Алексей Ручий - Песни/Танцы

• Название: Песни/Танцы
• Автор: Алексей Ручий
• Жанр: Русское современное
• ISBN: 978-5-4474-0579-3

Контркультурный роман о герое Поколения Y, пытающемся найти себя в реальности конца нулевых – начала десятых годов 21-го века, чьи жестокие правила и образы подчас оказываются гротескней и страшней правил и образов являющегося ему мира-перевертыша с подвластным кровожадному Минотавру городом-лабиринтом, по которому рыщут беспощадные убийцы – тени и отражения нас самих.

---

Я нырнул в вагон первого подошедшего поезда и поехал в направлении центра. Мысли мои как-то сами отключились, едва состав исчез в недрах тоннеля.

За окнами неслись стены, увешанные гирляндами силовых кабелей. Иногда эти стены расступались, обнаруживая маневровые тупички для поездов либо ходы вентиляционных шахт. Я разглядывал рекламные баннеры, которыми было заклеено все свободное пространство над окнами и раздвижными дверьми вагона.

Шоколадные батончики, хрустящие чипсы, металлопластиковые окна из сверхпрочного и суперсовременного профиля, просторные квартиры-студии в новостройках — чего только не предлагали незадачливым пассажирам метрополитена эти разноцветные союзники Ее Величества Торговли. Ипотека, дисконт, рента — эти слова звучали одним мощным заклинанием, направленным на то, чтобы подавлять волю всех тех, чьи случайные взгляды падут на них. Купле-продаже было мало места на земле, в поисках материала и энергии она спустилась под землю.

Промелькнуло несколько станций. Рядом со мной освободилось место, и я сел. Закрыл глаза. Представил море, побережье. Желтый песок и бирюзовые барханы волн. Чаек, парящих над волнами. Солнечные зайчики, пляшущие на рифленой поверхности воды. Ценники, развешанные по всей территории пляжа. Яркие рекламные таблички, бегущую строку… Менеджеров, торгующихся о цене… Убийц, уничтожающих все живое на своем пути…

Тьфу. Я открыл глаза. Рано или поздно мы все слетим с катушек, весь мир слетит. Рано или поздно все это кончится. Наступит неминуемый крах. И поделом.

Я вышел на станции «Площадь Восстания». Поднялся на эскалаторе и оказался на Московском вокзале. Первым делом прошел к пригородным кассам и взял билет. До ближайшей электрички оставалось примерно с полчаса. Я отошел в сторону, чтобы двигавшийся в сторону платформ людской поток не смел меня.

Мимо сновали люди, несли баулы с вещами. Я разглядывал их и сравнивал. Делал выводы. Различий — практически никаких. Одни и те же выражения лиц, одна и та же одежда, купленная в одних и тех же магазинах с пятидесятипроцентной скидкой в неделю распродаж.

Современный мир создает иллюзию разнообразия, но он же это самое разнообразие и уничтожает. Целые фабрики и заводы штампуют одинаковость, размытость. Эти одинаковость и размытость вторгаются в жизнь человека, формируют окружающую его реальность, становятся определяющими чертами всего современного мира…

Подошел вокзальный попрошайка, я отсыпал ему мелочи, оставшейся после покупки билета. Затем решил немного пройтись. Близилось время обеда, я ощущал легкий голод. Погуляв по вокзальному двору, купил чебурек в ларьке с выпечкой. Съел его. Чебурек оказался так себе, но чувство голода притупилось.

Вскоре подошло время моей электрички, и я пошел на платформу. Это был первый поезд после двухчасового перерыва, и перрон был целиком заполнен людьми. Из депо в сторону вокзала на малом ходу двигался состав.

Пока электричка, давая гудки, маневрировала вдоль перрона, я успел занять место у края платформы — чтобы попасть в нее одним из первых. Затем, когда поезд наконец остановился, и с характерным шипением открылись пневматические двери, вошел в вагон и занял свободное место у окна. За считанные секунды вагон был заполнен целиком. Места рядом со мной заняла супружеская пара пенсионного возраста и троица студентов.

Еще через пять минут электричка двинулась с места. По громкой связи машинист объявил название следующей остановки. Я откинулся на спинку сиденья. По моим прикидкам ехать предстояло порядка сорока минут, так что было время для отдыха.

Как только поезд тронулся, по вагонам пошли продавцы мороженого, лейкопластырей, батареек, торговцы фонариками, наручными часами и прочей продукцией, без которой пассажиры рисковали недополучить целый спектр впечатлений от поездки. Торговля не покидала нас ни на секунду. Она мертвой хваткой цеплялась за наше сознание, стараясь пустить в нем корни. Согласно ее идеологии, установившей тотальный диктат на планете, люди должны были потреблять постоянно: на работе, дома, в пути между ними…

Я отвернулся к окну. Сквозь заиндевевшее стекло были видны цеха промышленного района, через который шла электричка. Покосившиеся заборы были исписаны надписями граффити. Некоторые из них были весьма забавными. Например, сделанная белой краской надпись «Ешь бога, ты, х…». В ней емко заключался протест против капитала и религии, а в совокупности против религии капитала, ставшей универсальным мировым культом. Городские партизаны с баллончиками краски в руках вели свою герилью.

За заборами громоздились груды металлолома и подъемные краны. Дымили трубы ТЭЦ. Белый дым поднимался высоко в небо и сливался с облаками. Между облаков чертил белую линию инверсионного следа самолет.

Промелькнула одна станция, затем другая. Народу в вагоне еще прибавилось. Теперь люди не только сидели, но и стояли в проходах. Неугомонным торговцам, впрочем, это нисколько не мешало: они продолжали сновать из вагона в вагон, как и прежде. За окном индустриальный пейзаж мегаполиса постепенно стал сменяться на заснеженную равнину пригорода.

Я вспомнил, как до армии совершил вояж на электричках через полстраны: от Петербурга до Белгорода. Я пустился в путь, не зная дороги, без денег, передвигаясь от станции к станции исключительно по наитию. Это было увлекательное путешествие, вдохновленное мимолетными чувствами к женщине, безумное и быстрое, впрочем, как и сами отношения с ней. Пожалуй, то был самый смелый мой поступок за всю жизнь. Даже армия меркнет в сравнении с этой поездкой. Конечно, в итоге я не добился расположения своей возлюбленной, скорее даже наоборот — эта моя поездка похоронила хрупкие ростки наших отношений, но все равно оно того стоило. Такой опыт дается лишь раз в жизни.

С этими мыслями я задремал. В мой сон вторгались только стук колес, шум проносящихся мимо поездов да крики идущих по вагону торговцев:

— Мороженое! Чипсы! Сухарики!

Разбудили меня контролеры, которые проверяли билеты. Я достал свой из кармана. Контролер пробежал по нему глазами.

— До Колпино едете?

— Да.

— Это через одну остановку. Не проспите.

— Спасибо, не просплю.

Контролер пошел дальше. Я повернулся к окну и продолжил созерцание пригородных пейзажей.

Электричка медленно тащилась вдоль очередного завода. За бесконечным кирпичным забором громоздились цеха и трубы. На пустующих пространствах ржавели металлические каркасы. Я мог почти наверняка сказать, что большая часть огромной территории предприятия сдается в аренду различным бизнес-структурам с невнятными названиями и целями, и лишь на меньшей хоть что-то производится. Бесконечное потребление захватило мир. Мир пал и скоро будет уничтожен.

Я вышел в Колпино вместе с доброй половиной вагона. Лавируя в потоке людей, спустился с платформы, преодолел турникеты и вышел на привокзальную площадь. Затем отделился от толпы и отошел в сторону, туда, где стояли обледенелые скамейки. Там достал из кармана небольшую карту, любезно выданную мне секретаршей Мариной, и отыскал на ней сначала вокзал, а затем и улицу, где располагался офис моих клиентов, в который я, собственно, и держал путь. Между двумя точками на карте лежало приблизительно два километра незнакомой мне местности. В принципе немного. Я наметил маршрут движения и пошел от вокзала в сторону города.

Идя по улицам, я изучал город. Как и любой пригород — абсолютно провинциальное место, но с заметными столичными амбициями. Это проскальзывало в архитектуре, в геометрии улиц и даже в лицах шедших мне навстречу людей. Все пригороды объединяло одно: печать вторичности. Все они выглядели нарядными и уютными, но все-таки существенно уступали Петербургу. Хотя, безусловно, любой местный житель имел право считать иначе.

Впрочем, кое в чем пригород не уступал мегаполису: количество магазинов и рекламных вывесок на один квадратный метр зашкаливало и тут. Потребительский интерес по мере удаления от крупных городов не снижался, Ее Величество Торговля распространяла свою власть и сюда.

Мигранты-дворники расчищали снег на тротуарах, прохожие шагали в неизвестность, улыбаясь холодному солнцу, машины неслись по дорогам, меся шинами ядерную смесь из снега, соли и грязи. Среди всего этого шел задумчивый я и нес пакет с заказом моих клиентов. По сути дела, меня можно было считать гонцом счастья: я преодолевал километры, дабы принести людям замечательный дар, за который они заплатили свои не менее замечательные деньги и обладание которым было предметом их вожделения. Ее Величество Торговля послала меня им в первый раз, когда я продал пакет программного обеспечения по телефону, она же гнала меня к ним во второй раз, дабы закончить начатое — доставить этот самый пакет к ним в офис.