ГАРРИ ТАБАЧНИК - ПОСЛЕДНИЕ ХОЗЯЕВА КРЕМЛЯ

• Название: ПОСЛЕДНИЕ ХОЗЯЕВА КРЕМЛЯ
• Автор: ГАРРИ ТАБАЧНИК
• Жанр: Историческая проза

---

История этого человека начинается в тридцатые годы в Кембридже. Там Филби вместе со своими друзьями по университету Гаем Берджесом, Доном Маклином и Антони Блантом поступает на службу советской разведки. Ким Филби талантлив. Он умеет приспосабливаться и скрываться. Его карьера не знает препятствий. В 44 года он становится ни больше ни меньше, как заведующим тем самым отделом английской разведки, ко^рому Поручено бороться с разведкой ...советской. Человек, носящий имя одного из киплинговских героев, оказывается в центре драмы по-истине шекспировского масштаба. Однако ни лировские терзания, ни гамлетовские сомнения ему не знакомы. Как и полагается правоверному коммунисту, он не испытывает колебаний, и потому вся деятельность возглавляемого им отдела, будь она известна в то время, могла бы стать сюжетом не драмы, а сатирической комедии, фарса, подобного тому, который разыгрывают персонажи Шоу.

Так продолжается без малого два десятилетия. Лишь в 1963 году, почувствовав, что его подозревают, Филби исчезает из Бейрута, где он тогда находился.Проходит еще какое-то время и все объясняется. Корреспонденты ’’Известий” сообщают о ’’среднего роста, немолодом, но крепком еще человеке... в теплом, подбитом цигейкой пальто и меховой Шапке”, вышедшем зимним утром на прогулку по Гоголевскому буль-вару в Москве. Это и был советский шпион Филби.

Большинство тех, кто знакомится с его биографией, гипнотизирует внешняя сторона ее. Редко у кого хватает терпения и интереса копнуть глУбже. Но то, что простительно журналистам, непростительно британской разведке, прошедшей мимо некоторых эпизодов биографии своего будущего сотрудника. Так, знаменитое М-15 не обратило внимания на то, что во время поднятого коммунистами в 1931 году восстания молодой Филби оказался в Вене, а спустя пять лет, уже став журналистом, в Испании. Однако если в Вене он был поражен жестокостью, с которой было подавлено коммунистическое восстание, то в Испании жестокость коммунистов, свидетелем которой он здесь становится и которая вызывает возмущение у его коллеги Д. Орвелла, его оставляет равнодушным. Не испытывает он раскаяния и тогда, когда узнает о разоблачении на XX съезде преступлений Сталина, которому столько лет служил верой и правдой. Угрызений совести, помогая стране ГУЛага, он не испытывает.

Такой человек с атрофированным чувством совести — идеальный помощник для Андропова. Он становится его важнейшим советником. По иронии судьбы происходит это спустя двадцать лет после того, как Филби точно в такой же роли выступал в ...Вашингтоне. Ведь это он, советский шпион Филби, был откомандирован британской разведкой в 1948 году для помощи американцам в организации ЦРУ.

Товарищ Филби — частый гость в кабинете председателя КГБ. По-русски, с акцентом, который становится все менее заметным по мере его пребывания в Москве, он дает неоценимые советы о том, как перестроить работу Ведомства, чтобы сделать ее более эффективной в современных условиях.

КГБ пополняется новыми людьми. Они лучше образованы, а те, кто работает в Москве, отличаются и более широким кругозором. В 60-е годы Советский Союз уже не такое изолированное от мира государство, каким он был в начале 50-х годов. Уже не в новинку туристы из западных стран. Все чаще Москву и другие крупные города посещают иностранные гастролеры и спортсмены. Те, кому повезло побывать за границей, привозят оттуда массу всяких вещей, которые своими яркими красками разрывают черно-серое однообразие московской толпы.

Для тех, кто жил в то время, кто помнит его и был молод тогда, каким бы тяжелым оно ни казалось сегодня, могут и к нему, к этому времени, отнести слова Аполлинера:

Но время это, как ни тяжко бремя,

Оплакивать ты будешь: ведь оно

Промчится быстро, как любое время.

Постепенно советская столица приобретает черты космополитического города, что так или иначе отражается на молодежи, откуда черпает свое пополнение КГБ.

Среди них много людей с техническим образованием. Ведомству не составляет труда приобрести необходимых специалистов. Возможности, которыми оно располагает, неограниченны. Молодых специалистов обеспечивают отдельными квартирами, высокой зарплатой, доступом в закрытые распределители, где они могут приобрести недоступные остальным продукты и вещи.

Но как бы тщательно ни процеживало Ведомство свои будущие кадры, оно не в состоянии избежать одного: кадры — отражение советского общества со всеми присущими этому обществу пороками: отсутствием моральных принципов, пьянством, развратом. Здесь так же, как в любом другом советском учреждении, подтасовывают факты, чтобы создать у начальства выгодное для подчиненного впечатление.

Левченко вспоминает, как его начальник в Японии раздумывал над тем, стоит ли сообщать в Центр то, что ему стало известно, и что ?хотя и было само по себе весьма важно, но могло неблагоприятно отразиться на его карьере. Можно не сомневаться, что случай этот не единичный.

Наивно было бы думать, что КГБ — это сборище фанатиков, беззаветно преданных советскому режиму. Лучше кого-либо другого в стране они знают, что собой представляет режим, который они поставлены защищать. Им известно о его преступлениях и то, что без их Ведомства этот режим не продержался бы и дня. Они знают, что прав был бежавший в 1969 году в Англию автор „Бабьего Яра” Кузнецов, заявивший: „Всем известно, что число погубленных КГБ людей насчитывает миллионы. Но если подсчитать тех, которых оно терроризирует и калечит, то сюда войдет все население Советского Союза”.

Знание всего этого превращает большинство служащих в КГБ в циников, не имеющих никакой иной цели, кроме собственного благополучия. Но есть, конечно, и фанатики, все еще верящие в заложенную в их головы ложь. Есть и откровенные убийцы, готовые на любые преступления и получающие удовлетворение от этого. Все они так или иначе — продукт советского воспитания, о котором Авторханов замечает, что цель его — вышибить из сознания то, что Аристотель называл ’’разумной душой” и до предела обострить постоянным террором врожденный страх. ’’Большевики, — пишет Авторханов, — начали разрушение ’’старого мира” с разрушения чести и морали. Они преуспели в этом, и армия бесчестных и аморальных людей ”наводнила великую страну ... Из таких подлецов Сталин создал свою тайную полицию, где служебное рвение ценилось по шкале изобретательности в преступных методах и в виртуозности в совершаемых подлостях”.

Со времен Сталина в этом отношении мало что изменилось. Такую организацию, в которой легко уживаются аморальные циники, верящие

в ложную мораль фанатики с откровенными садистами и убийцами,и унаследовал Андропов. В этом смысле менять он ничего не собирался, так как понимал, что только такая организация и нужна и способна служить советскому режиму.

Пятнадцать андроповских лет явились годами завершения перестройки КГБ. Оно состояло из восьми главных управлений, которые размещались как в старом здании на Лубянке, так и в новом, выстроенном под Москвой. Кроме того, в его распоряжении и множество других помещений по всей столице. В одном из них, в старинном особняке у Зубовской площади, Левченко проходил подготовку, во дворе дома № 6 по улице Горького в невзрачном одноэтажном, сохранившемся еще с дореволюционных времен здании, — явочная квартира, в сером комплексе рядом с Белорусским вокзалом — пограничное училище.

Главные управления делятся на управления. В составе Первого Главного управления, которое с 74-го года возглавлял старый знакомый Андропова по Будапешту В. Крючков: управление „С”, ведающее шпионской сетью за границей, управление технического шпионажа; управление ”К”, в чью задачу входит проникновение в разведки иностранных государств. Кроме этих управлений в составе Первого Главного — три службы: первая анализирует добытые советской агентурой данные и на основе этого составляет ежедневные доклады для Политбюро и свои прогнозы на развитие событий в той или иной стране; вторая, так называемая служба активных мероприятий, занимается дезинформацией; третья анализирует работу разведывательной сети. Эта служба делится на 11 отделов, в ведении которых находится одна страна или группа стран. Так, первый отдел занимается США и Канадой.

Новшеством Андропова явилось создание отдела, в котором собрана элита советской разведки. Им разрешают совершать ’’свободный полет”, подобно первым воздушным асам или подобно тому, как это делает герой книг Яна Флеминга, с которым некогда вместе служил Филби. Возможно, что и появился этот отдел под влиянием Филби. Его сотрудники, числясь в составе научных институтов, вроде Института США и Канады, свободно путешествуют по разным странам, посещая конференции, университеты, лаборатории, торговые выставки. Они хорошо одеты, у них отличные манеры, они владеют языками и расчетливо неортодоксальны в своих беседах с теми, с кем им поручено эти беседы вести. Вот эти пересаженные на почву КГБ воображением Андропова советские Джеймсы Бонды являются для него идеалом советского разведчика. Однако есть во всем этом и чисто советская черта: это своеобразная награда ветеранам, привыкшим жить за границей, для которых поездка туда — дополнительное вознаграждение.