Татьяна Чернявская - Ферзи

• Название: Ферзи
• Автор: Татьяна Чернявская
• Жанр: Фэнтези

Когда пешка прорывается к краю поля, она начинает собственную игру. Вот только настолько ли она свободна, чтобы не зависеть от Игрока. И кто может быть Игроком? Светлый Князь, игнорирующий произвол? Совет Замка Мастеров, отчаянно борющийся за освободившееся место Главы? Молодой амбициозный чародей, жаждущий мщения? Или таинственный Медведь, стремящийся к своим собственным целям? И что в этой игре остаётся делать двум молодым подмастерьям, волей случая оказавшимся на передовой? Разумеется, идти своим путём. И пусть вокруг поднимаются зомби, восстают древние гробницы, проводятся тёмные ритуалы и рушатся зачарованные поместья.

---

Словно услышав её мысли, порыв холодного ветра метнулся к перевязанному шейным платком горлу и нетерпеливо дёрнул пополнившуюся связку талисманов.

— Ладно, — Яританна поднялась с лавки, одёрнула воротник и забросила на плечо потрёпанный жизнью рюкзак, — план действий таков. Ищем любой идущий на Смиргород караван и всеми правдами и неправдами навязываемся к ним в попутчики под любым предлогом вплоть до частного помешательства, родов и тайной проверки, аки денег на такое безобразие с этими общественными ступами у меня нет. И не будет! Даже не умоляй! Тем более, ещё не факт, что места будут. Сегодня ищем ночлег, возможно, снимаем комнату на бюджетном постоялом дворе. А с завтрашнего утра отправляемся в путь. И, умоляю, не отвлекаемся на всякие праздники, ярмарки, кустики и тому подобное.

— Как просто у тебя всё получается, — проворчала травница, нехотя поднимаясь следом.

— Не переживай, Эл! Прорвёмся! — с наигранной бодростью улыбнулась Танка, задним числом лишь отмечая, что предчувствия у неё снова не радужные.

* * *

Одетый в некогда чёрный плащ и весьма дорогой заграничный костюм мужчина на улицах Кривска, несмотря на целое столпотворение купцов, смотрелся дико и весьма подозрительно. Длинные ноги почти до колена были измазаны в подсохшей рыжеватой грязи, с покрытых пылью и трухой плеч свисали гроздья паутины, а затхлый сырой аромат, тянущийся за мрачной фигурой густым шлейфом, отдавал древним склепом и запустением. От мужчины веяло силой, мрачностью и лёгким раздражением, что пугало больше иной ярости. Лишь ощутив отголосок его тщательно сдерживаемых эмоций, люди неосознанно старались отойти от него подальше, растекаясь перед высокой фигурой и основательно мешая затеряться в толпе. И это тоже лишь подогревало раздражение, готовое прорвать тщательно наложенные щиты порывом неконтролируемой сырой силы.

Мужчина с нажимом провёл ладонью по лицу, словно стирая накопившееся напряжение, и тут же скривился от прикосновения грубой ткани к только успевшей зажить ране. Зато от боли сразу прояснилось в голове, и сдавливаемый усталостью мозг принялся за работу, если не с прежней скоростью, то уж точно усерднее, чем у большинства на этой площади. Быстро просчитав варианты, он слегка приоткрыл щит, едва искажая собственную ауру, чуть пригнулся и даже начал едва заметно прихрамывать, благо, отбитый палец этому только способствовал. Довершало представление постное выражение лощёного бюрократа на непримечательном лице, впрочем, почти не скрывающее холодного взгляда блёклых глаз. И вот уже инквизиторская ищейка, снующая в толпе по своим малоприятным делам, двигалась среди караванщиков, цепко вглядываясь в лица и подмечая любую небрежно оброненную фразу. Его вид и мрачность отпугивала обычных трудяг ничуть не меньше, чем образ странного незнакомца в чёрном, но мирное население уже не шарахалось в стороны и не цеплялось подозрительными взглядами, привычно отводя глаза.

Тёмная личность лишь довольно хмыкнул. Они всё правильно делали. Правильно, что не испытывали бурного желания лишний раз попадаться на глаза инквизитору, вышедшему на охоту. Правильно, что не разбегались перед княжеским служакой, очень предусмотрительно предоставляя возможность затереться с тень повозки или баула, словно пронырливого человека и не было вовсе. И очень-очень правильно, что предпочитали не запоминать невыразительное помятое лицо, что изредка мелькало в тени капюшона.

Осторожно обогнув несколько обследованных ранее возков, он устало привалился спиной к тканевому боку телеги и в который раз тщетно возжелал хорошего горячего обеда, чистой воды и большого настоящего сна. Уставший организм попытался немедленно воплотить мечты хозяина в жизнь, но мужчина с усилием заставил себя собраться. Прикинув примерную скорость коротковолнового поискового импульса и время прихода отката, он уже приготовился рискнуть, посылая заклятье, чтобы постепенно прочесать этот жалкий городишко, как чутьё заставило замереть и обернуться.

В шагах ста от него на старой обшарпанной скамейке сидели две неприметные девчонки, с аппетитом уплетая собственные запасы. Одна из них, что выглядела чуть более потрепанной, вынула ту самую заветную столь желанную печать, что стоила ему не одной бессонной ночи, загубленной карьеры и внушительных финансовых растрат, и, безрассудно замахнувшись, ударила об сидение…

Тёмный чародей на миг даже закрыл глаза, ощущая острую боль в области миокарда, но ничего не произошло. Проход в инфернальный мир не раскрылся жужжащей воронкой, не схлопнулись со скрипом все его барьеры, не высадился посреди площади космический десант из отряда инопланетных боевых чародеев, не поднялся из своей могилы Кейтус, чтобы лично отпинать воров и мародёров, и даже энергетический фон не всколыхнулся. Мужчина осторожно приоткрыл один глаз: девчонки, собрав тощенькие пожитки, уже двинулись по одной из улочек.

— Очаровательно. Оча-рова-тель-но, — натянув пониже капюшон, самопровозглашенный инквизитор двинулся следом.

* * *

— Фу-у-у-у, Тан! Что это за гадость!?! — с отвращением воскликнула девушка, демонстративно зажимая пальчиками свой маленький носик.

Будучи травницей с приличным экспериментальным опытом и широкими взглядами на качество и состояние ингредиентов, Алеандр Валент не отличалась особой привередливостью и большинство специфических запахов сносила стоически, что, впрочем, не мешало ей с чувством собственного достоинства демонстрировать при необходимости глубокое возмущение. Вообще-то она относила себя к людям искренним и достаточно тактичным в общении, стараясь лишний раз в беседу не вмешиваться, но зачастую прямолинейность побеждала воспитание.

— Это не гадость! — возмутилась в ответ Танка, делая самое царственное из имевшихся в наличии выражение лица. — Это лапти!

— То-то я думала, какую ты гадость на ногах целый день таскала, а это, оказывается, лапти! — продолжала посмеиваться Эл, но ехидности в голосе поубавила, опасаясь, чтобы в неё не прилетело этими самыми лаптями.

Духовник продолжила невозмутимо разматывать неумело скреплённую портянку, только что не насвистывала солдатский мотивчик, аки просто не умела этого делать. Она тщательно пыталась скрыть смущение, под лёгкой небрежностью, но тут же запуталась в полотне и едва не вывихнула лодыжку. Ткань натужно затрещала, из последних сил пытаясь не расползтись.

— Да, лапти! — не выдержала внимательного взгляда компаньонки Яританна, начиная откровенно злиться. — А что, по-твоему, я должна была ехать на место практики в парадных туфлях на шпильке или сразу в сапогах? У меня всего одни приличные сандалии на лето!

— Ой, я тебя умоляю! — наигранно изумилась травница. — Да твои приличные сандалии уже давно на ладан дышат!

— Вот именно! И я не намерена им кислород перекрывать!

Девушка встряхнула головой, отчего косовато отросшие пряди лишь ещё больше перекрыли обзор, и попыталась надуться. Однако, не обладая подходящей внешностью, плюнула на сие неблагодарное занятие и принялась за вторую ногу.

После долгих изматывающих блужданий по небольшому, но богатому на всякие переулки и дворики Кривску икры нещадно ныли, а излишне перетянутые тряпьём лодыжки от недостатка крови распухли и покраснели. Физическая подготовка духовника всегда оставляла желать лучшего. И если особой любовью к силовым нагрузкам и командным играм наставник по физ. подготовке так и не смог её заразить, то талантами к бегу, плаванью и прыжкам щедро обделила уже сама природа. Возможно, результат и получился весьма женственным и миловидным, но это никак не утешало в повседневной жизни небогатой горожанки. Глядя на потуги несчастной и весьма профессионально определив общее состояние её организма, Алеандр милостиво поумерила свой пыл.

— Ла-а-адно. Давай сюда свою гадость, — не обращая внимания на слабые попытки протеста, девушка решительно отобрала у подруги лыковое недоразумение и брезгливо поставила перед собой. — Какое жалкое, душераздирающее зрелище! Ты хоть знаешь, что подобные выкидыши сапожного искусства рассчитаны на эксплуатацию, не превышающую семи часов в среднем режиме нагрузки? Надо же… как ещё прямо на ногах не развалились… Хотя вон дырка намечается уже. Ух, какое интересное плетение? Я бы даже сказала, необычное. Сама что ли делала?

— Ближе к делу, — нахмурила угольные бровцы духовник.

— Ещё раз так буркнешь — действительно решу, что сама плела. Хотя ты бы, несомненно, сделала высокие крепления, несколько дополнительных прослоек и на апофеоз, встроенные метательные дротики, чтоб уж не без дела позориться. Эй, эй!! Утюг полож!

Придирчивым взглядом Эл проследила за тем, как Чаролит с трудом возвращает на место железного монстра. Старый, вероятно, вековой давности утюг, что не блистал новизной уже на момент создания разглаживающих артефактов, напоминал скорее помесь небольшой бронированной ступы с аллигатором, и весил практически как половозрелая особь этого монстра. Сверху его устилал толстый, успевший загустеть от влажности слой пыли с редкими вкраплениями дохлых мух и мышиного помёта. Впрочем, это было основным украшением и лейтмотивом всего помещения, так что воспринималось нормально даже чересчур брезгливой подчас Танкой.