Валерий Иванов-Смоленский - Ступеньки в прошлое

• Название: Ступеньки в прошлое
• Автор: Валерий Иванов-Смоленский
• Жанр: Научная Фантастика

Итак, вооружившись техникой и знаниями, я приступаю…

---

Я беру бумагу с величайшей аккуратностью. Это бланк заполненный немецким готическим шрифтом. Истертый на сгибах, кое-где, до дыр.

В левом верхнем углу бланка жирным шрифтом отпечатаны две больших эсэсовских молнии. В верхнем правом — черный немецкий орел с зажатой в когтях свастикой. Остальное, кроме некоторых цифр мне непонятно.

— Я уже забыл, когда читал Гете в подлиннике, — пытаюсь пошутить я.

Но Старик серьезен. Он осторожно отбирает у меня бумагу и кладет ее на краешек скамейки.

— Вот перевод, — коротко говорит он и достает из папки другую бумагу.

Канцелярия ГАУ Восточная Пруссия

Особо секретно (3 экз).

Экз. № 2

12.01.1945 г. Кенигсберг

ПРИКАЗ № 23/17-ос

1. Обербургомистру Кенигсберга доктору К.Вилю подготовить для эвакуации и сдать по описи ценности Московского зала Королевского замка командиру 3 танковой дивизии СС «Мертвая голова» Г.Беккеру.

2. Командиру 3 танковой дивизии СС «Мертвая голова» бригадефюреру СС, генерал-майору войск СС Г.Беккеру обеспечить вывоз ценностей морским путем в порт Данциг на крейсере «Эмден». Складировать указанные ценности, до особого распоряжения, в объект «Халльсдафф» укрепрайона «Мезериц». Обеспечить их охрану.

Хайль Гитлер!

Гауляйтер-Президент Восточной Пруссии

Рейхскомиссар Украины и Галиции

СС-Оберстгруппенфюрер и генерал-оберст

полиции Э. Кох

— Так, — говорю я медленно, — бумага, конечно, весьма интересная… Где взял?

— Хде узяу, хде узяу — купиу? — отвечает Старик фразой из какого-то белорусского анекдота. Видно, что его распирает довольство и гордость.

И это, действительно, так. Старик скупает различные старые бумаги, фотографии, удостоверения и прочие раритеты, связанные, в основном, с армией и карательными органами различных государств.

На мой вопрос: зачем это тебе? — Улыбается и говорит: мне не пригодится — сыновья подрастают. Им не понадобится — государству сдам — в музей… Это же живая история, без прикрас….

— Это приказ об эвакуации Янтарной комнаты, — говорит он гордо, не дожидаясь следующего моего вопроса.

Я смотрю на перевод еще раз и пожимаю плечами.

— Здесь нет упоминания о Янтарной комнате, — говорю я.

— Правильно, — Старик невозмутим, — но здесь говорится о ценностях Московского зала из Королевского замка Кенигсберга.

— И, что?

— А то, что янтарная комната хранилась в Московском зале замка. Вместе с сокровищами, вывезенными немцами из Свято-Успенского монастыря Киевско-Печерской лавры и другими ценностями, награбленными в музеях СССР. Московский зал является самым большим помещением замка, его длина 83 метра. А Московским он назван потому, что там прусские короли принимали Петра I, любившего простор….

— Подожди… Подожди… Но ведь писали, что Янтарную комнату вывозили на лайнере «Вильгельм Густлоф»….

— …Пущенным на дно, вместе с шестью тысячами немецких подводников, советской подводной лодкой С-13, - продолжил Старик, — под командованием Александра Маринеско. Это было предположение, не основанное на документах. А это подлинный документ….

И он любовно касается рукой ветхого бланка.

— Ну, допустим, — спокойно говорю я, — это настоящий след Янтарной комнаты… И ты поедешь в Германию искать какой-то мифический объект…, - я смотрю в переведенную бумагу, — «Халльсдафф»?

— В Польшу, — невозмутимо поправляет Старик, — и мы.

Он выделяет последнее слово.

— Что — мы? — переспрашиваю я.

— Мы поедем, — уточняет Старик, — в Польшу. Укрепрайон «Мезериц» находится теперь на ее территории.

— Если ты думаешь, что я буду тратить свой отпуск, — медленно тяну я, — то ты зря на это рассчитываешь. И ты знаешь мою позицию по Янтарной комнате. Все эти версии….

— Это совершенно новая, нигде ранее не встречавшаяся версия, — торопливо частит мой партнер, — и она солидно подкреплена… А ты, просто проветришься. Чем плохо побывать недельку в Польше. Все расходы я беру на себя. Мы поедем на моем джипе….

— Постой, постой… Мы еще никуда не едем… И, по-твоему — чем плохо побывать в польской тюрьме? На мой взгляд, она мало чем отличается от нашей….

— При чем тут тюрьма?

— Ну, да. Мы съездим, полюбуемся на Янтарную комнату и мирно возвратимся обратно… Без всякой добычи?

— Да, — твердо говорит Старик, — во всяком случае, Янтарная комната не будет нашей добычей. Мы возвратим ее истинным владельцам….

— И с каких это пор ты стал таким меценатом? — иронизирую я, — что-то в этом качестве я тебя не припомню.

— Зато мы впишем навечно в историю свои имена, — гордо говорит Старик, — это будет самое яркое событие начала этого столетия. Представляешь? Янтарная комната, которой посвящены тысячи книг, которую искали десятки государств и несчитанное количество любителей и профессионалов.

— Ну, ну, — шутливо подзадориваю я собеседника.

— Генрих Шлиман, откопавший Трою… Лорд Карнарвон и Говард Картер — гробница Тутанхамона… Артур Эванс — Кносский дворец… Рус Луилье — Паленке….

— А, если серьезно? — заканчиваю я нашу пикировку.

— А, если серьезно — то надо собираться и ехать. Другого такого шанса не представится.

— Ну, хоть день дашь на раздумье? — спрашиваю я.

— День на сборы дам… А, скорее, даже два… Нужно утрясти некоторые организационные и технические вопросы.

— Хорошо. Что требуется от меня?

— Пока ничего. Свяжусь с партнерами из Польши, а завтра обсудим детали.

— Заметано, — вздыхаю я.

Старик вглядывается в свою бесценную бумагу и не спешит ее убирать.

— Есть только один нюанс, — мнется он, — который меня несколько тревожит….

— Какой? — настораживаюсь я.

— Понимаешь, в этом документе машинисткой допущена одна подозрительная опечатка… А, немцы — они ведь такие педанты — опечаток быть не должно… К тому же, такие секретные бумаги печатали у них мужчины… Конечно, в такой суматохе….

— Покажи, где?

— Вот, — палец Старика тыкает в название должности Э. Коха, — смотри, напечатаны лишние буквы «s» и «t» — SS-Oberstgruppenfuerher und der General-oberst der Polizei. Надо обергруппенфюрер, а напечатано оберстгруппенфюрер. Может это и не столь….

— Все правильно, — прерываю я его, — было у немцев в их организации СС и такое звание для некоторых высших чинов рейха — оберстгруппенфюрер СС. В переводе — это генерал-полковник. И Эрих Кох имел это звание. Выше было только звание рейхсфюрера СС. Его носил только один человек — Генрих Гиммлер.

— Точно? — с облегчением вздыхает Старик, — ты уверен?

— На все сто. У меня есть энциклопедия по этой части.

— Ну, прям, камень с души свалился, думал уже лоханулся с этой покупкой… И есть здесь еще один нюансик….

— Многовато для такой маленькой бумажки, — усмехаюсь я.

— Понимаешь, кроме гауляйтера Восточной Пруссии, он подписывается еще и в качестве рейхскомиссара Украины и Галиции… А эти территории были освобождены нашими еще к осени сорок четвертого….

— Тут я не уверен, — задумываюсь я. — Но представь, на эти должности Коха назначил сам Гитлер, который до конца верил в свою победу. Снять Коха с должности рейхскомиссара, временно утраченных, как считал Гитлер, территорий — значит признать свое поражение. А это — нонсенс. Так думали и многие оголтелые нацисты, верящие до последнего момента в гений фюрера и чудо-оружие.

Некоторое время Старик размышляет, почесывая свою щеку.

— Пожалуй, ты прав, — говорит он раздумчиво, — назначение состоялось, а война еще продолжается.

— Конечно, я загляну, на всякий случай в энциклопедию, проверю, — добавляю я, — но в принципе есть почти стопроцентная уверенность, что все правильно.

— Смотри дальше, — произносит Старик и выкладывает из папки еще стопку листков бумаги с текстом.

Начинаю читать.

«Неразгаданные тайны второй Мировой. «Логово дождевого червя».

По материалам: www.trackers.su

Предлагаем записки участника Великой Отечественной войны о загадочных подземных укреплениях, затерянных в лесах Северо-Западной Польши и обозначавшихся на картах вермахта как «Regenwurmlager» — «Лагерь дождевого червя». Этот бетонированный и сверхукрепленный подземный город остается и до наших дней одной из терра инкогнита XX века.

В начале 60-х годов мне, военному прокурору, довелось по срочному делу выехать из Вроцлава через Волув, Глогув, Зеленую Гуру и Мендзижеч в Кеньшицу. Этот затерянный в складках рельефа северо-западной Польши небольшой населенный пункт, казалось был вовсе забыт. Вокруг угрюмые, труднопроходимые лесные массивы, малые речки и озера, старые минные поля, надолбы, прозванные «зубами дракона», и рвы зарастающих чертополохом прорванных нами укрепрайонов вермахта. Бетон, колючая проволока, замшелые развалины — все это остатки мощного оборонительного вала, когда-то имевшего целью «прикрыть» фатерланд в случае, если война покатится вспять. У немцев Мендзижеч именовался Мезерицем. Укрепрайон, вбиравший и Кеньщицу — «Мезерицким»…. В Кеньщице мне доводилось бывать и ранее. Приезжему жизнь этой деревеньки почти не заметна: покой, тишина, воздух напоен ароматами ближнего леса. Здесь, на малоизвестном миру пятачке Европы, военные поговаривали о тайне лесного озера Кшива, расположенного где-то рядом, в окладе глухого хвойного бора. Но никаких подробностей. Скорее — слухи, домыслы…