» » » » Владимир Рудный - Долгое, долгое плавание

Владимир Рудный - Долгое, долгое плавание

Здесь можно скачать бесплатно "Владимир Рудный - Долгое, долгое плавание" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Биографии и Мемуары, издательство Политиздат, год 1974. Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.
Владимир Рудный - Долгое, долгое плавание
Рейтинг:

Название:
Долгое, долгое плавание
Издательство:
Политиздат
Год:
1974
ISBN:
нет данных
Скачать:

99Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания...

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Вы автор?
Жалоба
Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия.
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.

Как получить книгу?
Оплатили, но не знаете что делать дальше? Инструкция.

Описание книги "Долгое, долгое плавание"

Описание и краткое содержание "Долгое, долгое плавание" читать бесплатно онлайн.



Это книга о Герое Советского Союза Адмирале Флота Советского Союза И. С. Исакове. Выдающийся командир, флотоводец, штабист, военный теоретик, он более полувека жизни отдал становлению и развитию Советского Военно-Морского Флота.

На основе материалов архива И. С. Исакова, его рассказов о флоте, воспоминаний друзей и личных впечатлений писатель Владимир Рудный рассказывает об этом замечательном человеке, «моряке до последней капельки».






В. А. Рудный

Долгое, долгое плавание

Посредине пути

С момента, когда главный хирург Черноморского флота, вбежав в операционную госпиталя, отбросил с доставленного из Туапсе в Сочи раненого простынку, снял повязку и увидел вокруг раны в размозженном бедре бронзовые пятна, а из глубины раны вслед извлеченным марлевым тампонам вырвался зловещий газ, с этого момента он не колебался в решении. Он наклонился к раненому, лежащему в полузабытьи, и почтительно, но твердо произнес:

— Иван Степанович вынужден вам сказать: вам надо отрезать ногу…

— Спасите мне голову, — тихо ответил раненый.

Не первая ампутация, но и сотая она не может стать привычной даже для хирурга.

И только теперь, когда все свершилось, теперь только хирург почувствовал тяжесть взятой на сердце ноши и смысл горького юмора адмирала: спасите мне голову… Человек хочет не просто выжить, но продолжать жить активно, умом своим и долгим опытом служить народу. А жизнь в нем угасает.

После ампутации, столь необычной, до предела высокой, все, кажется, складывалось, как и должно: бешеный пульс унялся, жар спадал, все — до определенного рубежа — шло к лучшему; но вот рубеж пройден, и бюллетени — в Москву в Кремль и в Тбилиси в штаб фронта — пошли один хуже другого. Молоденький адъютант каждые два часа бегал с бюллетенями к аппарату прямой правительственной связи и оттуда возвращался с вестями тоже неутешительными: самолет из Москвы с редкостными, но именно сейчас же потребными лекарствами, с медиками-чудодеями, с Ольгой Васильевной, наконец, которую раненый в редкие мгновения просвета звал ласково-коротко и с надеждой: «Ок, где же Ок?», — самолет этот не летел, а полз, огибая обугленный Сталинград и врезанные по самую Волгу клинья фашистских армий, обходя над Каспием извилистые кавказские фронты, он пробирался через Заволжье, Баку, Тбилиси, и ждать его следовало не с севера, а с юга, с тыла, висящего на волоске. А жизнь адмирала — тоже на волоске, нечем, нет сил ей помочь. Уже дважды переливали кровь, но пульс, прежде утихавший к выздоровлению, теперь едва угадывался в еще теплой руке. Выздоровление обернулось умиранием.

Настали минуты, когда пульс угас. Хирург сидел возле умирающего, не отпускал запястья его руки, пальцами нащупывая последние признаки жизни. Никто без его дозволения не решался пройти в палату дальше двери, приблизиться и даже шепотом что-либо спросить. Только адъютанту это было разрешено — он неслышно и молча подходил, протягивал очередное известие о самолете и тотчас исчезал — взглянув на бланк, хирург отворачивался.

Телеграмму с метой «правительственная» он схватил, будто предчувствуя ее значение. Кивком дал знак всем столпившимся у дверей подойти ближе, снова взял холодеющее запястье раненого, охватил, почти сжал в ладони.

— Иван Степанович, очнитесь, — настойчиво сказал хирург. — Вам депеша. Из Ставки:

МУЖАЙТЕСЬ МНЕНИЮ СПЕЦИАЛИСТОВ МОЖЕТЕ ВЫЗДОРОВЕТЬ ЛУЧШИЙ МИНОНОСЕЦ ЧЕРНОМОРСКОГО ФЛОТА БУДЕТ НАЗВАН ВАШИМ ИМЕНЕМ…

Раненый открыл глаза. И пульс ожил — едва слышимый, но он ожил…

Это — не домысел автора ради эффектного начала рассказа об удивительном современнике, его смерти и воскрешении. Это — свидетельство врача, знаменитого хирурга, знающего, что такое послеоперационный шок и какую неожиданную силу таит воля человека, жаждущего выжить. Десятилетия спустя Борис Александрович Петров вспоминал случившееся, как чудо. Два часа не прослушивался пульс. А смерть отступила.

Что же дало воле умирающего такой мощный толчок к жизни — реальность надежды или, быть может, внезапное утоление честолюбия? Неужели желание увидеть свое имя на борту корабля обладает такой гипнотической силой?! Чтобы правильно рассудить, надо знать, какую жизнь прожил до этой трагической минуты человек. А ведь он умирал посредине пути — именно так: в дни ранения, смерти и воскрешения его службе революции исполнилось ровно двадцать пять лет.

«Швейцарский адмирал»

Говорят, будто в октябре шестьдесят седьмого года в тяжкую минуту Иван Степанович Исаков внезапно воскликнул: «А ведь моряком я стал!..» Да еще каким моряком! — вправе добавить каждый из его современников. «Моряк до последней капельки», — сказал однажды его близкий друг, Герой Советского Союза Владимир Константинович Коккинаки. «Я — капитан, Олька!» — ликуя, повторял в письмах жене с Черного моря командир эсминца Исаков каждый раз, когда поднимался на мостик.

Флотскую форму он надел в двадцать лет — возраст, когда в матросы уходит почти все мужское население всякого приморья.

Но Исаков — уроженец гор. Он сам однажды пошутил, что ему на роду было написано стать если не пастухом, то бродягой или странником. С детства он запомнил рисунок французского художника в журнале «Иллюстрасьон», эффектно, хотя и с искажением перспективы, изобразивший подрыв на японских минах в Желтом море весной 1904 года броненосца «Петропавловск»: вздернутая дыбом корма корабля и русские матросы на его обнаженных гребных винтах, как на лопастях работающей мясорубки, — это зрелище врезалось в душу мальчика навсегда, но не отвратило его от моря и флота.

Среди личных фотографий многих мужчин найдется пожелтевшая карточка мальчишки в матроске и бескозырке с лихой надписью на черной ленточке — что-нибудь вроде «Альбатрос» или «Гром». Такая карточка есть и в архиве Исакова. К сожалению, расплывчатая — несовершенное творение фотографа начала века. На крылечке террасы южного домика у решетчатой балюстрады стоит улыбающийся длиннорукий мальчик лет семи в черных суконных брючках, в белой с напуском форменке и в белой — прямо-таки по форме «раз» — бескозырке над оттопыренными ушами. Надпись на муаровой ленточке не разобрать, но на ее концах, закинутых вперед, на синий полосатый воротник, угадываешь золоченые накладные якорьки. Черты лица, конечно, смыты. Достоверны только глаза — пристальные и с лукавинкой, исаковские. Это осталось на всю жизнь — юмора ему не занимать.

Не будем, конечно, придавать мистического значения матросскому костюмчику будущего адмирала — фотографирование в начале века было событием праздничным и даже волшебным. Но кому из нас доступны тайны впечатлений, оседающих в детской душе? Во всяком случае, карточка эта оказалась не случайной в жизни Ивана Исакова, крещенного в августе 1894 года в селе Хаджикент Ованесом, сыном Степана Егорова Исаакяна — отсюда и фамилия, русифицированная еще отцом и твердо произносимая с ударением на последнем слоге: Исако́в.

Вспоминая как-то своих предков и детство, Исаков рассказывал, что его прадед был иеромонах в Восточной Армении, а дед — мельник в одном из сел под Гянджой. «Но ради бога не пишите, что дед был мельником, хоть и сто лет тому назад, — с лукавым испугом предупредил рассказчик. — Дед-мельник, даже бедный мельник, — кадровики этого не вынесут…» Шутка — в манере Ивана Степановича, всегда склонного к самоиронии.

Но шутки шутками, только от предков своих — и по отцу, и по матери — Исаков не унаследовал ни титулов, ни мельниц. Его родичи были бедны и невезучи, как и весь истощаемый большими и малыми войнами, вспышками религиозных распрей и межнациональной розни народ, зажатый между Османской Турцией, подбританской Персией и империей Романовых. Зато он унаследовал от родичей исключительное трудолюбие, упорство и острый, восприимчивый к наблюдениям и знаниям ум.

Дед сумел определить отца Ивана Степановича в тифлисскую гимназию, но средств для ее окончания не было, и отец стал дорожным техником — добротная профессия для Кавказа, где строили немало дорог. Когда началась русско-турецкая война, он пошел охотником в русскую армию, служил, зная турецкий, переводчиком в штабе, потом строил дороги в горах, важные для вывоза раненых. Воинский начальник в Карсе вручил ему гражданский орден — Станислава 4-й степени. От отца впервые услышал Иван Степанович про невероятные морские предприятия капитан-лейтенанта Макарова в русско-турецкую кампанию на знаменитом катероносце-пароходе «Великий князь Константин»; поднятые на палубу этого парохода четыре маленьких беспалубных катера были вооружены минами — на шестах и на буксирных тросах, а потом и самодвижущимися минами-торпедами Уайтхеда; «Константин» появлялся то у Батума, то возле Сухума или на Гагринском рейде, то даже на другой стороне Черного моря, в устье Дуная, тихо спускал на воду четыре минных катера в дерзкую атаку на сосредоточенные в гавани броненосцы турецкого флота. Для XIX века это было новостью и повергало неприятеля в панику.

Степан Исаков гордился тем, что знаменитый Макаров — его тезка и оба они — одного ордена кавалеры, — правда, у Степана Макарова Станислав на две степени выше, чем у него… Очевидно, нежданный орден вскружил голову бедному технику; человек увлекающийся и незаурядных способностей, он рассчитывал теперь вырваться из нищеты. В Карсе он встретил северянку Иду Антоновну Лауэр, красивую и образованную женщину из знаменитого своим университетом города Эстляндской губернии Дерпта. Ида Лауэр выросла на хуторе, арендуемом ее многодетным отцом у богатого барона. После окончания гимназии она пошла гувернанткой в военно-чиновничью семью. С этой семьей Ида Антоновна и приехала из Петербурга на Кавказ, где вышла замуж за остроумца и веселого человека, мало приспособленного и к военной службе, и к предпринимательству. А ему, когда жена народила троих детей, не терпелось по-новому построить свою жизнь и разбогатеть. В поисках удачи он скитался из города в город, устроил жену и детей в Тифлисе на попечение ее брата-холостяка, а сам осел в развивающейся нефтяной столице Баку техником на строительстве осушительного канала на нефтеносных землях Апшеронского полуострова.


На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "Долгое, долгое плавание"

Книги похожие на "Долгое, долгое плавание" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.


Понравилась книга? Оставьте Ваш комментарий, поделитесь впечатлениями или расскажите друзьям

Все книги автора Владимир Рудный

Владимир Рудный - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Владимир Рудный - Долгое, долгое плавание"

Отзывы читателей о книге "Долгое, долгое плавание", комментарии и мнения людей о произведении.

А что Вы думаете о книге? Оставьте Ваш отзыв.