Том Стоппард - Розенкранц и Гильденстерн мертвы

• Название: Розенкранц и Гильденстерн мертвы
• Автор: Том Стоппард
• Издательство: «Азбука»
• Жанр: Классическая проза
• Год: 2000

Шекспир был не прав. На самом деле главными действующими лицами «Гамлета» был вовсе не рефлексирующий принц Датский и даже не тень его отца, а неприметные на первый взгляд придворные Розенкранц и Гильденстерн. В конце 80-х эта хулиганская версия «Гамлета» драматурга Тома Стоппарда вызвала грандиозный скандал.

---

Гильденстерн.

– Или посинеть. Или покраснеть.

Розенкранц.

– Христианин, мусульманин и еврей встретились однажды в закрытом экипаже... «Зильберштейн! – воскликнул еврей. – Как зовут твоего приятеля?» – «Его зовут Абдулла, – говорит мусульманин. – Но с тех пор как он обратился, он мне больше не приятель». (Снова подскакивает и кричит за кулисы.) Эй, вы, я знаю, что вы там! Давайте сюда, поболтаем! (Пауза.) Ничего не поделаешь. Никого... (Шагает по сцене.) Где тот момент, когда человек впервые узнает о смерти? Должен же он где-то быть, этот момент, а? В детстве, наверно, когда ему впервые приходит в голову, что он не будет жить вечно. Это должно бы было быть потрясающе – надо порыться в памяти. И все же – не помню. Наверно, это никогда меня не заботило Что из этого следует? Что мы, должно быть, рождаемся с предчувствием смерти. Прежде чем узнаем это слово, прежде чем узнаем, что существуют вообще слова, являясь на свет, окровавленные и визжащие, мы уже знаем, что для всех компасов на свете есть только одно направление, и время – мера его. (Умолкает, потом отчаянно и быстро.) Индус, буддист и укротитель львов встретились однажды в цирке на индо-китайской границе... (Прерывает себя.) Они считают нас мебелью! Я этого не потерплю! Имейте это в виду! (Он снова круто оборачивается лицом к кулисам.) Катитесь отсюда! Все! Вход запрещен! Закрыто! (Никто не входит, он переводит дух.) Так-то лучше...

Тотчас же после его слов в глубине сцены возникает большая процессия, возглавляемая Клавдием; за ним – Гертруда, Полоний, Офелия. Клавдий, поравнявшись с Розенкранцем, берет его под руку и сразу же начинает беседу: текст см. «Гамлет», акт III, сцена 1. Гильденстерн все еще стоит лицом к публике, пока Клавдий, Розенкранц и остальные проходят в глубь сцены и поворачивают назад.

Гильденстерн.

– Смерть, сопровождаемая вечностью... худшее, что есть в обоих мирах. Это и вправду ужасная мысль.

Он оборачивается и направляется в глубь сцены, чтобы принять участие в разговоре. Гертруда и Розенкранц выходят на передний план.

Гертруда.

А как он принял вас?

Розенкранц.

Со всей учтивостью.

Гильденстерн (вернувшись как раз вовремя, чтоб вступить в беседу).

Но и с большой натянутостью тоже.

Розенкранц (лжет, сознает, что лжет, и даже не старается это скрыть; может быть, даже подмигивает Гильденстерну).

Скуп на вопросы, но непринужден
В своих ответах.

Гертруда.

Вы не домогались,
Чтоб он развлекся?

Розенкранц.

Мадам,
Случилось так, что мы перехватили
В дороге некоих актеров; это
Ему сказали мы, и он как будто
Обрадовался даже; здесь они
И, кажется, уже приглашены
Играть пред ним сегодня.

Полоний.

Это верно;
И он через меня шлет просьбу вашим
Величествам послушать и взглянуть.

Клавдий.

От всей души; и мне отрадно слышать,
Что к этому он склонен. -
Вы, господа, старайтесь в нем усилить
Вкус к удовольствиям.

Розенкранц.

Да, государь.

Клавдий (снова возглавляя процессию).

Оставьте нас и вы, моя Гертруда.
Мы, под рукой, за Гамлетом послали,
Чтоб здесь он встретился как бы случайно
С Офелией.

Клавдий и Гертруда выходят.

Розенкранц (брезгливо).

– Ни минуты покоя! И туда, и сюда – так и прут со всех сторон.

Гильденстерн.

– Ты вечно недоволен.

Розенкранц.

– Все время ставят палки в колеса... Неужто не можем обойтись без них?

Гильденстерн.

– Не все ли равно?

Розенкранц.

– Я пошел.

Розенкранц заворачивается в плащ. Гильденстерн не обращает на него внимания. Розенкранц неуверенно идет в глубь сцены. Всматривается во что-то и быстро возвращается.

Гильденстерн.

– Что поделывает?

Розенкранц.

– Ничего.

Гильденстерн.

– Что-нибудь он должен делать.

Розенкранц.

– Идет.

Гильденстерн.

– На руках?

Розенкранц.

– Нет.

Гильденстерн.

– Нагишом?

Розенкранц.

– Застегнут на все пуговицы.

Гильденстерн.

– Мелет что-нибудь?

Розенкранц.

– По-моему, нет.

Гильденстерн.

– Ты, наверно, ошибся.

Розенкранц.

– Вряд ли.

Пауза.

Гильденстерн.

– Честное слово, не представляю, как его втянуть в разговор.

В глубине сцены показывается Гамлет, который жестикулирует, как бы взвешивая «за» и «против» во время своего – нами не слышимого – монолога. Розенкранц и Гильденстерн наблюдают за ним.

Розенкранц.

– Ну, можем сказать, что воспользовались случаем... повидать его... Это и вправду вышло случайно... по-моему... По-моему, надо напрямик, без церемоний... как мужчина с мужчиной... По старой дружбе... Например: слушай, старина, что все это значит?.. В этом духе... по-моему. Прямой, непринужденный подход. Да, именно так... по-приятельски... Этот случай надо хватать, я считаю... если мое мнение, конечно, учитывается... Дареному коню можно и в глаза заглянуть... И так далее. (Делает шаг в сторону Гамлета, но нервы его сдают, и он возвращается.) Благоговение, вот что нам мешает. Перед голубой кровью. Как доходит до дела, всегда пасуем...

Входит Офелия, представляющая в единственном числе нечто вроде религиозной процессии.

Гамлет

Мой грех в своих молитвах вспомни, нимфа.

Услышав его голос, Офелия останавливается; он берет ее за руку и притягивает к себе.

Офелия.

Мой добрый принц,
Как поживали вы все это время?

Гамлет.

Благодарю вас; сносно, сносно, сносно.

Переговариваясь, они исчезают за кулисами.

Розенкранц.

– Вроде как в городском парке.

Гильденстерн.

– Да, выразительно. Ну, так как насчет твоего непринужденного подхода? Могло произвести сильное впечатление. Если я еще имею право на личное мнение – сядь и заткнись. Хватит твоих фантазий.

Розенкранц (почти в слезах).

– Это невыносимо!

Появляется женская фигура в королевском одеянии. Розенкранц подкрадывается к ней сзади, закрывает глаза ладонями и – с отчаянной фамильярностью:

– Угадай, кто?!

Актер (появляясь из дальнего угла сцены).

– Альфред!

Розенкранц опускает руки и быстро оборачивается. Оказывается, он обнимал Альфреда, одетого в женское платье и в парике блондинки. Актер все еще стоит в углу сцены. Розенкранц подходит к нему. Они стоят нос к носу.

Розенкранц.

– Виноват.

Актер автоматически поднимает правую ногу. Розенкранц наклоняется и кладет руку на пол в этом месте. Актер опускает ногу. Розенкранц вскрикивает и отскакивает.

Актер.

– Прошу прощения.

Гильденстерн (K Розенкранцу).

– Что он сделал?

Актер.

– Топнул ногой.

Розенкранц.

– Моя рука была на полу.

Гильденстерн.

– Ты сунул свою руку под его ногу?

Розенкранц.

– Я ...

Гильденстерн.

– Зачем?

Розенкранц.

– Я думал ... (Вцепляется в Гильденстерна.) Не оставляй меня!

Он порывается к выходу; оттуда появляется актер в одежде короля. Розенкранц бросается в другую сторону; оттуда выходят два актера в плащах. Розенкранц совершает еще одну попытку, но навстречу появляется еще один актер, и Розенкранц замирает посреди сцены, 1-й актер устало хлопает в ладоши.

Актер.

– За дело! Времени маловато.

Гильденстерн.

– Что происходит?

Актер.

– Генеральная репетиция. А теперь, если вы не возражаете, отойдите чуть-чуть в сторонку... так... хорошо. (К актерам.) Все готовы? (К Розенкранцу и Гильденстерну.) Мы все время работаем в одних и тех же костюмах, и они, знаете, часто забывают, кого именно надо играть... Альфред! Перестань ковырять в носу. Королевы совершают это... умственным путем... Это у них наследственное. Отлично. Тишина. Поехали!

Актер-король.

Уж тридцать раз как колесница Феба...

Актер (вскакивая, со злостью.)

– Нет, нет, нет! Начинай с пантомимы, понял? Ваше трепаное величество! (К Розенкранцу и Гильденстерну.) Они немножко не в форме, но когда они начнут умирать, то будут бесподобны. Смерть вызывает у них вдохновение.

Гильденстерн.