Александр Арбеков - О, Путник!

• Название: О, Путник!
• Автор: Александр Арбеков
• Жанр: Любовно-фантастические романы

Этот эпический фантастический роман, состоящий из трёх книг, предваряет собой целую серию романов под общим названием «Квинтет. Миры». В неё так же включены романы «Баллада о диване», «Девушка, которая, якобы, не умела любить», «Две ипостаси одной странной жизни» и «Призрак и Леший». Все эти произведения объединены общей идеей, которая заключается в том, что всё вокруг нас, как говорил один умный человек, кажется нам таким, каким оно не является на самом деле. Душа человеческая так же велика и загадочна, как и Космос, а может быть и больше, чем он. Всё в этом мире, вроде бы простом и прозаичном на первый взгляд, скрыто под мистической и загадочной вуалью. Приподними всего лишь её краешек и перед тобою откроются бесконечные и неведомые ранее пространства, полнящиеся тайнами, загадками и гипнотически притягивающие к себе так, что уже невозможно будет не сорвать решительно и бесповоротно вуаль, дабы познать всё скрытое под ней до конца. И так. Настоящий роман, предлагаемый вашему уважаемому вниманию, обо всём. О Земле и о Вселенной. О жестоких и кровавых битвах на тверди и в небе. О стремлении к познанию, о мужестве, о пороках, о трусости, о чести, о долге и совести. Он полон приключений, тайн, необычных поворотов сюжета и, конечно же, он в первую очередь о великой и всепобеждающей любви на фоне грандиозных и невероятных событий. Конец романа очень неожидан. Да, и ещё два момента… Во-первых, автор романа на его страницах неоднократно беседует с Богом в дружеской обстановке. Это несколько необычно, но почему бы и нет? Во-вторых, автор претендует на некоторую философичность своего творения. Прав он или не прав, судить вам.

---

— Нет, Сир, — потупила свой взор девушка, а потом искоса и с любопытством взглянула на меня.

— Сир, о чём это Вы?! — возмутился БАРОН.

— Бога можно победить только с помощью другого Бога, более сильного! — улыбнулся я.

ГРАФИНЯ и БАРОН сначала недоумённо переглянулись между собой, а потом громко и весело рассмеялись. Я между тем постоял некоторое время молча, задумчиво рассматривая грозное и кровожадное порождение небес, спокойно сидящее передо мною на задних лапах.

ЗВЕРЬ вдруг громко засопел, стал демонстративно чесаться и, якобы, выискивать блох, которых, как я теперь был уже абсолютно уверен, у него и в помине не существовало.

— Хватит, пройдоха! — громко и раздражённо произнёс я.

Пёс моментально принял позу застывшей на века статуи, даже, кажется, дышать перестал. А зачем ему это нужно, собственно? Он очевидно и без воздуха вполне может обойтись.

— То-то, то-то! — потряс я гневно кулаком перед мордой ЗВЕРЯ. — Смотри у меня!

Некоторое время мы постояли неподвижно друг против друга. БАРОН и ГРАФИНЯ замерли. Даже птицы вокруг вроде бы умолкли и с интересом наблюдали за немой сценой.

Я, дабы разрядить обстановку, потрепал ЗВЕРЯ по шее, в ответ на что, он, как всегда, смешно выпучил свои янтарные глаза и хрюкнул, а потом громко засопел. ГРАФИНЯ и БАРОН сдержанно и облегчённо рассмеялись. Пронесло, слава Богу!

— Ладно. Так, где же наша свита? — бодро спросил я.

— Недалеко. Вот за тем холмом, Государь, — ГРАФИНЯ показала рукой на пригорок, покрытый густой растительностью, находящийся в полусотне шагов от нас.

Так, так. Именно там я вчера и разглядел какое-то движение.

— Прекрасно, прекрасно, господа! Что же, — вперёд! — громко сказал я. — Нас по-прежнему ждут, и никак не дождутся великие и славные дела!

— Извините, Сир, но у нас осталась ещё одна проблема, — вежливо обратился ко мне БАРОН.

— Какая ещё проблема? — раздражённо спросил я.

— Оракул Первого Острова…

— Ах, да… Я о ней совершенно забыл. Как она там?

— Отходит в мир иной, — скорбно произнесла ГРАФИНЯ.

— Вы знаете, а скорбь вам к лицу.

— Вы циник, Сир!

— Да, я таков, каков есть, — жёстко усмехнулся я. — Кстати, когда я погибну или просто помру, пожалуйста, сожгите моё тело в огромном костре и развейте пепел над океаном. Ненавижу эти могилы, катафалки, скорбные речи, всяческие обряды, хождения на кладбище, памятники, поминки и всю остальную дребедень и галиматью!

— Вы бессмертны, Сир… Вам не угрожают ни костёр, ни могила, — тактично и осторожно заметила ГРАФИНЯ.

— Солнце моё, свет моих очей, ничто в этом мире не вечно. И никто не вечен. Увы… В том числе и я! Увы, увы…

Мы вернулись в дом. Старуха лежала всё на том же топчане молча, глаза её были закрыты, и только по слабым, но размеренным движениям груди, было ясно, что она ещё жива.

Я приблизился к женщине, слегка наклонился над нею. Лицо белое, как мел, веки слегка дрожат, дышит с хрипом, в уголках сухого рта тонкие струйки слюны. Печальное и страшное зрелище. Оно уготовано многим, возможно, когда-нибудь и мне…

— Отходит, — глухо произнёс я. — Сожалею…

— Кто, зачем, как!? — вдруг прохрипела старуха. — Час испытаний близок и неизбежен! Тьма приближается. Тьма грядёт! О, Путник! Твоя дорога начнётся здесь и окончится в немыслимых далях. Огонь, мрак, пламень, холод и жар, — всё это ждёт тебя впереди… Не пойму, что будет дальше! Конец всему или начало!? Мессия, ты осознаешь суть всего сущего и станешь его Творцом! Смело иди вперёд. Не растрачивай себя на разные глупости и по мелочам. Только любовь спасёт тебя, иначе — смерть! Любовь правит миром, только она! Всё остальное — суета и бред… Что же будет дальше? Не знаю, всё путается в голове… Дайте мне свои руки, дети мои!

Я взял ГРАФИНЮ за руку, почувствовал трепет её пальцев. Наши ладони соприкоснулись с холодеющими руками Оракула.

— Вам уготована длинная дорога, но на ней будет много препятствий, слишком много! Всё, более я ничего не могу понять, ибо вечность рядом и замутнён мой разум. Не понимаю! Прощайте, — пробормотала старуха и умерла.

Я склонился над ней, пощупал пульс, тяжело вздохнул, потом обернулся к своим спутникам. Они стояли бледные, потрясённые, скованные благоговейным ужасом.

— Да, наступление смерти подчас сопровождается явным бредом, — криво усмехнулся я.

— Не говорите так! Оракул всегда права! Но, Сир, первый раз за сотни лет перед Оракулом полностью не открылась истина. Это невозможно! — дрожащим голосом произнесла ГРАФИНЯ. — Это невозможно!

— Со мною всё возможно, привыкайте, дорогая. Да, один вопрос! А что же это ваш Оракул не открыл вам истину перед нападением врагов на вашу семью? Где эта провидица была? Почему не предотвратила несчастья, а? — раздражённо спросил я.

— О, Сир, Оракул не делает кратковременных предсказаний, да и узнать от неё о будущем можно, только непосредственно обратившись к ней в определенные дни в году. О, Боже! Один из таких дней наступил именно сегодня! Я совершенно забыла об этом! Как всё странно и неожиданно! — побледнела ГРАФИНЯ. — Хотя мы к Оракулу и не обратились, а она всё равно пыталась сказать что-то важное, чрезвычайно важное! Огонь, тьма, конец всему… Тьма приближается… Вы станете Творцом… Каким образом? Творцом чего? Что она имела в виду? Что это значит? Не понимаю…

— А что здесь понимать!? Огонь, холод, свет, тьма… Знаете ли, — вечные и нерушимые ипостаси бытия! Ну, а насчёт творца… Все мы в этой жизни творцы. Кто-то более талантлив, кто-то менее Ладно, может быть некоторая неопределённость предсказания и к лучшему. Жить значительно интереснее, если нам неведомо будущее. Намного хуже, если не помнишь своего прошлого! — раздражённо произнес я. — Собираемся. В путь! Надоело всё, чёрт возьми! Только движение меня спасёт.

Обоза и так называемой свиты ГРАФИНИ, мы достигли через несколько минут после того, как похоронили старуху. БАРОН, не торопясь, засыпал её тело камнями, сложил перед собою руки, что-то пробормотал на непонятном мне языке. ГРАФИНЯ всплакнула. Мы молча и тягостно постояли над могилой, вот и всё. А собственно, что может быть ещё в такой ситуации, монотонно и однотонно повторяющейся из века в век?

Вообще, говорят, что смерть — это несчастье не для умершего, а для оставшихся в живых. Очень верное умозаключение! Но эти самые живые ощущают указанное событие совершенно по-разному. Кто-то громоздит над могилой умершего величественные и большей частью аляповатые и безвкусные памятники, горюет и скорбит всю свою дальнейшую жизнь, страдает, мечется в тоске, нудится, предаётся бесконечным воспоминаниям, отравляя и портя настроение себе и всем окружающим вокруг. Кто-то относится к смерти философски и довольно спокойно. Чему быть, того не миновать. Все там будем… Проходит всё, пройдёт и это… Я принадлежу именно к данному типу людей.

Да, стоит погрустить и даже погоревать несколько дней, предаться печальным воспоминаниям, возможно даже уйти в кратковременный или в долговременный запой, но не более того. Проехали, забыли… Живём дальше спокойно и решаем свои насущные проблемы, не думая ежеминутно об умерших людях. Ну, не совсем, конечно, не думая. Храним светлую память об ушедших, которые нас, возможно, ожидают где-то там, — на небесах. Просто храним. Но не таскаемся по кладбищам. Не пьём там водку и не бьёмся экзальтированно башкой о могильные плиты. Не устраиваем диких истерик. Спокойствие и рассудительность уместны везде и всегда, в том числе и в отношении к мёртвым. Такова моя личная точка зрения. Может быть, я и не прав. Кто знает, кто знает…Сколько людей, столько и мнений на сей счёт.

Интересно, знала ли старуха о том, какой конец её ожидает? Навряд ли, навряд ли… Это давняя и загадочная проблема почти всех истинных предсказателей, — не знать своей судьбы. Бывает, что они знают, когда примерно умрут, но не более того.

Эти мысли меланхолично, сумбурно и тягостно плавали в моей голове по пути к лагерю ГРАФИНИ. Подойдя к так называемой свите, я внимательно оглядел всех присутствующих. При нашем появлении они немедленно склонились в поклонах, я заметил удивлённые взгляды, искоса брошенные на меня.

И так, что мы имеем? Два десятка дворян. Я угадал их статус по гербам на щитах. Облачены все они в лёгкие и тяжёлые добротные доспехи, имеют при себе длинные мечи. Далее, — несколько неплохо одетых молодых женщин, очевидно, придворные дамы. Четыре десятка воинов с копьями, мечами, луками и арбалетами. Десяток слуг и служанок. За ними — две большие крытые грузовые повозки, а также две приличного вида кареты с гербами на дверях. Невдалеке пасётся небольшой табун лошадей.

— Неплохо, для начала неплохо, — бодро произнёс я. — Лучше негусто, чем пусто… Все великое начинается с малого. Дайте мне точку опоры, и я переверну весь мир! Вот так!