Елена Трегубова - Байки кремлевского диггера

• Название: Байки кремлевского диггера
• Автор: Елена Трегубова
• Издательство: Ad Marginem
• Жанр: Политика
• Год: 2003
• ISBN: 5-93321-073-0

Я проработала кремлевским обозревателем четыре года и практически каждый день близко общалась с людьми, принимающими главные для страны решения. Я лично знакома со всеми ведущими российскими политиками – по крайней мере с теми из них, кто кажется (или казался) мне хоть сколько-нибудь интересным. Небезызвестные деятели, которых Путин после прихода к власти отрезал от властной пуповины, в редкие секунды откровений признаются, что страдают жесточайшей ломкой – крайней формой наркотического голодания. Но есть и другие стадии этой ломки: пламенные реформаторы, производившие во времена Ельцина впечатление сильных, самостоятельных личностей, теперь отрекаются от собственных принципов ради новой дозы наркотика – чтобы любой ценой присосаться к капельнице новой властной вертикали.

---

Большой прием у Воланда

Смешно сказать, но в декабре 1999 года я оказалась чуть ли не единственным человеком во всей политической Москве, который не знал про так называемый Дом приемов Логоваза на Новокузнецкой улице в Москве. То есть, про Дом приемов Березовского.

Поэтому, когда меня туда пригласили, я вообще не поняла, куда иду.

Мое локальное невежество было тем большей природной аномалией, что к тому времени я вот уже полгода как работала в газете Березовского, Коммерсанте. Видимо, руководство газеты настолько щадило мои чувства независимого журналиста, что раньше в моем присутствии об этом месте старались даже и не говорить.

Леонид Милославский, тогдашний гендиректор Коммерсанта, как-то раз шутливо прошелся на эту тему:

– Ну, не хочешь ты работать с ними в одной команде -фиг с тобой! Никто тебя силком не тащит Мне и так нравится, как ты работаешь…

Именно поэтому, когда после победоносных для Кремля парламентских выборов Милославский решил, что мне все-таки пора познакомиться с Березовским, он зашел издалека.

Позвонив мне на мобильный после сдачи номера, Леня осторожно спросил:

– Ленка, а что ты делаешь сегодня вечером?

Я честно отчиталась, что собираюсь навестить родителей.

– Слушай, я тут иду в клуб… Там Борис Абрамыч устраивает какой-то прием по случаю выборов… Там все твои кремлевские приятели будут. Ты не хочешь сходить со мной? Я просто подумал, что тебе наверняка интересно будет.

Я категорически не поняла, куда меня зовут. Ну какой-то там клуб… Мало, что ли, в Москве клубов? Ну, наверное, Березовский арендовал какой-то клуб на сегодняшний вечер. Ну и плевать мне на него – пообщаюсь там с ньюсмей-керами и уйду.

И я, как полный дебил, начала выяснять у Милославс-кого адрес и название этого клуба. Оба вопроса ввели Леонида Михайловича в состояние полнейшего ступора.

– Ну, это там – на Новокузнецкой… Честно говоря, я даже и номера дома-то не знаю…Ну ты скажи таксисту: Клуб на Новокузнецкой – и он найдет…

Мне такой адрес не понравился. Мы договорились, что я пока съезжу к своим родителям, а Ленька поедет в клуб без меня, и уже оттуда позвонит мне, переспросив точный номер дома у швейцара.

Всего через пару часов, когда я уже поняла, что это за место, до меня стало доходить, каким глубоким идиотизмом должны были казаться Милославскому мои вопросы. Впрочем, он держался молодцом и не подавал вида. Даже когда я начала трезвонить ему уже из такси с Новокузнецкой с жалобами на то, что из-за трамвайных путей тут невозможно развернуться, чтобы проверить номер дома…

* * *

Надо сказать, что никакого желания общаться собственно с Березовским у меня не было. В отношении этого человека я испытывала в тот момент – как бы помягче выразиться – давнюю и стойкую неприязнь. Не только потому, что видела в нем одного из главных виновников большинства последних катаклизмов в государстве, но и из-за чисто эстетических противоречий: мне представлялся безвкусицей тот допотопно-византийский стиль кулуарный политики, моду на который Березовский привил ведущим участникам политического процесса.

Симпатий к главному акционеру Коммерсанта Березовскому не добавил и инцидент, произошедший со мной буквально накануне в редакции. Дело в том, что коллеги решили к Новому году подарить мне подарок с цензурным намеком – достали где-то старый сборник карикатур Андрея Бильжо и сделали специально для меня закладку на странице с такой картинкой: мужик печатает на машинке Петрович – козел! Петрович – козел!. А его приятель замечает ему на это: Слушай, боюсь, Петрович это в печать не пропустит…

– Это – карикатура специально для тебя, со смыслом, чтобы ты сделала выводы, – по-доброму объяснила мне начальница отдела политики Вероника Куцылло под одобрительный хохот большинства моих коллег. – Потому что я думаю, что если до выборов наш Петрович многое еще пропускал в печать, то после них он уж этого точно пропускать не будет!

От этого неловкого намека мне стало грустно. Потому что помимо искренней заботы моей близкой подруги Ники Куцылло о том, чтобы я не оказалась на улице из-за своего критического отношения к Путину и Березовскому, от подарочка веяло какой-то безнадегой.

Как ни странно, большинство сотрудников Коммерсанта были в тот момент на сто процентов убеждены, что теперь, после удачной реализации политических проектов Березовского на парламентских выборах с Единством, БАБ совсем обнаглеет и введет жесткую пропутинскую цензуру в своих СМИ, чтобы на президентских выборах уж точно не было никакой осечки.

В общем, коллектив Коммерсанта уже приготовился к идеологической перестройке. А я приготовилась к увольнению. Из-за Березовского.

* * *

Поэтому не удивительно, что когда я, переступив через порог пафосного особняка на Новокузнецкой и наивно спросив у швейцара: Скажите, а как называется этот клуб? – услышала в ответ: Дом приемов Логоваза, – то чуть не плюнула в сердцах на этот самый порог. Но отступать было уже некуда.

Помимо популярных кремлевских персонажей, которые уже давно фигурировали в моих статьях с титулом члены группировки Березовского, вокруг меня с озабоченными лицами шныряли безвестные малые и средние паркетные шаркуны, зависящие от Березовского кто в финансовом, кто в аппаратном смысле и ожидающие от него великия милости.

Даже малозначительные кремлевские чиновники вроде Джахан Поллыевой явились туда в этот день засвидетельствовать свое почтение главному режиссеру кремлевской победы Березовскому.

В толпе обожателей то и дело мелькали лица журналистов и пиарщиков, которых молва уверенно причисляла в тот момент к пропагандистской свите Березовского: Михаил Ле-онтьев с телеканала ОРТ, Ксения Пономарева и другие.

На предусмотрительном отдалении от общей толпы напряженно решал вопросы с Виктором Черномырдиным замглавы кремлевской администрации Владислав Сурков. Я почувствовала себя в логове вурдалаков На какую-то долю секунды мною даже овладел детский страх, что вот сейчас они распознают во мне чужака, просто почуют по запаху, накинутся всей стаей и сожрут.

Но еще гаже мне стало, когда один из вурдалаков по ошибке принял меня за свою.

– А-а! Ты тоже здесь! Рад тебя видеть! – подскочил ко мне с братскими поцелуями Миша Леонтьев. – Слушай, ты случайно не видишь, где Борис Абрамович? А то я в этой толпе что-то совсем потерял его из поля зрения…

Словом, переживания какой-нибудь там Татьяны на лесном шабаше или Маргариты на балу у Воланда просто блекли в сравнении с моими ощущениями на приеме у Березовского.

* * *

Как раз в таком состоянии меня нашел Милославский. Увидев мое потерянное лицо, Ленька решил, что сейчас он меня ободрит:

– Ну чего ты смутилась, Ленка? Пойдем, я тебя с Борисом Абрамовичем познакомлю.

– Ой, не надо, я тебя умоляю! У меня и так полное ощущение, что ты меня сюда привел помазать кровью христианских младенцев! – смеясь чуть ли не сквозь слезы, взмолилась я.

Но Леня, настойчиво обняв меня за плечи, уже влек сквозь концентрические круги поклонников Березовского, сужавшиеся по мере приближения к некоему виртуальному, невидимому пока для меня центру. Шагах в десяти от самого центрального сгустка я кожей почувствовала, как из этой точки по толпе волнами расходится физическое напряжение. Вернее, – даже не просто напряжение, а вожделение. Каждый жаждал припасть к руке хозяина дома и напряженно ждал своей очереди.

Милославский бесцеремонно протащил меня к Березовскому сквозь толпу страждущих, чуть ли не локтями распихивая остальных соискателей внимания.

Но из-за подобострастно прильнувших к Березовскому фигур я до самой последней секунды не замечала его самого. Поэтому вышел конфуз: уже буквально в одном шаге от виновника торжества я вдруг в последний раз попыталась вырваться из заботливых объятий Леньки и дезертировать, придумав хорошее оправдание.

– Слушай, Лень, честное слово, зря ты стараешься – меня бессмысленно с Березовским знакомить я уже с ним раз пять знакомилась, но БАБ все равно каждый раз, к счастью, тут же забывает, кто я такая1 – громко, стараясь перекричать гул окружающих, возопила я.

И тут же поймала на себе внимательный, слегка удивленный взгляд Березовского.

Милославский поспешно выступил вперед и представил меня:

– Борис Абрамович, разрешите вам представить – это Елена Трегубова, ведущий политический обозреватель газеты Коммерсантъ.

Березовский с неожиданным для меня озорным смешком в глазах слегка поклонился мне, щелкнул каблуками и шутливо отрекомендовался:

– Березовский. Борис Абрамович. Очень приятно с вами познакомится, Леночка!

Лицо олигарха расплылось в широчайшей сияющей улыбке, и он галантно поцеловал мне руку.

Надо признаться, я была несколько обескуражена таким теплым приемом. Если Березовский читал хоть одну из моих статей о нем, то его искренняя радость по поводу знакомства со мной может объясняться только одним: он опять, слава Богу, забыл, кто я такая, – заключила я и успокоилась. Милославский остался обсуждать с Березовским какие-то дела, а я под шумок улизнула.