Стивенг Кинг - Смерть

• Название: Смерть
• Автор: Стивенг Кинг
• Жанр: Книги

---

             – Вы напали на Ребекку Клайн в аллее? – спросил Джордж Эндрюс громко. Оказавшись в центре внимания, он обнаружил в себе дотоле прятавшуюся склонность к драматизму. – Вы напали на неё и похитили доллар, подаренный ей на день рождения?

             – Нет, сэр, – сказал Трусдейл.

             – Вы убили её?

             – Нет, сэр. Я даже не знал её.

            Мистер Клайн вскочил со своего места и выкрикнул:

        – Это ты сделал, лживый сукин сын

             – Я не лгу, – сказал Трусдейл, и в этот момент шериф Баркли поверил ему.

             – Больше вопросов нет, – сказал Эндрюс и вернулся на своё место.

            Трусдейл начал подниматься с места, но Мицель приказал ему оставаться на месте и задал ещё несколько вопросов.

             – Вы продолжаете утверждать, мистер Трусдейл, что кто-то похитил вашу шляпу, пока вы выпивали в баре «Везунчик Чак», надел её, отправился в аллею, убил Ребекку Клайн и оставил на месте преступления вашу шляпу, чтобы выставить вас причастным к этому делу?

            Трусдейл молчал.

             – Отвечайте на вопрос, мистер Трусдейл.

             – Сэр, я не знаю, что означает «выставить причастным».

             – Вы полагаете, что мы поверим, что кто-то подставил вас?

            Трусдейл задумался, сжав руки вместе. Наконец он сказал:

       – Возможно, кто-то взял её по ошибке, а потом выбросил.

            Мицель обвёл взглядом внимательно слушающую толпу:

        – Никто не брал по ошибке шляпу мистера Трусдейла?

            В зале стояло молчание, которое нарушал только снег бившийся в окна. Первая большая зимняя вьюга пришла. Такую зиму старожилы называли Волчьей Зимой, потому что стаи волков спускались с Чёрных Холмов и рылись в мусоре в поисках пищи.

             – У меня больше нет вопросов, – сказал Мицель. – А ввиду ухудшающейся погоды мы обойдёмся без заключительных речей. Присяжные удалятся для принятия решения. У вас три возможных решения, джентльмены - невиновен, виновен в простом убийстве, виновен в убийстве первой степени.

             – Совсем непростом, – заметил кто-то из толпы.

            Шериф Баркли и Дейв Фишер отправились в бар «Везунчик Чак». К ним присоединился Эйбел Хайнс, отряхивая снег со своего пальто. Дейл Джерард поставил им по кружке пива за счёт заведения.

             – У Мицеля, может быть и нет вопросов, – сказал Баркли, – но у меня один есть. Чёрт с ней со шляпой. Если её убил Трусдейл, почему мы так и не нашли этот серебряный доллар?

             – Потому что он струхнул и выбросил его, – сказал Хайнс.

             – Я так не думаю. Он слишком туп для этого. Если бы у него был этот доллар, он бы вернулся к «Везунчику Чаку» и пропил бы его.

             – К чему ты клонишь? – спросил Дейв. – Ты считаешь, он невиновен?

             – Я говорю, что мы не смогли найти крупную монету.

             – Может, вывалилась через дыру в кармане.

             – У него были карманы без дыр, – сказал Баркли. – У него была дыра в подошве, но недостаточно большая, чтоб через неё мог выпасть доллар.

         Он отпил пива из кружки. Перекати-поле, которые неслись по Главной Улице, походили на присыпанные снегом мозги.

            Присяжные совещались полтора часа.

       – Мы сразу же проголосовали за повешение, – рассказывал Келтон Фишер позднее, – но хотели, чтоб всё выглядело честь по чести.

            Мицель спросил Трусдейла, желает ли он что-нибудь сказать, прежде чем приговор приведут в исполнение.

             – Ничего не приходит в голову, – сказал Трусдейл. – Я просто не убивал ту девочку.

            Вьюга бушевала три дня. Джон Хаус спросил Баркли, сколько, по его мнению, весит Трусдейл, и тот ответил, что около ста сорока фунтов. Хаус сделал чучело из грубого мешка, набитого камнями и взвешивал его на весах на постоялом дворе до тех пор, пока стрелка не застыла на ста сорока. Затем он вздёрнул его на виселице, пока половина горожан стояла в снежной круговерти и наблюдала. Пробная казнь прошла как по маслу.

            Вечером накануне казни погода улучшилась. Шериф Баркли сказал Трусдейлу, что он может заказать, что угодно на ужин. Трусдейл попросил стейк, яичницу и домашнюю жаренную картошку с соусом. Баркли заплатил за ужин из своего кармана, а затем сел за свой стол и принялся чистить ногти, слушая размеренный звон столовых приборов Трусдейла. Когда звук прекратился, он вошёл в камеру. Трусдейл сидел на койке. Его тарелка была настолько чистой, что Баркли решил, что он вылизал остатки соуса, как собака. Он плакал.

             – Я кое-что понял, – сказал Трусдейл.

             – Что именно, Джим?

             – Если меня повесят завтра, я уйду в могилу со стейком и яичницей в желудке Они не успеют полностью перевариться.

            Какое-то время Баркли не знал, что ответить. Его ужаснул не сам образ, а то, что Трусдейлу это пришло в голову. Затем он сказал:

       – Вытри нос.

            Трусдейл вытер.

             – А теперь слушай меня, Джим, потому что, возможно, это твой последний шанс. Ты был в баре в середине дня. Народу в тот час там было немного. Так?

             – Думаю, да.

             – Тогда кто взял твою шляпу? Закрой глаза. Вспомни. Постарайся увидеть это.

            Трусдейл закрыл глаза. Баркли ждал. Наконец, Трусдейл открыл глаза, красные от слёз:

       – Я даже не помню, была ли она на мне.

            Баркли вздохнул:

       – Давай мне свою тарелку и осторожнее с ножом.

            Трусдейл протянул тарелку с лежащими на ней вилкой и ножом сквозь прутья решётки и сказал, что хотел бы выпить пива. Баркли поразмыслил над этим, затем надел своё тяжёлое пальто и стетсоновскую шляпу, пошёл к «Везунчику Чаку» и купил там маленькую бутылку пива у Дейла Джерарда. Гробовщик Хайнс допивал вино из стакана. Он вышел вслед за Баркли.

             – Завтра большой день, – сказал Баркли. – В этом городе никого не вешали вот уже десять лет, и если нам повезёт, то не придётся никого вешать и в следующие десять. А к тому времени я уже уйду со службы. Жалею, что не ушёл до этого.

            Хайнс посмотрел на него.

       – Ты и впрямь думаешь, что он не убивал её?

            – Если это не он, – сказал Баркли, – то тот, кто это сделал, до сих пор гуляет на свободе.

            Казнь была назначена на девять утра следующего дня. День выдался ветреным и жутко холодным, но большая часть горожан пришла поглазеть. Пастор Рэй Роулес стоял на подмостках рядом с Джоном Хаусом. Оба дрожали несмотря на то, что были одеты в пальто и замотаны в шарфы. Страницы Библии пастора Роулеса трепетали на ветру. За пояс Хауса был заткнут чёрный выцветший клобук из домотканой материи, который тоже мотало ветром из стороны в сторону.

            Баркли подвёл Трусдейла, руки которого были связаны за спиной, к виселице. Трусдейл держался уверенно, пока не встал на первую ступеньку. Вдруг он начал вырываться и кричать.

             – Не делайте этого, – сказал он. – Прошу вас, не делайте этого со мной. Прошу вас, отпустите меня. Пожалуйста, не убивайте меня.

            Для такого маленького человека он был очень силён и Баркли подал знак Дейву Фишеру, чтобы он подошёл и помог. Вдвоём они протащили упирающегося, вырывающегося и брыкающегося Трусдейла ещё на 12 ступеней вверх. Один раз он дёрнулся с такой силой, что все трое чуть не упали. Из толпы вытянулись руки, готовые поймать их.

             – Прекрати это и прими смерть, как мужчина! –  закричал кто-то.

            Наверху Трусдейл моментально замолчал, но когда пастор Роулес начал читать 51 псалом, он вновь принялся кричать. «Как баба, которой защемило сиську между вальцами» сказал кто-то позднее у «Везунчика Чака».

             – Помилуй мя, Боже, по велицей милости твоей, – читал Роулес, повышая голос, чтобы его было слышно сквозь вопли приговорённого. – И по множеству щедрот твоих очисти беззаконие моё.

            Когда Трусдейл увидел, что Хаус вынул из-за пояса чёрный клобук, он тяжело задышал, как собака. Он замотал головой из стороны в сторону, пытаясь уклониться от клобука. Его волосы метались туда-сюда. Хаус терпеливо водил руками вслед каждому рывку, как человек, который взнуздывает норовистого коня.

             – Дайте мне посмотреть на горы! – взревел Трусдейл. Из его ноздрей потекли сопли. – Я буду слушаться, если вы дадите мне ещё хоть раз взглянуть на горы!

            Но Хаус, улучив момент, накинул клобук на голову Трусдейла и натянул его глубже до трясущихся плеч. Пастор Роулес продолжал монотонно говорить, и Трусдейл попытался отбежать в сторону от люка. Баркли и Фишер подтолкнули его обратно. Снизу донёсся чей-то крик: