Дэн Абнетт - Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II

• Название: Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II
• Автор: Дэн Абнетт
• Издательство: Кузница книг InterWorld'а
• Жанр: Эпическая фантастика
• Год: 2014

Это легендарная эпоха. Галактика объята пламенем. Великий замысел Императора относительно человечества разрушен. Его любимый сын Хорус отвернулся от света отца и принял Хаос.

Его армии, могучие и грозные космические десантники, втянуты в жестокую гражданскую войну. Некогда эти совершенные воители сражались плечом к плечу как братья, защищая галактику и возвращая человечество к свету Императора. Теперь же они разделились.

Некоторые из них хранят верность Императору, другие же примкнули к Магистру Войны.

Среди них возвышаются командующие многотысячных Легионов — примархи. Величественные сверхчеловеческие существа, они — венец творения генетической науки Императора. Победа какой-либо из вступивших в битву друг с другом сторон не очевидна.

Планеты пылают. На Истваане-V Хорус нанес жестокий удар, и три лояльных Легиона оказались практически уничтожены. Началась война: противоборство, огонь которого охватит все человечество. На место чести и благородства пришли предательство и измена. В тенях крадутся убийцы. Собираются армии. Каждый должен выбрать одну из сторон или же умереть.

Хорус готовит свою армаду. Целью его гнева является сама Терра. Восседая на Золотом Троне, Император ожидает возвращения сбившегося с пути сына. Однако его подлинный враг — Хаос, изначальная сила, которая желает подчинить человечество своим непредсказуемым прихотям.

Жестокому смеху Темных Богов отзываются вопли невинных и мольбы праведных. Если Император потерпит неудачу, и война будет проиграна, всех ждет страдание и проклятие.

Эра знания и просвещения окончена. Наступила Эпоха Тьмы.

Книга создана в Кузнице книг InterWorld'а.

http://interworldbookforge.blogspot.ru/. Следите за новинками!

http://politvopros.blogspot.ru/ — ПВО: Политический вопрос/ответ. Блог о политике России и мира.

http://auristian.livejournal.com/ — политический блог InterWorld'а в ЖЖ.

https://vk.com/bookforge — группа Кузницы Книг ВКонтакте.

---

— Как… — заговорил Каншелл, но сбился с мысли, ведь у него было столько вопросов. Как колонисты построили это так быстро? Как они добились такого с такими примитивными материалами? Как они вообще это сделали?

Ске Врис прошла мимо него и встала в самом центре.

— Присоединяйся. Войди и ощути прикосновение божественного.

Каншелл шагнул вперёд. Когда он вошёл в ложу, то паутина света стала крепче. Она танцевала по его нервным окончаниям. Его кожа словно стала гусиной, а волосы на руках встали дыбом. Внутри не стало светлее, но теперь он видел яснее. Он почти мог различить подробности узора. Если он присоединится к Ске Врис в центре паутины, то наверняка увидит всё. Он обретёт ясность и поймёт смысл схемы.

И Ске Врис обещала ему божественное откровение.

Нет. Соблазн утешения был слишком велик. Было бы слишком легко поддаться инстинктам. Его разум и сердце были вымотаны от попыток цепляться за рациональность, но гордость ещё не покорилась. Он хотел бы верить, что именно верность придаёт ему упорства, но в этом не было смысла. Верность Танауры была неоспоримой. Она бы сказала ему идти вперёд.

— Нет, — сказал он Ске Врис, Танауре и себе. — Спасибо тебе, но нет. Мне нужно вернуться к работе.

Йерун направился к выходу из ложи.

— Значит в другой раз, — окликнула его Ске Врис. — Здесь нет дверей, лишь порог. Пересеки его, когда будешь готов.

Сервы вернулись на базу до наступления ночи, но колонисты продолжали работать. Они сказали, что их труд не прервется, пока не будет закончен. В течение дня на плато привели ещё многих людей, и около половины из колонистов строили теперь поселение. Стена разрасталась с каждым часом. Кроме неё и баррикад с «Веритас Феррум» единственной защитой было отделение Железных Рук под руководством сержанта Лацерата, стоявшего ночью на страже.

— Рабочий дух этих людей высок, — сказал он Гальбе и Даррасу, когда те собирались идти на базу. — Отвратительно высок.

На базе всё было по-другому. Там было достаточно места, чтобы укрыть за стенами оставшихся колонистов, но всё равно было тесно. Большинство людей спали. Остальные что-то тихо пели. Напев был медленным тенорным фоновым шумом, медленно повторяющиеся фразы разносились в сумерках, словно рябь по поверхности озера.

— Я думаю, что они строят храм, — сказал Даррас Гальбе, когда они прошли через пластальные ворота базы.

— Это здание определённо на него похоже, — признал Антон. — Ты проверил?

— Они сказали, что это не так, и что «здесь нет никаких богов». Что это лишь место для собраний.

— Думаешь, они тебе солгали?

Даррас помедлил.

— Забавно, но думаю, что нет. И всё же… — он махнул рукой, показывая на отдыхающих и поющих колонистов.

— Да, — согласился Гальба. — В них глубоко пустили корни суеверия. Они не были искоренены.

Сержант и серв заметили капитана, стоявшего рядом со штабным зданием. Сначала Гальба подумал, что он наблюдает за колонистами. Но когда они приблизились, Антон заметил, что взгляд капитана сосредоточен. Он что-то высматривал.

— Ну? — спросил Аттик.

Даррас рассказал ему о плато и о ложе.

— Следует ли нас снести её? — спросил Гальба.

— Нет, — через мгновение ответил капитан. — Нет, если она не нарушает прямо Имперский Закон. Существует ряд усмирённых миров, чьи культурные традиции весьма близки к грани теизма, однако по стратегическим причинам им было оказано определённое снисхождение. Мы уже достаточно провозились с этими жалкими смертными. Сейчас мы не сражаемся в крестовом походе. Мы боремся за жизнь Империума. Если Саламандры захотят тратить время на обучение дикарей, то пусть они этим и занимаются. Пока же, если у этих людей может быть тактическое применение в стабилизации региона, то пусть делают что хотят. Я не буду тратить на них больше времени и ресурсов, чем это необходимо. Ты говоришь, что на плато теперь безопасно?

— Да, — подтвердил Гальба.

— Требуется ли наше присутствие?

— Пока что минимальное, — ответил Даррас. — Однако через несколько дней при достаточном снаряжении они смогут позаботиться о себе сами. Конечно, ожидаемы некоторые продолжительные потери, но…

— Их достаточно много, чтобы их восполнить. Хорошо.

— Нашла ли госпожа Эрефен нам новую цель? — спросил Гальба. Он понимал разочарование капитана. Каждый проведённый на Пифосе день был очередной малой победой, отданной предателям.

— Нет, — проскрежетал Аттик. — Бури в варпе продолжают сгущаться. Но я хочу, чтобы мы были готовы выступить против врага как только это возможно. И тогда вся плоть, — он презрительно взмахнул рукой, — узнает, сильна она или слаба в одиночестве.

Гальба направлялся мимо рабочих казарм к стене, когда увидел у двери стоявшего Каншелла.

— Господин, — низко поклонился серв.

— Здравствуй, Йерун. Тебе не следует быть одному.

— Я не один, — Каншелл покосился обратно на жилое помещение. Его голос дрожал.

— Ты ждал меня?

— Простите меня дерзость… — начал кивнувший серв.

— Всё в порядке. В чём дело?

— То, что я видел в первую ночь…

— Галлюцинации.

Каншелл сглотнул. Он начал дрожать. В его глазах отражались дуговые лампы базы, и они мерцали от ужаса.

— Простите, господин. Я пытался верить, что мне казалось. Прошу, поверьте мне. Я пытался, пытался… Но я знаю, что это было по-настоящему.

— Именно поэтому варп так и опасен, — покачал головой Гальба. — Конечно, это казалось настоящим. Это…

Каншелл рухнул на колени, умоляющее сжимая руки.

— Но это происходит опять! Сейчас! Прямо сейчас! Прошу, умоляю, во имя Императора, скажите мне, что вы тоже чувствуете это!

Гальба был так поражён тем, что серв осмелился его перебить, что ничего не ответил. И промедления оказалось достаточно для того, чтобы рухнула его собственная уверенность. Воспоминания о вкусе теней нахлынули с новой мерзостью, силой и убедительностью. Затем это стало не просто воспоминанием. Вкус вернулся. Тени, бывшие темнее любого отсутствия света, протянули свои щупальца в его сущность. Он пытался бороться с ними. Он пытался стряхнуть их. Гальба сражался с ними рассудком. Он не был иммунным к мысленным ухищрениям варпа. В том, что он чувствовал, не было ничего настоящего.

Тени вцеплялись сильнее, погружались глубже. Она настаивали на своей реальности. Они рвали на части провозглашённую Аттиком упорядоченность и разумность, открывая Гальбу своей чёрной правде.

— Нет, нет, нет, нет… — проскулил Йерун, внезапно вцепившись в свои уши руками. — Вы слышите их?

Каншелл слышал. Хотя тени заглушали его чувства, некоторые восприятия обострились. Они были союзниками теней, новыми когтями варпа. Сквозь тихие напевы колонистов из рабочих казарм доносились едва слышные звуки. Люди внутри что-то бормотали во сне. Слова были смазанными, неразборчивыми. Шум был похож на лепет камней, на намёки ветра, на шёпот ночной реки.

— Я слышу их, — ответил Гальба. Его собственные слова были приглушёнными, словно он говорил через просвинцованную повязку. Но просто заговорив, он вернул себе волю. Он направился к двери. Там ждали новые тени, свившиеся, готовые наброситься. — Сколько?

— Все, — ответил Каншелл.

Это было абсурдом. Не мог же каждый из сотен смертных, спавших на стоявших рядами койках говорить во сне? Гальба шагнул внутрь, оставив Каншелла у двери.

Он мгновенно увидел, что серв был не прав. Не все рабочие бормотали. Некоторые проснулись. Они плакали, сжавшись на койках в клубок от ужаса. Все остальные присоединились к полночному хору. Слова были неразличимыми, но Гальба понял, что каждый из сервов повторяет свою литанию. Голоса сливались вместе, боролись, наслаивались, пересекались. Шёпоты карабкались друг на друга, с каждым мгновением на поверхность проступало новое шипение. И звуки перестали быть человеческими. Они больше не были творением губ и голосовых связок. Они сами по себе стали хрипящими звукоформами, извивающихся вокруг слуха Гальбы. Это были змеиные чешуи, сплетающиеся воедино. Они притягивали тени. Тьма удушала. Гальба начал задыхаться. Стонущий, скрипящий, хихикающий хор становился всё более настойчивым, хотя звуки были едва громче могильной тишины. Осколки соединялись и сливались, соединялись и сливались. Как и прежде, Антон чувствовал, как ускользает его рассудок. Недостаточно было того, что на него обрушивалась истина из выпотрошенных разумов и осквернённых трупов. Недостаточно было того, что он ощутил присутствие истины, давящей на разум, словно расползающаяся опухоль. Нужно было, чтобы он увидел природу истины. Он должен услышать, как она говорит. Он должен узнать, что она провозглашает.

Перед глазами сержанта темнело, так, словно их закрывала пелена, невидимая, но липкая, пронизанная красными, словно мускулы. Истина скользила всё ближе. Он различал её очертания. Это было имя. За именем таился разум. Имя обретало очертания перед его глазами, и очертанием это было Мадаил. Её ритм был ударами змеиного сердца. Имя проталкивало себе путь через его горло. Оно заставил его произнести себя. А затем заберёт себе.