любопытствуя, для чего тот создан. Он покачал головой и убрал оружие в пустые заплечные ножны.

— Бедный проклятый Самус, — с ухмылкой сказал он Локену. — Он только-только заслужил возвращение после того, как плоть его носителя убил на Калте такой же прямолинейный воин, как ты. Это уже входит в тенденцию.

— Кто ты такой? — спросил Локен.

— Никто меня не помнит, — заметил воин. Он ухмыльнулся, обнажив безупречные белые зубы. — Мне было бы больно, не будь я уже мертв.

— Ты — Гер Гераддон, — произнес Круз. — Один из бойцов Маленького Гора Аксиманда.

— Надо признать, тело принадлежит ему, — отозвался Гераддон. — Но его давно нет, Йактон. Я перерожденный Тарик, тот-кто-теперь-Тормагеддон.

Аливия вела Ультрадесантников и пятерых своих солдат все ниже и ниже по извивающимся петляющим лестницам под Святилищем. Стены были стеклянистыми и гладкими, их вырезала в геомантических корнях горы Торгер колоссальная мощь самого необыкновенного разума Галактики.

На этой глубине не горело никаких светильников, мрак пронзали только прожекторы доспехов Ультрадесантников. Казалось, сюда никто не заходил, и это было именно потому, что сюда никто никогда не заходил.

— Насколько глубже эти ворота, мадемуазель? — спросил Кастор Алкад. К его броне до сих пор цеплялся запах плазменного огня, а у дыхания был жаркий привкус жженого камня.

— Уже недалеко, — отозвалась она, хотя по мере их погружения расстояние становилось все более субъективной величиной.

— А откуда вы об этом знаете?

Аливия попыталась придумать способ ответить, чтобы не показаться сумасшедшей.

— Я сюда приходила очень давно, — произнесла она.

— Вы уклоняетесь от ответа, — заметил Алкад.

— Да.

— Так почему я должен вам верить?

— Вы уже поверили, легат, — сказала Аливия, повернувшись и одарив его своей самой обаятельной улыбкой. — Вас бы здесь не было, если бы не поверили.

Она уже рассказала им о том, что находится под Святилищем — о вратах, которые в минувшие эпохи закрыл Император и которые планировал открыть Гор. Рассказала, что по ту сторону врат лежит источник чудовищно опасной силы, и, к счастью, этого им оказалось достаточно.

Ей не доставляла удовольствия перспектива пытаться применить свое эмпатическое воздействие к воинам XIII Легиона, но как оказалось, не было никакой необходимости оказывать давление на душу легата.

Было несложно понять, почему.

Она предложила ему последний жизненный путь, на котором можно добиться чего-то стоящего, и он ухватился за него обеими руками.

— Противостояние тридцати человек мощи двух Легионов замечательно звучит в почетных списках, — сказал он, когда она сообщила, чего хочет от него и его людей. — Однако последние бои — это как раз тот вид теории, которой нас всю жизнь учат избегать.

— И это не тот бой, от которого мы станем уклоняться, — предупредила она.

— Лучше сражаться за что-то, чем умереть просто так.

Он произнес это все с тем же бесстрастным лицом. Ей не хватило смелости сказать ему, что именно из-за подобных утверждений люди тысячелетиями продолжали драться друг с другом.

Они обнаружили, что цитадель заполнена беженцами. Большинство не обращало на них внимания, однако некоторые молили о защите, пока Дидакус Ферон не сделал предупредительный выстрел поверх голов.

Святилище и его потайные уровни, действительно интересные уровни, о которых не было известно даже сакристанцам и Механикуму, располагались под брошенным Божественным Убежищем. Аливия совершала каждый сложный поворот по катакомбам и находила все спрятанные двери так, словно проходила здесь только вчера.

В прошлый раз, когда Аливия взбиралась по этим самым ступеням, ее ноги казались сделанными из резины, а спину, будто слой изморози, покрывал пот. Она помогала ему вернуться в мир: ее рука обнимала его за талию, его — лежала у нее на плече. Она старалась не дать его мыслям — обычно столь недоступным — проникнуть в ее собственные, но он был слишком силен, слишком измучен и травмирован тем, что находилось за вратами, чтобы держать все в себе.