Алексей Ручий - Песни/Танцы

• Название: Песни/Танцы
• Автор: Алексей Ручий
• Жанр: Русское современное
• ISBN: 978-5-4474-0579-3

Контркультурный роман о герое Поколения Y, пытающемся найти себя в реальности конца нулевых – начала десятых годов 21-го века, чьи жестокие правила и образы подчас оказываются гротескней и страшней правил и образов являющегося ему мира-перевертыша с подвластным кровожадному Минотавру городом-лабиринтом, по которому рыщут беспощадные убийцы – тени и отражения нас самих.

---

— Тамара Ивановна, как у вас дела? Что с документами на контрактников? — спрашивает он женщину.

— Готовим, товарищ капитан.

— Сколько?

— Пока ни одного.

— М-да, — тянет капитан, — потом оборачивается ко мне, — ты кто такой?

— Демобилизованный, — отвечает за меня женщина, продолжая просматривать бумаги.

— Где служил? — продолжает свой допрос капитан.

— Под Москвой, — нехотя отвечаю я, чего он привязался?

— По контракту продолжить службу не хочешь?

— Нет, спасибо.

Этот вопрос задавали еще в части — и не раз. Реформа армии с треском провалилась: укомплектовать части контрактниками не получилось и наполовину. Офицеры сулили срочникам, которые согласятся подписать контракт, золотые горы, но даже последнему дураку было понятно, что эти горы существуют только на словах. Как могут обещать неземные блага люди, живущие в совершенно земных обшарпанных офицерских общагах?

— Зря. Сейчас контрактникам хорошие деньги платят, — капитан начинает отрабатывать поставленную Генштабом задачу, — жилье можно купить, автомобиль. А на гражданке — финансовый кризис, слышал уже, небось? Сокращают повсюду, даже менеджеров этих, которых как собак развелось, на улицу выкидывают…

— Кризис я как-нибудь переживу.

— Образование у тебя какое?

— Незаконченное высшее.

— Ну, вот там и образование закончишь…

— Главное, самому там не закончиться.

— В смысле?

— В смысле спасибо вам большое, но как-нибудь без меня.

— Смотри сам. Услугу тогда одну окажешь? — его глазки хитро сощурились.

— Какую?

— Напиши заявление в школу контрактников — мне для отчетности надо. Документ ни к чему тебя не обязывающий, а нам — галочка. В действительности никуда не поедешь, откажешься, скажешь, что передумал. И контракт никакой подписывать не надо. А?

Он посмотрел на меня. Взгляд штабного пройдохи. Этот в задницу без мыла залезет. Собирает мертвые души, недоделанный Чичиков гоголевского райвоенкомата.

— Не хочу людей в заблуждение вводить. Одна ложь порождает другую — и так далее. Не надо давать бессмысленную надежду тем, у кого ее и так не хватает. Я свой долг Родине отдал.

— Да ладно. Одно заявление. Тамара Ивановна, какие там документы надо?

— Заявление и данные паспорта.

— Паспорт у тебя есть с собой?

— Нет.

— Тамара Ивановна, а без паспортных данных нельзя?

— Нельзя.

Привязался — теперь не отстанет. Я его последний шанс, это понятно. Надо отмазываться.

— Далеко живешь?

— Далеко.

— За сколько туда-обратно сходишь?

— Часа за четыре.

— Это как?

Я ему объясняю, что по прописке живу в самом дальнем углу нашего пусть и небольшого, но существенно раскиданного в пространстве городка. Капитан, видимо, не местный, прикомандированный — соображает с трудом, смотрит недоверчиво, но Тамара Ивановна подтверждает мои слова. Слава богу.

— Давай я тебе такси вызову, — достает капитан свой последний козырь.

— Послушайте, — отвечаю ему я, — зачем вам эта морока? Деньги свои на такси тратить опять же. После меня наверняка придут еще минимум человек тридцать дембелей — неужели среди них не найдется того, кто по собственному желанию захочет написать это заявление?

Капитан некоторое время думает над моими словами, потом сдается.

— Ладно, черт с тобой. Тамара Ивановна, что там ему от вас надо?

— Военный билет закрыть.

— Вот и закрывайте ему поскорее, и пусть катится отсюда ко всем чертям. К финансовому кризису своему, — капитан присваивает мне целый мировой кризис — вот уж спасибо. Сам он, хлопнув дверью, удаляется. Я смотрю на Тамару Ивановну.

Она ставит штемпель в мой военный билет и протягивает его мне. Сопроводительные документы остаются у нее.

— Возьмите. Теперь можете быть свободны.

— Спасибо. Я тогда пойду?

— Идите.

И я покидаю военкомат с легким сердцем, напоследок простучав каблуками по ступеням лестницы и стукнув вертушкой турникета. Прощайте! Прощай, армия! Меня ждет мой личный мировой финансовый кризис. Или как его там?

Наши победы есть лишь эхо наших будущих поражений. И нисколько не наоборот. И тем не менее мы упиваемся ими, лелеем их, как то единственное, что придает хоть какую-то цену нашей жизни.

Армия для меня закончилась. Теперь уже точно. Начинался новый этап, и я не мог сказать, чего я от него ждал. Всякого. Одно я знал наверняка: доверять завтрашнему дню нельзя. Как, впрочем, и сегодняшнему. Нас всех ждет большая битва, в сравнении с которой нынешний кризис — ерунда.

Вернувшись из военкомата домой, я быстро собрал вещи, документы и книги, пообедал и, попрощавшись с родителями, пошел на вокзал. Меня ждала новая дорога — в прямом и метафизическом смысле, — которую я должен был освоить, пройти все ее извилины и ухабы, глотнуть знойной пыли и холодных дождей. Я отправлялся в Петербург — восстанавливаться в институт и устраиваться на работу.

На вокзале я купил в кассе билет и, выйдя на улицу, устроился на скамейке в тени большого дерева недалеко от платформы. Мой автобус отправлялся через двадцать минут, время еще было. Я вальяжно откинулся на спинку скамейки, закинув ногу на ногу. Возле скамейки вразвалку прохаживались голуби, подбирая с асфальта куски кем-то раскрошенной булки.

Что мы имеем? Сомнительное прошлое и не менее сомнительное будущее. В сухом остатке — нелепое настоящее, наполненное бессмысленной возней, где беззубые хищники пытаются сожрать точно таких же беззубых хищников. Этап за этапом мы громоздим пирамиду сомнительных жизненных достижений: заканчиваем школу, институт, устраиваемся на работу, увольняемся с работы, снова устраиваемся на работу, в процессе заводим семью и детей, затем уходим на пенсию, стареем и умираем. Карабкаемся наверх… Для чего? Чтобы потом сигануть с вершины в неприглядную бездну, полную мрака и страхов, которую так старательно пытались покинуть? Многие вопросы так и останутся без ответов. Человек — существо противоречивое, и многое он делает не «почему-то», но «вопреки». Вот и я…

На соседней платформе метрах в двадцати от меня ждали свой автобус дачники — сезон начинался. Среди их вещей были сумки, груженные рассадой, грабли, лопаты… Люди начинали летний побег из города. Собирались сеять и жать. Я — в метафизическом и иносказательном смысле — был одним из них. Тоже собирался сеять и жать. Вот только какие ростки даст моя почва?

Вопросы водят нас по кругу. Мы их задаем, мы же на них и отвечаем. Либо отвечает время — но новым вопросом.

Мою конструкцию из нанизанных одна на другую мыслей разрушил малыш, который выбежал из-за угла и распугал голубей. Те вспорхнули клекочущим облаком и, отлетев метров на десять, сели возле небольшой лужи. Малыш тут же направился к ним.

Его остановила бабушка, появившаяся следом. Взяла за руку и принялась делать наставление строгим тоном. Малыш потупил взгляд, уткнувшись глазами в землю и лишь изредка исподтишка стреляя ими в сторону голубей. Забава не удалась.

Интересно, хотелось бы мне стать ребенком и так же беззаботно гонять голубей, вместо того чтобы обустраивать свою жизнь, пытаясь вытянуть вектор из точки под названием «здесь и сейчас» в смутное и полное тревог «будущее»? Я задумался на секунду.

Ответственность, безусловно, пугает каждого из нас. Мы боимся постигать реальность, ибо реальность в чистом, экстрагированном виде не слишком приятна. Нам проще смотреть на нее сквозь призму навязанных извне стереотипов, сквозь кальку чужих мыслей и слов. Нам проще доверять управление политикам, отдавать деньги банкирам, ждать прогнозов погоды от метеорологов, чем действовать самим. Такова природа человека. Именно поэтому история его цивилизации — это история перекладывания дел и задач с одних плеч на другие. И все же…

Мы не столь долго живем, чтобы размениваться по мелочам. И наши страхи рано или поздно пожирают нас. Всему свое время и все должно идти как должно. Может, поэтому я пришел к выводу, что возвращаться в детство я не хочу. Время ушло — и не вернешь его.

Тем временем к платформе с дачниками подошел автобус — запыленный, фырчащий пазик. Дачники вереницей загрузились в него со всеми своими сумками и рассадой. Наступало время сеять…

Я посмотрел на часы. До моего автобуса оставалось пять минут, но автобуса пока не было. На платформе собирались люди — их набралось уже приличное количество. Они прохаживались туда-сюда, поглядывая на часы, как и я. Нас всех ждала дорога — каждого своя. Нам всем предстояло бежать. Отсюда — туда.

Наша реальность и наши сны — лабиринт. Мы плутаем по его коридорам в теплом полумраке, путаясь и в реальности, и во снах. Нас окружает искаженное, причудливое бытие, где потерялась причинно-следственная связь. У нас есть мечты и планы — сны, у нас есть падения и разочарования — реальность. Что идет за чем — непонятно. В этом месиве сомнительны все достижения, равно как и постигающие тебя разочарования. Если ты кем-то смог стать — значит, ты уже никогда не станешь кем-то другим. Кто скажет: ты приобрел или потерял?