» » » » Майя Улановская - Конец срока - 1976 год

Майя Улановская - Конец срока - 1976 год

Здесь можно скачать бесплатно "Майя Улановская - Конец срока - 1976 год" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: История. Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.
Рейтинг:

Название:
Конец срока - 1976 год
Издательство:
неизвестно
Жанр:
Год:
неизвестен
ISBN:
нет данных
Скачать:

99Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания...

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Вы автор?
Жалоба
Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия.
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.

Как получить книгу?
Оплатили, но не знаете что делать дальше? Инструкция.

Описание книги "Конец срока - 1976 год"

Описание и краткое содержание "Конец срока - 1976 год" читать бесплатно онлайн.








Улановская Майя

Конец срока - 1976 год

Майя Улановская

Конец срока - 1976 год.

1. Общая камера

Первые недели после приговора особенно плохо помнятся. Слишком сильным было потрясение. Месяца полтора я продолжала сидеть в одиночке. Я по-прежнему металась целыми днями по камере, мало думала о будущем, вспоминала суд и приговор. В то, что ребят расстреляют - не верила. Мы все в это не верили, как не верили их родители, и только с годами это становилось все более очевидным. Но "органы" так никогда и не сказали правды.

И вот меня забрали "с вещами" и привезли из Лефортова в Бутырскую тюрьму, и, наконец, я попала в общую камеру. Там были четыре женщины, первые мои собеседницы. Как поразительны были первые услышанные мною истории! Таня Егоркина, уголовница с 15-летним сроком, сидела за вооруженный грабеж с убийством. Это была здоровенная девица с грубым, но довольно красивым лицом. Пожилая женщина, Елизавета Николаевна, была арестована вместе со всей семьей. Они, сидя дома за столом, "злобно клеветали", кто-то из них сказал: "Может, когда Сталин умрет, станет легче жить". Сосед подслушал, донес. В приговоре, который ей дали на руки (почему-то некоторым давали, а некоторым - нет), было черным по белому написано: "согласно Закону об отмене смертной казни, такая-то, из купцов, приговаривается к 25-ти годам по статьям таким-то, в том числе 58-8 через 17 - террористические намерения". Еще была Лиля - жалкое, чрезвычайно истощенное существо. Она, как и я, не получала передач. Сидела за шпионаж, но для кого шпионила, было неясно. Четвертой была Феня, в прошлом колхозница. Сидела за плен: была поварихой в военной части, попавшей в окружение. Так как ее трудно было обвинить в шпионаже, нашлось другое. Ее родители погибли во время голода на Украине. Следователь долго приставал к ней: как она после этого относилась к советской власти? Должна ведь она разозлиться? Наконец, Феня обложила матом и следователя, и власть, и получила 10-й пункт - антисоветская агитация. Она была первым человеком из народа, с которым можно было поговорить, и я упорно расспрашивала ее: как все-таки живут крестьяне? А она то подозрительно косилась на меня, то разражалась бранью. Выводы приходилось делать самой.

Тогда я заметила за собой одну особенность - мне хотелось услышать что-нибудь хорошее о нашей действительности. Еще хотелось во что-то верить, еще мало мне было.

До сих пор стыдно, до чего я была болтлива, встретив впервые людей после года одиночки. Чего только я не рассказывала о себе и своих однодельцах. И как-то ночью, после отбоя, мои сокамерницы, думая, что я сплю, обсуждали вопрос, не "куруха"[1] ли я, и уж во всяком случае жидовская морда. Я вскочила, стала возмущаться, открылась кормушка, и надзирательница упрекнула их: вместе сидите, зачем же эти нехорошие разговоры? И пригрозила всех отправить в карцер.

Особенно меня имела основание презирать уголовница Танька, которая гордилась, что не зря села, хоть пожила в свое удовольствие.

Елизавета Николаевна и Танька получали передачи, но с остальными не делились. И однажды, когда все ушли на прогулку, кроме нас с истощенной Лилей, она предложила мне взять у старухи по куску сахара, и, хотя Лиля мне совсем не нравилась, я из солидарности не отказалась поживиться.

Нет, не из-за любви к своим сокамерницам я вскоре жестоко пострадала, а из чистого протеста против несправедливости. Нас всех, кроме Елизаветы Николаевны, отправили в карцер за ряд нарушений: и за тот ночной скандал, и за то, что мы пели в камере (Танька учила меня блатным песням к неодобрению Елизаветы Николаевны, которая с упреком говорила мне, что моя одноделка Сусанна, с которой она сидела раньше, - та не подвержена дурным влияниям), а еще за то, что мы бросали снежки на прогулке. Когда нас повели, я стала возмущаться, что и Лилю наказывают, хотя она совсем не виновата. Молодой офицер заявил мне, что я скоро сдохну, и никто обо мне не пожалеет, "спишут, как ненужную тряпку, и сообщат родным, что умерла от гриппа". И для большей убедительности организовал экзекуцию, известную заключенным под именем "рубашка". В соседней большой комнате на меня набросилось полдюжины солдат, схватили за руки, хотя я не сопротивлялась, и один из них стал колотить меня мешком, набитым песком, по голове, по лицу и плечам, приговаривая: "Фашистка!" Потом на меня надели длинную брезентовую рубаху с прикрепленными к рукавам ремнями, скрутили руки за спиной, бросили на пол и стали подтягивать ноги к затылку. Боль нарастала, и я чувствовала, что каждый из этих мужчин и женщин, которые видели меня в первый раз, старается причинить боль посильнее, затягивая ремни туже и туже. Я прохрипела: "Гады". Потом услышала дикий рев, не понимая, что кричу я сама. Я лежала минут десять, видела возле своего лица черные сапоги, судорожно пыталась принять такое положение, чтобы уменьшилась боль, а они наперебой спрашивали: "Так мы гады, по-твоему?" "Не гады, не гады, развяжите!" Когда наконец развязали, то в первый момент нельзя было пошевелиться, но они торопили, грозили повторить, и я шла, пошатываясь, держась за стену, в бокс, где сокамерницы, дрожа от страха, слушали доносившиеся до них вопли. Молодой офицер к ним зашел, спросил: "Ну, кто следующий?" И Лиля взмолилась: "Гражданин начальник, мы так не настроены!" И нас повели через двор в карцер. Боль в пояснице довольно быстро прошла, и не осталось следов от побоев, а карцер в первые часы показался совсем не страшным, только действовал на нервы скулеж Лили за стеной - из соседнего карцера. Но постепенно холод пробирал все тело. Я терпела, но когда стало совсем скверно, я тихонько спросила надзирательницу, не выпустит ли она меня, если я пообещаю, больше не буду. Ответа не последовало, я отсидела, как и другие, пять суток, и меня хвалила Танька за мужественное молчанье. Сама она была толстая, а толстые меньше мерзнут.

Позже, в лагере, я узнала, что "рубашку" полагается надевать на буйных уголовников, чтобы смирить физическое сопротивление, и что при этом должен присутствовать врач и щупать пульс. Еще рассказывали, что в таком изогнутом, как баранка, положении, человека иногда подвешивают к потолку, но я не представляла, как при этом можно выжить.

Сокамерницы советовали мне никому о случившемся не рассказывать: обвинят в клевете, будет хуже. Естественно, я их не послушалась, и если не рассказывала всем подряд, то только потому, что в первое время мне было трудно об этом говорить.

В этой общей камере я впервые ощутила антисемитскую атмосферу. Впервые я услышала о "Протоколах сионских мудрецов", но никто не знал точно, что это такое. Елизавета Николаевна утверждала, что среди евреев нет гениев, а только таланты, и удивлялась, как это русский может жениться на еврейке! Когда наоборот - понятнее. Кто-то из сокамерниц возмущался, рассказывая, как радостно евреи приветствовали Голду Меир, когда она приехала в Москву. Потом их, по каким-то спискам, естественно, пересажали, и правильно сделали. Танька в том ночном разговоре выразила убеждение, что я собираюсь в лагере, как это обычно делают евреи, жить, не работая, а чтобы за меня работала она. "Но с русского Ивана - где сядешь, там и слезешь!" Удивительно, что говорила она об этом с самой искренней ненавистью, а ведь побывала уже в лагере и знала, что каждый там работает за себя.

Меня удивляла эта необоснованная ненависть. Никто из них не сидел из-за евреев, никого не допрашивал еврей. Потом я убедилась, что в тюрьмах, больницах - везде, где сходятся люди по случайному признаку, ругать евреев так же естественно, как рассказывать неприличные анекдоты.

Еще мои сокамерницы любили обсуждать, что бы они сделали с теми, кто их посадил. Они придумывали изощренные пытки. А на меня, наверное, действовало воспитание, диктующее ненависть к "системе", а не к "людям", а такая ненависть значительно абстрактнее. Персонально я не могла желать мучений даже офицеру, распорядившемуся надеть на меня рубашку, только запомнила на всю жизнь его лицо. И еще я четко чувствовала, что на воле мне не место.

Первая встреча с людьми в тюрьме - какое это важное событие! Любые люди, даже если не получается с ними никакого душевного контакта, если они тебе совсем чужие и неприятные, если их разговоры, полные ненависти, ты запоминаешь навсегда - все равно, эти люди тебе так нужны.

Ты узнаешь, что хотя таких дураков, которые сами лезут в петлю, как я со своими однодельцами, мало, как много нас заключенных! И это "мы" ты чувствуешь. "Мы" - это не только твои друзья, но огромные массы людей, с которыми отныне ты связана общей судьбой.

Ты узнаешь, за что сажают. Я всегда верила рассказам заключенных и убеждена, что о своем деле люди, в основном, говорят правду или помалкивают. "В этом платье я только на базар ходила", - подобные заявления часто слышишь от женщин в тюрьме. Но этим обычно и исчерпывается их фантазия.

...Ты узнаешь, каким бывает следствие. Я не услышала о настоящих пытках. Кого-то пытали, конечно, и тогда (начало 1952 года), но мои сокамерницы были осуждены без больших хлопот. Они сидели на следствии в карцере и выслушивали изощренную брань следователей. Особенно жаловалась на это почтенная Елизавета Николаевна. О прочих методах воздействия я узнавала постепенно.


На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "Конец срока - 1976 год"

Книги похожие на "Конец срока - 1976 год" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.


Понравилась книга? Оставьте Ваш комментарий, поделитесь впечатлениями или расскажите друзьям

Все книги автора Майя Улановская

Майя Улановская - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Майя Улановская - Конец срока - 1976 год"

Отзывы читателей о книге "Конец срока - 1976 год", комментарии и мнения людей о произведении.

А что Вы думаете о книге? Оставьте Ваш отзыв.